Рейтинг темы:
  • 0 Голос(ов) - 0 в среднем
  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • 5
РАЗГРОМ СОВЕТСКОЙ ДЕРЖАВЫ От «оттепели» до «перестройки»
#31
ИМИТАЦИОННЫЕ ИГРЫ (SIMULATIONS GAMES)

Имитационные игры относятся к одному из разделов высшей математики, поэтому изложить их суть для широкого читателя представляется несколько затруднительным, и мы вынуждены рассказать о них лишь крайне поверхностно. «Теорию игр можно определить как теорию математических моделей принятия оптимальных решений в условиях конфликтов. Подчеркнем, что здесь «конфликт» понимается в широком смысле, охватывая способы разрешения любых, в том числе социальных, противоречий: антагонистических и неантагонистических, открытых и завуалированных, острых и смягченных, важных и несущественных. <...> Она представляет один из первых примеров сложных математических выводов, относящихся исключительно к вопросам, возникающим в общественных науках. Идея теории игр возникла из нефизических задач, и для трактовки этой идеи был разработан математический аппарат. <...>
В большинстве наук, содержательно изучающих конфликты, основные понятия задаются пока еще при помощи чисто словесных описаний, оставляющих возможности различного их понимания и истолкования» [4.174. С. 29—31]; «Теория игр— математическая теория оптимальных решений в конфликтных ситуациях. Поскольку участники конфликта, как правило, заинтересованы в том, чтобы скрывать от противника свои действия, ситуация задач теории игр является ситуацией принятия решений в условиях неопределенности. Логической основой теории игр является формализация понятий конфликта, принятия решения в нем и оптимальности этого решения. Конфликтом называют явление, в котором присутствуют участники (игроки), имеющие различные цели и располагающие определенным множеством способов действия — стратегий. Игроки могут объединяться в коалиции, т.е. объединять свои интересы в конфликте. В этом случае рассматривают стратегии коалиции, а не отдельных игроков. <...> Наиболее распространены бескоалиционные игры двух игроков — игры антагонистические...» [4.170. С. 189].
В RAND Corporation ею занимались очень плотно [4.04. Р. 111—112] и довольно большое число сотрудников, из которых выделяют, например, философа по образованию Нормана Долки (Dalkey), автора нескольких трудов [4.175—4.178], который много рабочего времени проводил за военными играми. Эти игры, имитируя условия подлинного кризиса, помогли научным работникам RAND уточнить проблемы, встающие перед людьми, на которых возложена обязанность принимать решения в области обороны.
Порой эти игры имитируют дипломатические конфликты, в которых сотрудники RAND играют роль государств, сталкивающихся друг с другом в ООН. Так, два отставных генерала по много часов проводили в т.н. красной комнате, обсуждая детали внезапного бомбового налета. Электрический календарь на ее стенах показывал дату на десятилетие вперед. Стены были увешаны картами Азии — это «поля сражений».
«Красная комната» находится в подвальном этаже одного из корпусов RAND. Ведущая в нее дверь напоминает дверь огромного сейфа— ее толщина около 30 сантиметров. По соседству расположены еще две комнаты; на дверях одной из них красуется табличка «красная армия», на другой — «синяя армия». Сообщение их с «красной комнатой» осуществляется через раздвижные окошечки — «двери Иуды», через которые находящиеся в двух боковых комнатах красные и синие офицеры передают генералам свои решения о дальнейшем ходе операции. Эти решения принимаются после многочасового обсуждения.
Отметив на карте Азии передвижение войск, воздушные атаки, подсчитав потери личного состава и техники, генералы вызывают из смежных комнат офицеров и сообщают им свои выводы по проведенной операции. Такого рода войны RAND Corporation проводит ежедневно с середины 1960-х гг.
Военные игры проводятся отделом операционных систем. Во время игр создаются ситуации, близкие к действительности. Выявляется действенность разведки, различных систем вооружения, радарных установок. В результате игр выявляются многие недостатки. Так, например, одним из последствий этих игр явилась замена некоторых видов вооружения на более современные.
Другой пример. Участник одной из игр, генерал морской пехоты, понеся огромные «потери» из-за плохо налаженной связи наземных войск с авиацией, создал устройство, представляющее собой переносный радиопередатчик, который гарантирует связь с тем или иным родом войск. На щитке расположены кнопки, каждая из которых пронумерована. Такие передатчики могут быть использованы также агентами американцев для сигнализации и наведения бомбардировщиков на цели противника.
На вопрос, не считает ли он несовместимой свою специальность — философию — с игрой в воображаемую ядерную войну, Н. Долки ответил: «Я давно уже примирил это кажущееся противоречие. Если вас тревожит характер войны, подобные игры — наилучший способ оценить все проблемы ядерной войны в их совокупности, в том числе и моральные. Военная игра является орудием анализа — она нейтральна. Полезно понять, из-за чего происходит та или иная война» [4.06. С. 25—26].
Обширная литература убедительно свидетельствует о том, как многократно прорабатывались эти методы. Достаточно было подставить вместо абстрактных «синих» и «красных» конкретных людей, организации, страны, группировки, как происходящее наполнялось реальным содержанием; но математическая суть игр оставалась неизменной. Мы не можем выделить какой-то даже один характерный пример по теории игр и привести убедительные доводы по его использованию против СССР — это потребовало бы весьма глубокой проработки вплоть до использования математического аппарата, что многие читатели просто бы не поняли.
Как метод прогнозирования международных отношений игры используются для разработки возможных вариантов будущих международных (прежде всего кризисных) ситуаций путем имитации развития событий. Конфликтом, где антисоветская руководящая элита объединилась в тайную коалицию с внешней средой в борьбе с СССР в целом, можно рассматривать всю перестройку. Популярность имитационных игр, несмотря на некоторый спад в увлечении ими в конце 1960-х гг., и сейчас остается весьма высокой. Они применяются в десятках исследовательских центров и высших учебных заведений США.
Главное в этой интеллектуальной технологии для нашего исследования то, что конфликты в теории игр делятся на два класса — игры со строгим соперничеством и игры с нестрогим соперничеством. В первом случае интересы сторон прямо противоположны и непримиримы. Победа одной стороны означает поражение другой. Суммы выигрыша и проигрыша в играх со строгим соперничеством равны нулю, поэтому их также можно назвать играми с нулевой суммой. В игре с нестрогим соперничеством интересы сторон сталкиваются, но их нельзя считать прямо противоположными, поскольку существует более или менее обширная область компромиссов, уступок, сотрудничества. Итог игры не является строго определенным, как в случае игры со строгим соперничеством. Эксперты по теории игр не могли уйти от того, чтобы не навязать СССР игру с нестрогим соперничеством, они это сделали и одержали свою «викторию».
Метод военных игр, разработанный RAND Corporation, находится в тесной связи с методом составления сценариев. В наиболее простой форме он предусматривает, что участники игры принимают на себя роль государства в целом, отдельной группы или лица, принимающего решение, например, выступают в качестве «Испании», «католической церкви в Испании» или «Генерального секретаря ООН» и изображают их действия в ответ на критическую ситуацию. Наиболее часто RAND Corporation использовала игры для искусственных экспериментов с условиями, которые не могут быть созданы в реальности. В простейшей кабинетной форме они часто использовались в качестве средства подготовки сотрудников с учетом требований, возникающих в кризисной ситуации. Особенно популярной такая форма была в Пентагоне и государственном департаменте в начале 1960-х. Упрощенная игра этого типа могла начинаться с предположения об атомном взрыве в штате Юта, и участник игры, выступающий в роли президента США, не знал, произошел ли взрыв в результате преднамеренной иностранной диверсии, какой-либо неисправности или же это дело рук доморощенного безумца.
Для осуществления операций в некоторых играх используются ЭВМ, причем действия лиц, принимающих решения, влекут за собой вычисления таких переменных, как оптимальная структура вооруженных сил или количество потерь, которые, вероятно, будут вызваны какой-либо акцией. Например, в игре «RAY 2», организованной министерством обороны и проводившейся в RAND Corporation в 1970 г., ряд групп, которые находились в различных «фабриках мысли», военных учреждениях и в Агентстве по контролю над вооружением и по разоружению, были связаны сетью телетайпов и ЭВМ, охватившей всю страну. Игра состояла из нескольких этапов, во время которых имитировались кризисы и войны, возможные в конце 1970-х гг., с тем чтобы определить, в какой мере такие переменные, как технический потенциал, оружие, а также численность и состав вооруженных сил великих держав, могут повлиять на окончательный исход.
Эти игры потребовали от специалистов RAND Corporation полного напряжения сил и привели к разработке различных альтернатив, о которых раньше бы не подумали, но они также оказали влияние на эволюцию важнейших политических решений. В 1950-х гг. был начат цикл игр, в которых изучалась возможная роль авиации в случае войны на Среднем Востоке, а другой цикл, начатый в этот же период, назывался «Проект Сьерра» (Project Sierra) и был в основном посвящен войнам ограниченного характера [4.04. Р.111—112; 4.07. С. 80—81; 4.08. Р. 62—63].
Весьма важным для качественного значения данной разработки является то, что она имеет и программно-компьютерное обеспечение.
Ответ
#32
ТЕХНИКИ ИМИТАЦИИ (SIMULATION TECHNIQUE)

Эта компьютерная программа зародилась в стенах RAND Corporation, где был написан ряд работ на эту тему (см. [4.177, 4.179—4.181]), а позднее подхвачена рядом других ученых, в том числе и в СССР. Наибольшее практическое применение техника имитации нашла при специально выбранном пути изучения советской системы. Эта программа позволяла учесть сколь угодно большое число постоянно меняющихся и неопределенных факторов и она была принята как методологически обслуживающее средство для разведывательно-исследовательских разработок в США, направленных против Советского Союза. «Сложные системы логично рассматривать только в динамике, понимая, что изменения, происходящие в них на наших глазах, вызваны отнюдь не только что оказанным на них существенным воздействием, а опосредованы целой цепочкой воздействий и ответных реакций систем на протяжении прошлого периода времени, неопределенно уходящего в глубь лет, десятилетий и даже веков.
Для моделирования таких систем <...> начали широко применять методы имитации поведения систем с использованием ЭВМ. Имитационная модель описывает структуру и внутреннее взаимодействие в системе. Модель записывается на специализированном алгоритмическом языке имитации. <...> Методы имитации более трудоемки, чем математические методы, менее изящны и лаконичны, но зато имитация обладает большей эвристической силой, проста в использовании и широко доступна для восприятия людьми, не подготовленными специально к работе с моделями.
В отличие от математической модели имитационная модель допускает вмешательство в ее работу на любом этапе моделирования, перестройку, вставление, устранение или замену отдельных блоков модели без существенной перестройки остальных; ее структура независима от характера используемых переменных и от точности исходных данных. В силу своей гибкости, хорошей адаптируемости к условиям моделирования, нечувствительности к его условиям, нечувствительности к изменениям структуры и характера переменных имитационные модели отлично соответствуют особенностям применения системного анализа к исследованию сложных систем» [4.182. С. 9].
Электронное моделирование или же создание при помощи ЭВМ системы, имитирующей работу другой системы, которая может быть всем, чем угодно — от модели человеческого сердца до проектируемой системы оружия. Подобные возможности открывают перспективу для проведения экспериментов в условиях, не существующих в реальном мире [4.07. С. 81—82; 4.08. Р. 63].
Ответ
#33
АНАЛИТИЧЕСКАЯ СИСТЕМА «FACTION» (РАЗНОГЛАСИЯ)

Шаги Советского Союза становились все более непредсказуемыми, и прогнозы, построенные на методах «оперативного кода» Н. Лейтеса [4.12], с каждым годом все более и более не совпадали с реальностью. Такое происходило в следствие того, что само руководство КПСС и СССР размежевалось по большому счету как минимум на два лагеря, а по отдельным вопросам и того более, и все труднее было выработать компромиссное решение. Американским аналитикам требовалась иная методика, и она была выработана. Такая «система была разработана и введена в действие в 1984 г. специалистами ЦРУ США. Главная ее цель — составление с помощью специальных компьютерных программ прогнозов динамики развития политической и экономической обстановки в зарубежных странах. <...> Эксперты, занимающиеся исследованиями в рамках этой системы, заявляют, что на основании многолетнего опыта ее использования можно с большой долей уверенности говорить о высокой точности прогнозов. В частности, по их словам, с помощью методики «Фэкшенз» в мае 1991 года был предсказан августовский путч. Долгое время методика была строго засекречена... <...>
...Следует отметить очень высокий профессиональный уровень этих специалистов (из ЦРУ и других учреждений США. — А.Ш.): в процессе общения они демонстрировали знание таких нюансов российской политики, в которых разбираются далеко не все отечественные журналисты, пишущие на политические темы» [4.183. С. 1].
Хотя сказанное относится уже к постсоветским временам, приведенное описание мы можем смело переносить на предыдущий промежуток в жизни страны — применялась эта система и в годы «перестройки».
«Сама же работа более всего напоминала то, что в наших научных и деловых кругах называется мозговой атакой. То есть дискуссию, в которой сначала каждый участник высказывает свое суждение по обсуждаемой проблеме, мотивируя его насколько возможно, а окончательное решение принимается консенсусом. Методика исследования на первый взгляд оказалась несложной. Прежде всего следовало определить объекты исследования. Таковых в итоге оказалось три: пути развития российской экономики; отношения, складывающиеся между центром и регионами; политика России по отношению к США. Затем составлялась команда «игроков» — личностей или групп, наиболее влиятельных в исследуемой области. В каждом из трех случаев состав немного менялся <...> Естественно, что главными «игроками» во всех случаях являются...» например, ведущие политики (вставка моя. — А.Ш.). «Каждый игрок получает оценки в баллах (от одного до ста) степени своего влияния на проблему и степени своей заинтересованности в ней. После чего игроки распределяются по шкале, также разделенной на сто единиц между крайними позициями. Таково весьма краткое описание технологии того политологического полуфабриката, в котором мы участвовали и который загружается в конечном счете в компьютер и появляется из него уже в виде готового продукта — экспертной оценки и диаграммы, показывающей место и влияние самых главных игроков» [4.183. С. 1].
Сама методика «Фэкшенз» носила закрытый характер, но ее первооснова была уже известна и в примитивном виде заключается в том, что западные журналисты, аккредитованные в Москве, и кремленологи были заняты поиском расклада сил на советском политическом Олимпе: «Десятилетиями зарубежная пресса писала о «тайнах Кремля», подразумевая под этим процесс принятия решений на высшем уровне советского политического руководства, а также борьбу между сторонниками различных тенденций развития, между ведущими политиками, претендующими на лидерство. Вообще говоря, ничего удивительного в наличии таких тайн нет и быть не может — во всех странах политическое руководство вынуждено ограждать свою деятельность от чрезмерного любопытства прессы и повышенного внимания зарубежных политических разведок» [4.184. С. 5]. Учитывая, что многое было недоступно рядовым журналистам, то и методы сбора информации были самыми примитивными и косвенными: «Специалисты по Советскому Союзу зачастую основывали свои представления и прогнозы о СССР по расположению членов Политбюро на мавзолее Ленина» [4.185. С. 35]. Исходя из «борьбы между сторонниками различных тенденций развития» и делались выводы о том, каким именно путем СССР пойдет дальше.
Спустя три недели те же «Известия» опубликовали возражение к уже цитированной нами статье. Подписано оно было и Юрием Батуриным, который на тот момент занимал должность помощника Президента РФ по национальной безопасности. Оценка методу «Фэкшенз» давалась довольно высокая: «Даже по косвенным признакам, которые содержатся в газетной публикации, можно дать оценку методических достоинств «Фэкшенз».
Первый важный аспект этой модели заключается в ее подтексте, согласно которому считается принципиально возможной адекватная формализация динамики политических процессов. <...>
Методика «Фэкшенз» как раз и отличается <...> способом представления, в котором параметры состояния общества, отражающие политическое устройство, социально-политическую систему, расщепляются в спектр своеобразной «призмой» — интеллектом экспертов.
Такой подход, безусловно, является строго научным. Основной практической проблемой на этом пути описания является лишь ширина спектра, необходимого и достаточного для построения достоверных прогнозов. <...>
Отдадим должное достоинствам «Фэкшенз». Прежде всего измерению процессов в трех ракурсах: ведущих хозяйственных отраслей, регионов и политиков. Каждая из действующих сил развития общества имеет свою направленность и свой «вес» [4.186. С. 4].
Понятно, что методика «Фэкшенз» имеет гораздо более широкое поле применения, нежели упомянутое.
Ответ
#34
ИНДЕКС ПОТРЕБИТЕЛЬСКИХ НАСТРОЕНИЙ (CONSUMER SENTIMENT INDEX)

Газета «Известия» сообщает, что «После Второй мировой войны американский бизнес и правительство США были обеспокоены вопросами, что станет делать население с весьма значительными сбережениями, накопленными за время войны? Будут ли их тратить? Если будут — то как и на что? Это важно было знать, потому что в рыночной экономике именно рядовой массовый потребитель является главной фигурой. Потребительские расходы, скажем, в США составляют, по разным расчетам, от двух третей до трех четвертей валового внутреннего продукта. Следовательно, потребительское поведение является главным фактором экономики. Вот почему в 1946 г. в университете штата Мичиган, что в городе Анн Арбор, надумали исследовать показатель, получивший название consumer sentiment index (CSI). <...>
В основе лежат данные опроса 2400 человек в 101 точке страны, отобранных по социальному положению, полу и возрасту так, чтобы они наиболее точно представляли мнение всего населения страны» [4.187. С. 4].
Индексом потребительских настроений (ИПН) в Америке занимался Центр изучения закономерностей реакции потребителя. В переводной литературе указывалось, что это была «первая «фабрика мысли», выражающая интересы потребителей». На самом деле она не выражала интересы потребителей, она их учитывала, делая, скажем откровенно, из этих же самых потребителей управляемые объекты. В Советском Союзе за все время только известный аналитик СЕ. Кургинян, о котором мы еще будем говорить ниже, лишь один раз сказал о взаимосвязи между уровнем жизни и сменой строя [36. Ч. 1. С. 70]. Сделал он это в январе 1991 г. в закрытых материалах для ЦК КПСС, а потом они были опубликованы. В RAND Corporation этими вопросами занимался О. Хелмер [4.188], причем первая конференция состоялась еще в сентябре 1947 г. [4.04. Р.35].
Стоит указать на то, что ИПН сам по себе есть метод только отслеживания информации, но в целом, благодаря огромному прогнозирующему эффекту, он применим и в технологиях социальной кибернетики. Итак, для того чтобы знать о тенденциях развития общества, оказывается, много и не надо — достаточно опросить несколько его представителей. Конечно, нужно только посочувствовать тем, кто обрабатывал данные по СССР — с его-то тотальным дефицитом, но работа была проведена на самом высоком уровне и здесь. В одиночку западным технологам было не справиться — обязательно должна была поставляться информация из той страны, которую исследовали.
Предполагаю, что «помощь» Западу в сборе информации о советском обществе с советской стороны была и была довольно качественной. Как нам представляется, информацию могли доставлять Центр по изучению общественного мнения при ЦК КП Грузии, социологические службы, действующие при Ставропольском крайкоме и Свердловском обкоме КПСС [4.189. С. 28]. Обращаю внимание на то, что они находились под контролем и прикрытием соответствующих первых секретарей региональных комитетов партии — Э.А. Шеварднадзе, М.С. Горбачева и Б.Н. Ельцина. Особое внимание уделялось поведению жителей Москвы и Ленинграда — в самом деле, масса событий перестройки произошла именно в этих городах, а не где-то на периферии. Здесь исходили из того правила, что бунты — удел провинций, а революции — столиц. Поэтому обе столицы должны были рассматриваться как отдельные социальные системы, и для них должны были даваться отдельные оценки и, соответственно, здесь должны быть свои ИПН.
Дополнительно укажем, что сейчас это дело в РФ поставлено на более существенную основу — в России работает над этим ВЦИОМ, с американской стороны — Альбина Бирман, которая 23 года использовала этот показатель в США, а до этого являлась экономистом в СССР Нашему читателю такой прием уже знаком. Новыми являются только имена.
Ответ
#35
CASE-ТЕХНОЛОГИИ

CASE — Computer Aided System Engeneering (компьютерная поддержка проектирования систем). Современный рынок насчитывает не менее 100 CASE-продуктов. CASE-технологии отличаются стремлением вскрыть логику процессов там, где обыденное сознание видит лишь груду ничем не связанных между собою феноменов. Там же, где ученые видят лишь компоненты, принципиально не сводимые в единое целое, специалисты по CASE-технологиям видят процессы, различные по типологии, но тем не менее способные к сводимости по общим знаменателям.
Так, например, одна из наиболее часто используемых и простейших методологий — IDEF0 — методология создания функциональной модели производственной среды или системы. Она была основана на базе метода функционального проектирования SADT, сформулированного в середине 1970-х гг. С тех пор системные аналитики всего мира используют этот подход для разработки компьютерных программ долгосрочного и стратегического планирования, создания программного обеспечения оборонных систем, управления ресурсами. В рамках специальной программы методы SADT были стандартизованы, после чего и получили название методологии IDEF0. С 1981 г. ВВС США потребовали, чтобы все фирмы, конкурирующие за заключение контрактов, представляли и обосновывали свои предложения в терминах IDEF0. Это произошло вследствие того, что с помощью данной методологии легко описываются управление, обратная связь и механизм исполнения. Основной конструкцией IDEFO-модели является функциональный блок. В основе методологии лежат следующие правила: функциональный блок преобразует входы в выходы; управление определяет, когда и как это преобразование может или должно произойти; механизм непосредственно осуществляет это преобразование. IDEFO-модели — это не блоки и не диаграммы, а предписывающие диаграммы, которые представляют вход/выход преобразования, а также подсказывают правила этих преобразований.
Методология IDEF1X — один из подходов к семантическому моделированию данных, основанных на ER-концепции (Entity Relationship) (сущность — отношение), созданной ученым Ченом (Chen), которая, в свою очередь, появилась на базе т.н. «концептуальной схемы». Компонентами является сущность, отношения между сущностями, атрибуты сущностей. Одним из важнейших компонентов является отношение «многие-ко-многим», характеризующее связь между двумя сущностями, при которой каждый элемент первой сущности связан с произвольным (в том числе нулевым) числом элементов второй сущности, а каждый элемент второй сущности связан с произвольным (в том числе нулевым) числом элементов первой сущности. Такого рода подход позволил детализировать любой анализ до такого уровня, что все бесконечно сложные виды отношений типа «многие-ко-многим» были раскрыты и заменены соответствующим множеством простых отношений [4.190. С. 9—14].
Методологии применялись для проектирования деятельности, как отдельных лиц, так и целых организаций союзного уровня, чья деятельность должна была иметь воздействие на всю сложную систему «СССР»; проведение анализа наиболее важных подсистем, в том числе полный учет управленческих связей, а также изменений комбинаций связей, в том числе неформальных; рекомендации по встраиванию чужеродных элементов, связанных с определенными сегментами в системе с целью свертывания программ, и изменению (отказу) от достижения целей, а также совершенствованию управленческой деятельности самих США таким образом, чтобы ряд элементов СССР стал их гармоничным продолжением. Именно CASE-технологии и математический инструментарий позволяют достичь успешного решения такого рода задач.
Ответ
#36
МАТЕМАТИЧЕСКИЕ МЕТОДЫ

RAND Corporation разработала также целый ряд весьма сложных и тонких математических методов, в частности линейное программирование (linear programming), динамическое программирование (dynamic programming), метод Монте-Карло (Monte Carlo method), нелинейное программирование (nonlinear programming), определение очередности проблем (problems scheduling), а также новые подходы в области методов футурологии и технического прогнозирования. Самый знаменитый метод известен под названием «Дельфи» (Delphi) [4.175, 4.191]. В свое время он был в большой моде в правительственных учреждениях, в университетах и в коммерческих фирмах. «Дельфи» — это комплекс процедур, используемых для опроса специалистов с целью определения вероятности будущих событий. Он предусматривает последовательный индивидуальный опрос экспертов и последовательное сведение их мнений к единому. Метод считается достаточно полезным, однако указывается на многие его недостатки: процедурные сложности, недостаточный учет взаимозависимости между событиями и международной обстановкой, трудность выявления факторов, определяющих сближение мнений экспертов, и т.п. Есть также метод, называемый по-разному: разработка системы финансирования программ, разработка бюджета с учетом требований политики, а также система планирования — программирования — разработки бюджета (ППРБ) (The Planning, Programming and Budgeting System — PPBS). Существовала разработка этой системы, конкретно осуществленная для внешнеполитических операций (Foreign Affairs Planning System —FAPS), впрочем, пользовались ею недолго — посчитав, что традиционный набор средств дает такой же результат.
США для прогнозирования своей внешней политики использовали и обычные методы, но делалось это через использование новейших средств. Так, например, в рамках Межуниверситетского консорциума политических исследований в Мичиганском университете работает архив внешнеполитических исследований. Накопленная в архиве памяти ЭВМ информация становится достоянием всех членов консорциума, а также за определенную плату предоставляется и исследовательским центрам других групп. Эта информация является, правда, почти исключительно информацией о прошлых событиях, но она служит базой для проведения многочисленных новых прогностических исследований с применением математических методов.
Можно привести ряд примеров таких «блоков данных», которые активно используются самым широким кругом исследователей:
1. По внутриполитическому развитию в отдельных странах, например — «Исследование политических изменений в Великобритании, 1963—1970 гг.» — т.е. события, в результате которых была уничтожена система британских колоний, что по-своему можно рассматривать как «генеральную репетицию» уничтожения Советской империи; данные специального выборного опроса 2922 человек в 14 турах по 28 пунктам (главный блок).
2. По двусторонним отношениям отдельных стран — «Региональное взаимодействие в Азии, 1956—1968 гг. Попарное взаимодействие азиатских стран друг с другом»; исследованы 272 различных сочетания азиатских стран по 21 показателю: торговля, дипломатический обмен, договоры, конфликты, членство в международных организациях.
3. По развитию политической обстановки в отдельных регионах — закодированные и разбитые на 7 «переменных» данные по 10 000 внешнеполитических событий на Ближнем Востоке в 1949—1969 гг. с участием Израиля, Египта, Сирии, Иордании, Ливана, Ирана.
4. По политическим событиям глобального масштаба— «Проект Запад—Восток»; данные по 15 000 событий во взаимоотношениях стран НАТО и Организации Варшавского Договора плюс Югославия и КНР (за 1945— 1965 гг.).
5. По международным союзам и коалициям— «Данные по международным военным союзам: 1920—1957»; данные по 44 показателям для 137 союзов, заключенных между 1920 и 1957 годами. Показатели включают в себя принципы, на которых строится союз, основные характеристики его членов, судьбы союзов.
6. По развитию системы международных отношений — «Международные регионы и международная система»; исследование содержит данные по частям системы международных отношений с «социальной и культурной однородностью», по группировкам с подобными «политическими подходами и внешним поведением» (измеренным по результатам голосования в ООН) и т.д.
7. По международным организациям — «Объединенные Нации и колониализм»; данные по 1166 случаям голосования в ООН по этому вопросу за 1946—1967 годы.
8. По международным конфликтам и кризисам — «Политические конфликты: 1944—1966»; данные для 323 конфликтов в различных странах и районах мира по показателям степени их остроты, типам имевших место военных операций, методам разрешения и результатам для внешней политики США.
9. По войнам — «Международные подсистемы: данные по войнам»; данные собраны для войн в период с 1649 по 1963 год для 21 международной «подсистемы», «переменные» включают в себя длительность войны, тип, участников, интенсивность боевых действий, результаты войны.
Пользуется не меньшей популярностью в правительственных ведомствах и концепция «издержки — эффективность» (cost— effectiveness) (советский аналог этого термина соотношение цена — качество), т.е. применение экономического анализа к принятию решений. Этот метод, используемый при перспективном планировании, уделяет основное внимание задачам, а не объектам и применяется в тех случаях, когда имеется несколько возможных путей для достижения какой-либо цели. Анализируя экономический аспект альтернативных способов действия, лицо, осуществляющее планирование, получает представление о наиболее экономных путях достижения своей цели. Последний метод предназначен для решения ряда физических проблем путем проведения серии статистических экспериментов, причем точность зависит от количества предпринятых попыток. Многие математики утверждают, что без этого метода водородную бомбу не удалось бы создать столь быстро. RAND Corporation использует эти методы в таких областях, как определение траекторий искусственных спутников, анализ атмосферы других планет и проектирование систем связи [4.07. С. 82; 4.08. Р. 63].
Другие методы применялись столь же часто и о них известно давно.
Метод записной книжки. Как правило, применяется при составлении различных докладов, статей и проч. Каждым участником заранее ведется запись всего того, что приходит на ум, вспоминается в связи с заданным. Затем всеми участниками составляется собственно итоговый документ. Что-то в процессе его составления отсеивается, и не все записи оказываются нужными. Может применяться и одним человеком.
«Мечты о невозможном». Без применения этой технологии совершенно не представляется возможность осуществить столь сложное дело, как разгром СССР, нужно было прежде всего представить себе такое, прежде чем осуществить столь грандиозный замысел, предстояло еще отыскать его. Такая технология своего рода базовая. Она определила саму возможность получения результата. При этом конструктивные идеи, высказываемые в иных R&D, здесь не приветствуются. Совсем наоборот. Они заменяются предложениями типа: «Если бы у нас было это, то мы бы могли сделать то-то». Первая часть предложения, уместная при редком сослагательном (контрфактном) анализе, отбрасывается. Работа ведется именно со второй частью такой фразы, она ставится на поток. Фантазия, легкий «абсурд» — вот как будет уместно охарактеризовать эту технологию. Если при этом будет присутствовать посторонний, то он может усомниться в психическом здоровье участников. Можно смело сказать, что главный принцип, которым руководствуются при решении этих задач, будет звучать так же, как и название известного фильма: «Никогда не говори никогда».
Семинары информационно-аналитический и общенаучный мало чем отличаются друг от друга. Единственное различие состоит в том, что иногда первый применяется как занятие, на котором специалисты-эксперты доводят те или иные принципы (дополняемые фактическими справками, полученными из спецслужб) до сведения тех или иных высокопоставленных официальных лиц.
(Так, например, для Дж. Буша-старшего проводились консультации перед его полетами в Москву на встречи с новыми лидерами СССР в ноябре 1982 г., в феврале 1984 г., в марте 1985 г.; а также при заступлении в должность президента США.)
Контент-анализ. Как в социологии, так и в добыче информации из открытых источников для информационно-аналитических подразделений спецслужб это в принципе одно и то же. В этой связи хочется привести одно свидетельство: «Стрелы спецслужб США, других западных стран, конечно, направлены прежде всего на Россию — страну, богатую в области научных достижений военных технологий и практически открытую для разведок. Так, как был открыт и СССР, хотя секретилось в советской империи многое. Сошлюсь на мартовскую 1989 г. публикацию в американской газете «Вашингтон пост».
«Открытость Советов, — писала газета, — во многих технических вопросах анекдотична. Однако это не просто феномен перестройки. Бывший армейский инженер, работавший в начале 1960-х гг. в Управлении по ядерному оружию, рассказал об ученом из «РЭНД корпорейшн», которого попросили собрать из открытых советских публикаций всю информацию о последствиях применения ядерного оружия в космосе. Когда спустя шесть месяцев он пришел с докладом, американцы были вынуждены собрать секретное совещание».
В той же публикации «Вашингтон пост» говорилось и о способах получения доступа к новейшим российским разработкам. Каковы же они? По мнению авторов, искусство заимствования идей главным образом заключается в чтении литературы, издающейся в России. Другой способ получения доступа к разработкам лежит в заключении прямых контактов на исследовательские работы» [4.192. С. 225].
Интуитивно-логические методы основаны на использовании знаний и интуиции экспертов по различным проблемам международных отношений. Предполагается, что специалист всегда знает и готов сказать о будущем больше, чем он может обосновать и доказать.
В связи с этим ныне в США получает развитие модификация метода Дельфи — метод перекрестной корреляции, позволяющий учитывать взаимное влияние возможных будущих событий и поэтому повысить достоверность прогнозов. Идея использования «перекрестной корреляции» событий для прогнозирования в принципе проста. Все события записываются в матрицу, и между ними устанавливаются, а затем количественно оцениваются перекрестные связи. Чем больше вводится в матрицу событий, тем большая ожидается точность прогнозов. При использовании ЭВМ в их память может быть введено до 1 000 000 случаев «перекрестной корреляции». С помощью ЭВМ при этом создается большее число сценариев и определяется вероятность их осуществления. Считается, что, применяя этот метод, можно также определить более непосредственно внешнеполитическую стратегию, с помощью которой станет возможным добиться ускорения наступления желаемых событий или, наоборот, замедлить развитие явлений нежелательных.
Из математических методов исследователи в первую очередь используют построение математических моделей, которые становятся методом, инструментом исследования после того, как они созданы и проверены.
В американской практике имеются два основных построения таких моделей: «эмпирический» и «нормативный». Эмпирический путь выражается в анализе большого числа количественных данных, собранных на базе какой-либо весьма общей, предварительной гипотезы исследования. Нормативный путь предполагает с самого начала весьма точное определение структуры и процессов объекта исследования на основе имеющихся теорий.
На протяжении последних лет заметное развитие получили комбинированные методы и методики, направленные на то, чтобы компенсировать специфические недостатки отдельных методов.
Одна из интересных комбинированных методик разработана Т. Робинсоном из RAND с участием сотрудников Института проблем войны и мира Колумбийского университета. Первым вариантом этой методики является так называемое «прогнозирование альтернативных вариантов рельефного будущего». Суть этой методики заключается в последовательном прогнозировании будущей военно-политической обстановки (без учета ее вероятности); проблем и возможностей, возникающих перед политическим руководством; в определении его целей и возможных действий в условиях создающейся неопределенности. Используется, в частности, матрица проблем и характера будущих правительств в отдельных странах, а для окончательной оценки вероятности событий применяется метод «Дельфи» [4.19. С. 122—125].
Метод коллективной экспертизы (в отличие от дельфийского) основан на независимых мнениях экспертов в заочных и анонимных процедурах.
Метод линейной экстраполяции — продолжение прошлых и нынешних ситуаций на будущее с помощью графоаналитических построений.
Графоаналитический метод основан на анализе системы с выделением нескольких уровней иерархии через построение триады: «дерево целей— дерево решений — дерево ресурсов».
Экспертные системы (expert system) — создание компьютерных программ для компьютеров 5-го поколения с тем, чтобы они оперировали не только данными, но и знаниями, как это делают эксперты при выработке умозаключений. RAND Corporation стала одной из организаций, активно работающих в области таких систем, основанных на использовании знаний.
ПАТТЕРН-проектирование (Planning Assistance Through Technical Evalution Relevance) — дословный перевод: «помощь планированию посредством относительных показателей технических оценок». Слово «pattern» означает «шаблон, модель, схема», и сама аббревиатура умышленно воспроизводит это слово. Применяется ПАТТЕРН при планировании научно-исследовательских и опытно-конструкторских разработок для достижения целей в условиях неопределенности (т.е. в сложных, противоречивых системах); при выделении функциональных подсистем; в принятии решений с помощью компьютерных программ; позволяет наиболее четко сформулировать политические цели по уровням — число которых может быть сколь угодно большим, но при этом они должны быть взаимосвязаны: от глобальных целей до функциональных элементов.
Ответ
#37
МЕТОДЫ ИНФОРМАЦИОННО - АНАЛИТИЧЕСКОЙ РАБОТЫ РАЗВЕДКИ

«Intelligence» (Разведывательная информация). Для обозначения информации, необходимой для принятия внешнеполитических решений, в англо-американской литературе используется термин «intelligence», только семантически равнозначный словам «информация», «новости», «сведения». Это первоначальное его значение было частично утрачено в связи с тем, что данным термином стали обозначать разведку в целом, с тем чтобы скрыть истинное содержание ее деятельности. Поэтому «intelligence» часто употребляется как синонимы слов «разведка», «шпионаж», «тайные операции». Одно из лучших определений понятия «intelligence» содержится в докладе Конгрессу США «Комиссии Гувера», проводившей в середине 1950-х гг. расследование деятельности информационных органов правительства: «Intelligence» имеет отношение ко всему, что необходимо знать до принятия определенного курса действий» [4.193. С. 28—29, прим.].
Отставной генерал западных спецслужб трактует это понятие также в связи с информацией: «Разведывательная информация — есть осмысленные сведения, основанные на собранных, оцененных и истолкованных фактах, изложенных таким образом, что ясно видно их значение для решения какой-либо конкретной задачи текущей политики» [4.194. С. 34—35]. Эта система имеет и программно-машинное обеспечение в лице Единой Компьютерной Разведывательно-информационной Системы DOD Intelligence Information System [4.195. С. 84].
В ходе «холодной войны» была создана Система индикации, которая позволяла снимать информацию во многих плоскостях, давая объемную картину, как ныне существующей, так и с учетом изменения во времени; перспективной; вычислить достаточное число «болевых точек» СССР в отдельности, а также логические взаимосвязи между ними в сумме. Более того, такого рода действия в совокупности с обычной политической практикой, скажем, такой как политическое проникновение, и целым рядом других политтехнологий, позволило через принятие решений самыми высшими органами власти социалистического мира с оглядкой на Запад вовлечь СССР в контур управления западного мира. Это кажется несколько невероятным, но следует понимать, что в простой системе это могло бы быть обнаружено быстро, а в сложной это сделать затруднительно, а когда учтем советскую специфику, — секретность по принимаемым решениям от своего собственного народа, отсутствие гласной критики действий правительства, — то тогда станет понятно, что это позволило довести ситуацию до такого порога, после преодоления которого уже не было хода назад.
Но система индикации носила преимущественно пассивный характер, а соответствующим образом устроенная Система тестирования СССР имела особое значение именно через свои активные способности. Приступая к формированию этой разветвленной структуры, в США стремились лишь получить какую-то дополнительную к основной разведывательной информации о странах социализма в целом и об СССР в частности. Они не предполагали, что она еще может иметь очень четкий характер с математически точными данными. Поставив перед собой задачу получить информацию, как может руководящий аппарат СССР реагировать на те или иные воздействия с внешней стороны, предполагалось, что это будет оказывать лишь помощь дипломатам и аналитикам в разведке. Однако с применением компьютеров они получили массу данных и рекомендации по самому широкому кругу вопросов.
Тестируя реакцию руководства системы на тот или иной раздражитель (совсем как у «собаки Павлова»), США через свою систему индикаторов (еще раз уточним, что мы здесь имеем в виду: индикатор — здесь и в дальнейшем — показатель, надежно регистрирующий зарождение того или иного явления, его количественные значения, в том числе опасные или пороговые для той системы, которой и принадлежит индикатор — так или примерно так трактуется этот термин в аналитических и разведывательных службах) получали массу самой различной информации, обработанные соответствующим образом результаты, потом сводили к общему знаменателю (также через компьютерные программы). Когда речь на ранних стадиях работ еще шла об отсутствии умышленного воздействия, когда тот или иной показатель существовал вне связи с внешней средой, его значение принималось за «О», всякие же последующие воздействия, повлекшие за собой изменения хотя бы одного показателя, влияли на всю картину в целом. Полученные суммированные данные давали столь многомерную мозаику, что это позволяло выискивать и находить данные, которые нельзя было получить агентурным путем. Каждый такой опыт давал бесценную прямую рекомендацию, как действовать дальше для усугубления кризиса в СССР.
Значение этих двух систем настолько велико, как в прошлом, так и в настоящем, насколько информации о них чрезвычайно мало — о них говорят очень кратко, двумя-тремя словами или приводя отдельные примеры [4.196. Р. 37, 155—159], и мне пришлось реконструировать их, опираясь больше на результаты деятельности этих систем, нежели на разрозненные данные, как это делается во всех других проблемных моментах в этой книге. Благодаря этим системам в RAND Corporation и в «рэндоподобных» (RAND-type) организациях были накоплены банки ситуационных и управленческих решений. И на каждую реакцию СССР во время «перестройки» у них был готов свой ответ в виде домашней заготовки.
В качестве примера приведу обширную цитату, свидетельствующую об изменении методологии разведывательных служб в последнее время. «Важным направлением <...> является аналитическая работа специальных служб, которые обладают уникальными разведывательными, контрразведывательными и оперативно-розыскными технологиями, реализация которых позволяет своевременно обнаруживать, фиксировать и пресекать тщательно маскируемые действия лиц и организаций, посягающих на безопасность.
Эффективность указанных технологий предполагает соответствующую организацию деятельности спецслужб, значительное место в которой отводится информационно-аналитической работе. Задача аналитиков спецслужб — охватить все те стороны жизни <...>, где возникают и формируются угрозы государственной безопасности и которые недоступны открытому наблюдению со стороны других органов исполнительной власти.
Задача весьма сложная, с учетом роста количества источников опасности и их качественного разнообразия <...> При этом необходимо учитывать, что аналитики спецслужб (если исключить из рассмотрения локальные аналитические задачи по информационному обеспечению текущего оперативного процесса), как правило, имеют дело с событиями и процессами, которые с трудом поддаются уголовно-правовой квалификации, а наступление их вредных последствий носит вероятный характер, взаимообусловлено проводимым руководством страны политическим курсом. <...>
Всякая организация, и спецслужба здесь не является исключением, эффективно функционирует лишь в том случае, если четко определен спрос на ее продукцию-Спрос на аналитическую продукцию спецслужб определяется через то, какие потребности государства обслуживаются. Другими словами, существенное значение приобретает четкая постановка потребителем, в данном случае высшими органами <...> власти, аналитических задач. В противном случае неминуемо возникновение негативных тенденций в их деятельности. Первая заключается в подмене аналитическими структурами спецслужб соответствующих подразделений других ведомств, постановке не свойственных им исследовательских, информационных и других задач, что может привести к постепенному выхолащиванию их основной функции. Другая негативная тенденция, как ни парадоксально это звучит, может выразиться в предоставлении спецслужбам излишней самостоятельности в выборе предмета аналитической работы, что также может привести к распылению их ресурсов. <...>
Тесное и постоянное взаимодействие, например, в рамках консультативных советов и экспертных групп, позволит наиболее полно и эффективно использовать аналитический ресурс спецслужб, сосредоточить их усилия на решении ключевых, в соответствии с текущим политическим моментом, аналитических задач, избежать распыления сил и средств. Тем самым обусловливается активное, а с другой стороны, контролируемое влияние спецслужб на политику государства. <...>
Вместе с тем азбучные истины системного анализа говорят о том, что объективная оценка событий, затрагивающих интересы обеспечения государственной безопасности, может быть сделана лишь при условии их анализа во всем многообразии внутренних и внешних связей. Это тем более важно, поскольку спектр угроз национальным интересам страны <...> становится все более разнообразным, менее предсказуемым и исходящим от большего числа источников опасности. Поэтому дальнейшее совершенствование аналитической работы спецслужб <...> увязывается нами с созданием внутри сообщества спецслужб межведомственного координационного аналитического центра, позволяющего активизировать внутрисистемные связи и реализовать интегративное качество сообщества в целом. <...>
Важнейшая функция аналитической работы спецслужб состоит в организации системного противодействия возникающим угрозам безопасности. Она служит выработке общего замысла и тактики такого противодействия, координации усилий отдельных спецслужб и обеспечению их взаимодействия путем существенного расширения информационных ресурсов за счет включения в них аналитической составляющей» [4. С. 94—96].
Сами по себе даже самые гениальные и самые современные R&D будут мало что значить, если блоки информации будут использоваться недостаточно продуманно. Для реализации всех методов на деле должен существовать и успешно функционировать механизм использования информации государственным аппаратом: «Глубокий анализ всех собранных разведывательным сообществом сведений давно стал в ЦРУ обязательным и обыденным делом. Это достойно зависти и подражания: исследуют здесь информацию капитально, всесторонне, качественно. .
Конечная продукция, как грифованная, так и открытая, отличается широтой охвата проблем — внешняя политика, внутреннее положение иностранных государств, военные вопросы, наука и техника, природные ресурсы и многое другое. Наиболее значительный документ — так называемая «национальная разведывательная оценка». (Первое ее применение относится к 1971 г., когда математик из RAND Corporation Эндрю Маршалл (Marshall) возглавил Группу итоговых оценок СНБ США в составе 4 своих коллег [4.193. С. 103—104] — А.Ш.) Он докладывается президенту США, и в нем содержится оценка положения в интересующем Вашингтон регионе или отдельной стране. Важнейшее значение для правящей верхушки Соединенных Штатов, особенно во времена президентства Рейгана и Буша, имела информация, касавшаяся Советского Союза, его вооруженных сил, обороноспособности, экономического потенциала, планов и намерений. Разведывательная информация об СССР подгонялась под вкусы и пристрастия хозяев Вашингтона, отличалась антисоветской направленностью, была выдержана в жестком, откровенно ругательном тоне. Нередко такая информация содержала прямые домыслы о политике и экономике Кремля и, попадая на стол президента или в конгресс, стимулировала решения вашингтонской администрации по основополагающим проблемам — бюджету, противодействию политическому курсу СССР, направленному на разрядку международной напряженности.
Значение и сила любой разведки — в добываемой информации, в ее своевременной и качественной обработке, в оперативном доведении ее до руководящих инстанций» [34. С. 43—44]; «Основные предложения о создании информационной системы для Совета Национальной Безопасности, разработанные по заданию администрации в РЭНД корпорейшн, изложены в специальном меморандуме, представленном в СНБ (Меморандум RM-6054, август 1965 г.)» [4.197. С. 20].
Как известно, при любых исследованиях и разработках достаточно глубокого научного уровня применяются общенаучные методы логического познания —= анализ и синтез, дедукция и индукция, аналогии. Они также применялись в методах научного обслуживания разгрома СССР. Кроме них и уже упомянутых технологий также применялись нижеследующие:
бихевиористика (наука о поведении, предсказуемых шагах, их последствиях);
вопросник (часто применяется в разведке);
доразведка (под видом консультирования, социологических опросов и проч.);
изучение будущего (Futures research);
исследование операций (Operation research — статистические методы оценки эффективности действий и определение количественных основ для принятия наиболее выгодного решения руководителем операции);
когнитивные технологии (Cognitive technology);
компьютерная поддержка принятия решения (Computer support of decision making);
морфологический анализ (Morphological analysis) —: формальный метод генерирования альтернатив с помощью перечисления всех возможных сочетаний значений заданных параметров альтернативы [4.168. С. 332, 333, 357], то есть при составлении альтернатив реально произошедшему, каковыми могли бы стать: постепенное поглощение другими странами (исторический пример — полный раздел Речи Посполитой в конце XVIII века); военный вариант — в том случае, если бы военная элита играла более заметную роль (Китай в начале XX века); с элементами деления по религиозным конфессиям (Индия и Пакистан), тогда разделение прошло бы по границам: Прибалтика (Латвия, Литва, Эстония), Великая Россия (РСФСР, Украина, Белоруссия), Закавказье (Азербайджан, Армения, Грузия) и «Великий Туран» (Казахстан, Киргизия, Таджикистан, Туркмения, Узбекистан), мусульманский Азербайджан мог войти сюда же, в этом случае остается открытым вопрос с Молдавией;
ситуационный анализ (Situation Analysis);
• сопоставительный анализ (как таковой применялся только для того, чтобы объяснять «советскую действительность»);
социальная кибернетика (или, как ее называли в RAND Corporation, Social Technology — социальная технология [4.188]), один из ее Теоретиков Карл Поппер (Popper) сказал: «Мы можем влиять на историю или изменять ее в соответствии с нашими целями» (Цит. по: [61. С. 59]);
теория катастроф (Disaster Theory), как отмечают ныне, в США «появилась и стала интенсивно разрабатываться теория вялотекущих социальных катастроф. Почти сразу же все работы по этой тематике на Западе были закрыты, а в СССР и не «открывались» [15. С. 3];
техника перехвата и удержания власти;
управление проектами (Project management). Таковы, в общих чертах, наработки американских
институтов. Эти институты, по-моему, вполне заслуживают название «Коллективный Даллес» (выражение принадлежит доктору философских наук, профессору В.Ю. Троицкому), которое недавно появилось в политической литературе, хотя и несколько по иному поводу [4.198. С. 87].
Эти методы позволили государственному аппарату США — главным образом Совету Национальной Безопасности (с привлечением специалистов из независимых «мозговых центров») — создать ряд рабочих документов, которые получили названия доктрины СНБ США, в которых раскрывался конкретный механизм разрушения СССР. Еще в 1950-е гг. в Соединенных Штатах Америки были разработаны планы внедрения в контур управления СССР с целью изменения его строя, планирования такого рода международных отношений, которые позволили бы осуществлять вмешательство во внутренние дела СССР и стран социализма. Эти доктрины заложили основы будущих действий США по слому советской системы.
Мягко говоря, США — странная страна. Только у нее имеется множество законодательных актов, которые касаются других стран, причем вопросов жизни и смерти этих государств. Нас больше всего интересует т.н. «Закон о порабощенных нациях» (P.L. 86—90), который принят 9 июля 1959 г. Текст был подготовлен доцентом Джорджтаунского университета (Вашингтон) Львом Добрянским: «Так как начиная с 1918 года империалистическая и агрессивная политика русского коммунизма привела к созданию обширной империи, которая представляет собою зловещую угрозу безопасности Соединенных Штатов и всех свободных народов мира, и...
Так как империалистическая политика коммунистической России привела, путем прямой и косвенной агрессии, к порабощению и лишению национальной независимости Польши, Венгрии, Литвы, Украины, Чехословакии, Латвии, Эстонии, Белоруссии, Румынии, Восточной Германии, Болгарии, континентального Китая, Армении, Азербайджана, Грузии, Идель-Урала, Тибета, Казакии, Туркестана, Северного Вьетнама и прочих, и прочих...
Так как эти порабощенные нации, видя в Соединенных Штатах цитадель человеческой свободы, ищут их водительства в деле своего освобождения... именно нам следует надлежащим официальным образом ясно показать таким народам тот исторический факт, что народ Соединенных Штатов разделяет их чаяния вновь обрести свободу и независимость...
Президент Соединенных Штатов уполномачивается и его просят обнародовать прокламацию, объявляющую третью неделю июля 1959 года «Неделей Порабощенных Наций» и призывающую народ Соединенных Штатов отметить эту неделю церемониями и выступлениями. Президента... просят обнародовать подобную же прокламацию ежегодно, пока не будет достигнута свобода и независимость для всех порабощенных наций мира... Принятие этой резолюции — часть кампании по дискредитации коммунизма и имеет цель нанести удар по коммунизму в одном из его уязвимых мест — контроль над различными национальными группами».
Р. Пайпс признает, что Р. Рейган подписал целый ряд секретных политических документов, которыми определялось главное направление политики США по отношению к СССР: подталкивание этой страны в направлении внутренней либерализации. Речь здесь, по-видимому, идет о следующих Директивах: NSDD-32 (март 1982 г.) — посвящена «нейтрализации» влияния СССР в Восточной Европе и прежде всего в Польше; NSDD-66 (ноябрь 1982 г.) — подрыв экономики, в т.ч. через снижение цен на сырье, прежде всего на нефть (через соответствующее принуждение к этому стран Ближнего Востока), что в конечном итоге приводило к резкому сокращению валютных поступлений в СССР. В последующем к упомянутым были добавлены: NSDD-75 (январь 1983 г.) — направлена на подрыв фундаментальных основ советской системы; NSDD-166 (март 1985 г.)— сформулированы специфические цели афганской войны в контексте общей стратегии, усиление исламского фактора, разложение в Средней Азии, «угнетение» Ограниченного контингента советских войск в Афганистане. Их текстов нет в открытых источниках, и потому мы приводим лишь свидетельства знающих лиц..
Ответ
#38
СЕКРЕТНЫЕ ДИРЕКТИВЫ

NSDD (Директива по защите национальной безопасности) №32 (Март 1982 г.)
«Президент подписал секретную директиву по национальной безопасности № 32, санкционировавшую ряд экономических, дипломатических и тайных мер для «нейтрализации усилий СССР по удержанию в своих руках Восточной Европы. В практической плоскости самые серьезные из предпринятых тайных операций были осуществлены в Польше. Главными целями директивы № 32 были: дестабилизировать польское правительство путем осуществления тайных операций, включающих пропаганду и организацию помощи «Солидарности»; муссировать вопрос о правах человека, особенно в связи с положением рабочих и католической церкви; оказывать экономический нажим; осуществить дипломатическую изоляцию коммунистического режима. В документе, в котором подчеркивалась необходимость защитить усилия по осуществлению демократических реформ по всей советской империи, также содержался призыв к усилению пропаганды и подпольного радиовещания в Восточной Европе. Это, по мнению помощников Рейгана и диссидентов в Восточной Европе, было бы особенно полезно для того, чтобы подорвать представление о советской неуязвимости» [5. С. 12]; Директива «рекомендовала «нейтрализацию советского влияния в Восточной Европе и применение тайных мер и прочих методов поддержки антисоветских организаций в этом регионе. <...> Через несколько недель родился документ, составленный Ричардом Пайпсом и поправленный У. Кларком. Он был весьма радикален: «Цель Соединенных Штатов — «нейтрализация усилий Советского Союза, предпринимаемых с целью сохранения власти в Восточной Европе. <...>— предписывала более активную позицию и порывала с прошлым (то есть — односторонне порывала с Ялтинскими и Хельсинкскими соглашениями. — А.Ш.). Рональд Рейган ясно изложил позицию Соединенных Штатов, которые не соглашались с советским преобладанием в Восточной Европе. Мы стремились создать широкомасштабную стратегию, имеющую своей целью ослабление советского влияния, а также укрепление внутренних сил, борющихся за свободу в этом регионе. В сравнении с такими государствами, как Болгария, Румыния и Чехословакия, Польша создавала уникальную возможность сопротивления режиму. Это не значит, что в остальных странах мы тоже не искали возможностей, чтобы как открыть, так и тайно ослабить влияние Москвы. <...> «NSDD-32» ставила несколько принципиальных целей:
• тайную поддержку подпольной деятельности, направленной на свержение власти коммунистов в этом регионе;
• интенсификацию психологической войны, прежде всего с помощью радиостанции «Голос Америки» и «Свободная Европа»;
• поиск дипломатических и торговых способов ослабления зависимости польского правительства от Москвы» [60. С. 13, 143, 144].
NSDD № 66. (Ноябрь 1982 г.).
«Директива СНБ-66 <...> намечает меры по подрыву советской экономики. Главный рычаг здесь — технологическая блокада, использование механизма КОКОМ для того, чтобы не допустить Советский Союз к новейшей высокой технологии в масштабе всего зависящего от Вашингтона и Запада мира. Низвести Советский Союз до положения источника сырья, лишить его возможности развивать обрабатывающую промышленность» [34. С. 127]; «13 ноября <...> Рейган подписал наиважнейший в истории США секретный документ, касающийся советской экономики, в форме директивы. «NSDD-66», подготовленная Роджером Робинсоном, отражала переворот в стратегии Соединенных Штатов: она означала отказ от санкций в пользу других средств <...>, была равнозначна объявлению тайной экономической войны Советскому Союзу. <...> Этот документ, который в сочетании с ростом вооружений в Соединенных Штатах, а также со Стратегической оборонной инициативой обрекал СССР на окончательную смерть. <...>
«NSDD-66» охватывала три главных вопроса:
• США должны добиться согласия европейских союзников выделять Москве кредиты только по рыночным курсам;
• США не допустят доступа советской экономики и армии до современной западной технологии. Деятельность КОКОМ будет расширена;
• США и союзники будут искать альтернативные источники энергии, чтобы уменьшить зависимость Европы от поставок советского природного газа. Принимается во внимание переходный период. Поставки в Европу советского газа не могут покрыть больше 30 процентов потребностей (на практике это означает, что вторая линия газопровода не будет построена и что новые контракты не будут заключены)» [60. С. 216—218].
NSDD № 75. (Январь 1983 г.)
Директива NSDD-75, принятая в январе 1983 г., шла еще дальше. Она предусматривала дополнительное финансирование оппозиционного движения в странах Восточного блока в размере 108 миллионов долларов. По словам одного из ее авторов, Р. Пайпса, директива «четко формулировала, что нашей следующей целью является уже не существование с СССР, а изменение советской системы. В основе директивы лежала убежденность, что изменение советской системы с помощью внешнего нажима вполне в наших силах». Директива формулировала, что «США не будет участвовать в улучшении состояния советской экономики и в то же время сделают все, чтобы ограничить пути, ведущие к этой цели...». Прямая помощь Америки советской экономике после провала разрядки уже не стояла на повестке дня, но грозное дополнение — «сделают все, чтобы ограничить пути» — означало тайную экономическую войну. «Замысел заключался в том, чтобы сделать ставку на нашу силу и их слабость. А это означало — делать ставку на экономику и технологию»,— вспоминал министр обороны США К. Уайнбергер» [63. С. 66]. «Она ставит цель — добиваться фундаментальных изменений в государствах Восточной Европы и в других странах социалистической ориентации. Средства достижения поставленных задач замаскированы под «публичную дипломатию» и «демократию». Витиеватые фразы не оставляют сомнений: речь идет об отрыве стран Варшавского договора от СССР, ликвидации социалистического строя на Кубе, дестабилизации положения в советских прибалтийских республиках, подрыве режимов в Анголе, Мозамбике, Южном Йемене, Вьетнаме, Эфиопии, Лаосе, Камбодже, Никарагуа и других развивающихся странах, идущих в фарватере Кремля. Но особое внимание — Польше и Афганистану. Это — «болевые точки» СССР, считают в Белом доме. Победа «Солидарности» — это отрыв Польской Народной Республики от Советского Союза, это — удар большой силы по Варшавскому Договору» [34. С. 127]; «США обладают необходимой мощью для разрушения СССР. <...> Следовательно, США должны приложить все силы в стремлении развалить СССР, что привело бы не только к силовому переделу мира, но и к глобализации американской сферы влияния и установлению американского мирового господства. Основной постулат директивы — отрицание принципа мирного совместного сосуществования с Советским Союзом, являющегося фундаментом и основным принципом существующего международного права. Основная политическая цель — дестабилизация ч в конечном счете разрушение СССР при помощи массированных подрывных операций и огромных денежных субсидий «пятой колонне» [10. С. 412]. «Директива NSDD-75 означала разрыв с прошлым. <...> Это первый документ, утвердивший, что дело не только в самой советской системе. Директива четко формулировала, что нашей следующей целью является уже не сосуществование с СССР, а изменение советской системы. В основе директивы лежала убежденность, что изменение советской системы вполне в наших силах. (Со слов автора документа Р. Пайпса. — А.Ш.) Стратегической целью Соединенных Штатов стало расшатывание советской системы через использование его внутренних слабостей. Политические подпорки советской системы были слабы и должны подвергнуться испытанию, в надежде, что это станет причиной «свертывания» советского влияния на земном шаре. <...> Новый документ был всесторонний, он формулировал политические рецепты и очерченные цели американской политики по многим направлениям. «Мы изо всех сил старались, чтобы в «NSDD-75» выработать план интегрированной политики, охватывающей действия на многих фронтах, — говорил Джон Пойндекстер, участвовавший в создании документа. — Думаю, именно это и было одним из самых успешных аспектов такой политики».
Документ был очень четкий, начинался с «рабочих принципов»:
• США не одобряют существующей сферы влияния СССР за пределами государства и будут стараться уменьшить ее;
• США не будут участвовать в улучшении состояния советской экономики и в то же время сделают все, чтобы ограничить пути, ведущие к этой цели (документ называл здесь прежде всего технологии, кредиты и твердую валюту, зарабатываемую на экспорте энергоносителей);
• США будут искать все возможности, позволяющие уменьшить уровень советского влияния за границей.
Этот базовый документ подтверждал, что стратегия США основана на использовании советских слабостей. «NSDD-75» не уточняла, что мы идем на конфронтацию с Советами во всем. Она лишь предполагала, что мы будем выискивать слабые места и использовать их» [60. С. 224—226].
NSDD № 166. (Март 1985 г.)
«Вместе с сотрудниками Совета Национальной Безопасности Винесентом Каннистраро, Дональдом Фартье и адмиралом Джоном Пойндекстером, Макфарлейн отредактировал документ, который принципиально менял цели США в этой войне (в Афганистане. — А.Ш.). Директива «NSDD-166», подписанная в марте 1985 года президентом Рейганом, впервые формулировала специфические цели афганской войны в контексте общей стратегии. <...>
Новая директива содержала несколько ключевых моментов. Во-первых, нужны более качественные поставки и распределение оружия моджахедам. Усилие было сделано на технологически новые виды оружия. Вместе с тем американская разведка получила задание собирать больше информации о советских военных намерениях. Особое внимание нужно уделить советским военным приказам, тактике и структуре армии. Политические и военные планы высшего советского руководства должны подвергаться анализу и контролю. Третий ключевой момент — увеличение политической цели войны на международной арене. С помощью таких организаций, как ООН, США будут оказывать максимальный нажим на то, чтобы вытеснить Советы. Нужно также дать понять, что улучшение отношений с США напрямую связано с советской оккупацией Афганистана.
Но более существенная цель «NSDD-166» содержалась в приложении <...> — победа, решительный разгром Советских Вооруженных Сил в Афганистане» [60. С. 353—354].
Реализованная «Доктрина Освобождения», или Доктрина Рейгана, которая непосредственно была направлена на разгром СССР, была разработана в начале 1980-х гг. специалистами из «мозговых центров» и советологических организаций, набравшимися к тому времени большого опыта. Разработки «мозговых центров» «были положены в основу разработанного администрацией Рейгана в начале 80-х годов плана дестабилизации своего главного противника (СССР), известного под названием «Нашим по всем направлениям» [15. С. 3].
Мотивы его «коренились в том, что Советский Союз являлся для США главным геополитическим соперником, главным препятствием в деле установления нового мирового порядка по-американски. Эта «Доктрина» содержит большой свод секретных документов, проходящих под общим наименованием «Мандат на руководство» и подвергающихся корректировке каждые четыре года, накануне очередного президентского срока. В 1980 и 1984 гг. они готовились для президента Рейгана, в 1989 г. — для президента Буша, а затем — для президента Клинтона. Рейган, возглавивший «крестовый поход» против СССР, называл «Мандат» своей настольной книгой, потому что уже в документах того периода колоссальные природные богатства Советского Союза рассматривались американскими стратегами как потенциальный источник жизнеобеспечения США в перспективе XXI века. И не случайно в нынешних документах, входящих в категорию «Мандата на руководство», Россия попадает в разряд «исключительно ресурсовывозящей страны» [61. С. 8]. Выдержки, непосредственно касающиеся СССР и стран Восточной Европы, из упомянутого «Мандата на руководство — 3» приведены в моей книге «Загадка гибели СССР. История заговоров и предательств. 1945—1991» (см. приложение № 5).
Однако все эти доктрины и R&D остались бы только радужными мечтаниями, красиво изложенными на бумаге, и никогда не стали бы черной реальностью уже прошедших дней, если бы к системе «СССР» (к ее элементам и подсистемам) не были бы приложены еще и методы непосредственного воздействия (как модернизированные, так и традиционные, в частности весь набор разведывательных дисциплин, так и некоторые «ноу-хау»): вербовка агентуры; внешнеполитическое давление; выборные технологии; генезис, поддержка и координация совместных действий с диссидентством; двойная-тройная агентурная игра; дезинформация; дискредитация коммунизма и СССР на мировой арене и в самих странах социализма; использование каналов культурного и научного обмена для идеологической обработки населения (например, крупных городов при проведении выставок и проч.) см. [4.199]; конспирация; оперативно-боевые мероприятия, в том числе т.н. пикадилья: «В работе спецслужб термином «пикадилья» обозначается прием, используемый при необходимости вывести из состояния неустойчивого равновесия две противодействующие силы, когда скрытыми ударами в обе стороны так называемой «третьей силы» провоцируется резкая эскалация конфликта» [4.200. С. 473], хорошо известно о применении этого приема в Вильнюсе [62. С. 224] и в Румынии, повтор — в Москве в октябре 1993 г.; партизанские действия или «малая война»; политическое проникновение; привлечение отдельных агентов влияния и создание из них целой сети; пропаганда американского образа жизни; психологическая обработка руководства стран социализма и их семей; психологическая обработка толпы; психологическое изматывание военными конфликтами и провокациями военного командования; стимуляция перехода на Запад невозвращенцев, организация побегов из стран социализма; убийства (в том числе с явными признаками террора для достижения эффекта устрашения); фальсификация документов, которым должно приписываться советское авторство; экономический саботаж, организация забастовок. Об одних методах внешнего давления мы уже рассказали в главе III, о других будет сказано ниже.
Ответ
#39
Глава V
«ХОЛОДНАЯ ВОЙНА».
ЭПИЗОД II. ОПЕРАЦИЯ «ГОЛГОФА»


КАНАЛЫ ИНФОРМАЦИИ ДЛЯ ЗАГОВОРЩИКОВ

Случившееся с СССР на рубеже 1980—1990-х гг. было очень точно предсказано за полвека до этого: «Нельзя допускать, чтобы в руководящем штабе рабочего класса сидели маловеры, оппортунисты, капитулянты, предатели. Вести смертную борьбу с буржуазией, имея капитулянтов и предателей в собственном штабе, в своей собственной крепости — это значит попасть в положение людей, обстреливаемых и с фронта и с тыла. Не трудно понять, что такая борьба может кончиться лишь поражением. Крепости легче всего берутся именно изнутри...» [5.01. С. 344]. В этом когда-то общедоступном прогнозе-предупреждении точно указано все: и внешняя угроза со стороны капиталистического Запада, и возможность захвата руководящих штабов СССР, и проигрыш, и положение защитников Союза, которые могут одновременно оказаться под огнем и с фронта, и с тыла. Согласованный удар извне и изнутри часто приводит к тому, что жертва такого нападения проигрывает бой и не суть важно, какой именно: явный военный или политическую кампанию.
Важны в таких случаях скорректированность удара, внезапность его применения с казавшегося надежным тыла, необратимость успеха. Стоит только проглядеть, как и когда две стороны начали сговор, и поражение уже неминуемо...
Прежде чем мы коснемся аспектов совместной деятельности американцев и части советской элиты, мне хотелось бы дать справку о том, как выглядит вся эта деятельность в целом. Полная декомпозиция механизма перестроечных процессов показывает, что в нем можно выделить ряд составляющих его подсистем:
США — самостоятельная часть общегосударственного механизма, специально выделенная для нанесения максимального ущерба для СССР и его союзников;
союзники США, организации с международным статусом, транснациональные компании — задача: отторжение СССР от остального мира, ликвидация поддержки его на мировой арене;
СССР и его союзники — деятельность части прозападной элиты, направленная на перевод страны под внешнее влияние;
США + СССР— координация совместных ударов, направленных на отторжение каждой страны социализма в отдельности от системы социализма, ее поражение в целом.

В той или иной степени, но мы уже поговорили о некоторых из этих составляющих. Сейчас — речь о последней.
Напомним, что нами уже рассматривался вопрос о формировании в СССР различных кланов. Кроме общих, вполне понятных задач внутреннего характера, которые поставила перед собой элита, она еще занялась и проблемой установления сначала связей, а потом и взаимовыгодных дел с внешними контактерами. Вначале, как и всегда в таких случаях и бывает, интересы могли совпадать случайно и лишь по некоторым позициям, но после совместных гешефтов доверие могло возрастать, причем поле интересов могло расширяться бесконечно, пока в него не попало само существование Советского Союза, — а на этом могли прилично, даже весьма прилично, заработать обе стороны.
В связи с этим возникает вопрос: был ли вообще заговор против СССР первой операцией «совместного советско-американского предприятия «Кремль — White House» или нет? Четкого признания от инициаторов так и не прозвучало, да и вряд ли в ближайшем будущем это случится. Есть некие полунамеки, понятные только немногим. Явные свидетели пока еще помалкивают, многие исследователи уходят в сторону. Две-три цитаты, не более того, можно привести в пользу такой догадки.
Первое время американская и советская элиты только присматривались друг к другу. Вторая внимательно выслушивала первую, во время визитов в США советских «гостей» обхаживали, изощренно искушая показной роскошью, шел зондаж на предмет разложения и подкупа.
Надо сказать, что реализовать замысел перестройки, одновременно используя при этом возможности как США, так и СССР не есть какое-то новейшее открытие современных политтехнологов. Такие грандиозные исторические события, как революции, заговоры, перевороты или, как минимум, массовые беспорядки, не повлекшие за собой изменения существующего строя, часто содержат в себе элементы использования потенциала соседних государств.
Организационно это выглядит как единственно возможный путь. Заговорщики в этом случае не тратят дорогое время на создание своего «государства в государстве», что подразумевает воссоздание всех его функций и что позволяет полноценно конкурировать со своим противником, а сразу получают весь готовый набор организационных, финансовых, кадровых, информационных ресурсов государства-донора в борьбе против другого — и только так эмиссар соседнего государства становится вровень с той властью, которую ему надлежит свергнуть. Это придает ему решимости: в случае неудачи есть куда бежать и где укрыться. А что делать одному «диссиденту» или небольшой группе без мощной поддержки извне? Только пассивно дожидаться, что когда-нибудь ситуация изменится... Такое происходит настолько часто, что для того, чтобы рассказать об этом во всей полноте, понадобилось бы переписать вообще чуть ли не всю мировую историю под этим углом зрения. Мы этого, естественно, делать не будем, а ограничимся здесь лишь короткой справкой.
Вандея времен Французской буржуазной революции не оставила бы такого следа в истории, если бы не была инспирирована со стороны дворян-эмигрантов, бежавших в Англию. Революция в России вообще и захват власти именно большевиками вряд ли был бы возможны, если бы не было поддержки со стороны европейских стран революционерам-эмигрантам, которые обеспечивали непосредственную деятельность на территории России. В 1917 г. для победы в октябре используется разведка Германской Империи. (Обычно это истолковывается как что-то негативное, мы же видим здесь только политический профессионализм — большевикам открылись возможности, которые они использовали.) Потом, в свою очередь, они сами становятся источником, активно помогающим революционным силам свергать прежние правительства от Монголии на востоке и до Германии на западе. Так началось то, что получило название «экспорт революции». Гражданская война в Испании характерна тем, что здесь столкнулись две внешние силы: добровольцы из СССР и других стран на стороне республиканцев против франкистов и их союзников — фашистов Германии и Италии. Послевоенная история не исключение. Победа Мао в 1949 г. над Гоминьданом широко поддерживалась СССР. Социалистический Китай сразу же оказал помощь государствам братских народов — Северной Корее и Вьетнаму. Корпорация RAND, кстати сказать, отреагировала на это публикациями. Куба, которая только-только с помощью СССР смогла выйти из-под опеки США, сама активно помогала Анголе и Эфиопии. То, что Советский Союз активно поддерживал те силы в третьем мире, которые заявляли о выборе социалистического пути развития для своих стран, не значит, что он был одинок. США ничуть не отставали в этом и выискивали своих ставленников, никогда не сомневаясь в нравственном облике этих лиц, выражаясь о них очень откровенно: «Да, он сукин сын, этот Дювалье, но он наш сукин сын!» Эти слова, ставшие крылатыми, только об одном таком деятеле, а сколько их было и сколько их есть?! Вообще послевоенная история в этом смысле заключалась в том, что СССР и США предпочитали меряться своими силами не напрямую — иначе пришлось бы подключать свои стратегические ядерные силы — а через третьи страны: Корею, Вьетнам, Анголу, Афганистан и др. Безусловно, что речь при этом шла не только о непосредственных боевых действиях, но и о внешнеполитических мероприятиях. Порой такая поддержка — СССР и США — давала просто удивительные сочетания, когда интересы «заклятых друзей» совпадали. Так, например, мятежная часть курдского народа, что находилась на территории проамериканской Турции, пользовалась поддержкой СССР и получала от него помощь; а те курды-повстанцы, что жили на территории Ирака, получали помощь от Америки. В КГБ по этому поводу шутили так: «Один парашют — от ГРУ, другой — от ЦРУ!»
Сегодня мы видим такого рода события в том же самом Ираке, оккупированном американцами в 2003 г.: сунниты получают активную поддержку со стороны соседнего Ирана, и именно в местах их компактного проживания происходит наибольшее число террористических актов и открытых мятежей против войск коалиции.
Зная о значимости потенциальных угроз связки внешний враг — внутренний враг, нетрудно догадаться о том, как этого избежать. Примерами удачных превентивных действий могут служить высылки из предполагаемых районов боевых действий, практикуемые с XVIII в., а в недавней истории — депортации по приказу И.В. Сталина корейцев в 1938—1939 гг., финнов в 1940 г. и немцев в 1941 г. и др., как правило, в глубь страны— в Сибирь, Казахстан и Среднюю Азию.
Однако существуют и исключения, которые составляют два класса. Во-первых, операции неудавшиеся. Так, например, несмотря на иностранную помощь, ни один из заговоров против кардинала Ришелье не удался. Белогвардейцы во время Гражданской войны в России пользовались поддержкой интервенции 14 государств (на стороне «красных», не забудем, тоже были иностранцы — мадьяры, китайцы, др., но они не поддерживались соответствующими правительствами), но свою задачу не смогли выполнить. Во-вторых, удавшиеся операции, но носившие исключительно самостоятельную роль. В приходе к власти фашистов в Италии или нацистов в Германии, например, следы иностранной помощи не прослеживаются, если не считать некоторых фактов финансирования Гитлера антисемитом Генри Фордом. Я думаю, что читатель может легко дополнить эти два исторических примера другими.
«Генеральные репетиции» перестроечных процессов в Восточной Германии (1953 г.), в Венгрии (1956 г.) и в Чехословакии (1968 г.) имели ту же картину: к внутреннему фактору тесно примешивался еще и внешний. (Тогда они были сорваны советской стороной.) Сама же «перестройка» не стала чем-то новым в истории, наоборот, те, кто ее задумывали, учились по учебникам, в которых на эффективности совместных действий акцентировалось внимание. Природа таких возможностей кроется в диалектике. Всякая формально самая устойчивая социальная система на самом деле имеет внутри себя противоречия.
Внешняя среда может это легко вычислить, определить, какая из сторон имеет наиболее близкую точку зрения, и стать на ее сторону, останется только атаковать теперь уже общего противника. От взаимоотношений с внешней средой система зависит очень сильно. И тут могут быть ситуации трех родов: 1) внешняя среда помогает системе добиться заданных целей; 2) внешняя среда нейтральна; 3) внешняя среда стремится уничтожить систему, или, как минимум, добиться ее ослабления. Нельзя сказать, что внешняя среда будет однородна в этом отношении. Речь может идти только о некоей общей результирующей. Таким образом, внешняя среда подразделяется на полезную, нейтральную, агрессивную. Мы в настоящем говорим преимущественно о последнем варианте.
Почему так происходит, что «самостоятельный» заговор может и не удастся, а совместимость операции имеет больше шансов на успех? Речь, видимо, идет прежде всего о синергетическом эффекте, когда совместные, скоординированные усилия дают больше шансов. Речь идет и о качественно ином, нежели традиционное, понимании раздельности текущих событий (СССР — одно, США — другое), в данном случае совсем наоборот: если к уже имеющимся присущим системе внутренним противоречиям добавить еще и новые специально рассчитанные, а потом уже добавить внешние, то систему можно сломить гораздо легче, чем если бы атаковать ее в лоб одному. Этими вопросами и занимается системный анализ, который кроме своего «невинного» названия имеет еще синоним — прикладная диалектика. Пока не было достаточно количественных и качественных взаимоувязок, направленных на разрушение Советской системы, она еще могла существовать, как только к внутренним противоречиям добавились внешние, тогда и наступил окончательный крах. Особую роль сыграло то, что никто не увязывал происходящие в стране события с экспортом контрреволюции.
Сущность такого рода информационной взаимосвязи, силовой и другой взаимопомощи можно легко определить как решение двуединой задачи с применением правила «тяни—толкай». Его легко описать через эффекты в механике: тяжелую, никак не поддающуюся повозку легче всего стронуть с места и повезти дальше, если одновременно и тянуть и толкать. Внимательные наблюдатели давно уже отметили такой принцип согласованных действий: «Дело это было настолько сложным и срочным, что в одиночку здесь западные спецслужбы не справились бы. Нужна была какая-то координация действий с московским руководством. Тут, знаете, как в бейсболе: один подбрасывает мяч, а другой бьет по нему битой» [61. С. 178]. Действительно такое бывает в спортивных командных играх — один подает, второй бьет, а подкупленный игрок пропускает удар и невинно разводит руками: «извиняюсь — не получилось...». Еще один пример на эту тему знаком всем. В последние годы появилось множество продуктов — мороженое, сласти, кондитерские изделия — в такой упаковке, которая открывается только, если ее потянуть как бы изнутри, всякие попытки разорвать силой извне заканчиваются неудачей, а если потянуть со стороны самой упаковки, то она поддается легко и просто. Наш случай из рода описываемых— легче всего сложная система поддается воздействию изнутри, а не извне. Так и использование «пятой колонны» — словно рычаг: чтобы сковырнуть (извне!) ломом тяжелый блок, нужно хотя бы немного загнать кончик лома под этот самый блок (внутрь!), при этом загнанная часть и свободная часть лома будут представлять собой единое целое. Тогда небольшой нажим — и блок сдвинут с места. Внешние разрушители всегда представляли опасность, угрожающую существованию государства. Но опасность возросла прямо-таки в геометрической прогрессии, когда они объединились с разрушителями внутренними, ведь по законам синергетики «один плюс один всегда больше чем два».
Но мы увлеклись историческими примерами и абстракциями. Вернемся к нашей теме. Раз дело касается, как мы видим, системного, сложного и противоречивого понимания, то к проблеме приступают только после всесторонней интеллектуальной проработки: «...Нельзя не упомянуть об особом вкладе в дело развития науки об интервенциях в современных условиях со стороны <...> «РЭНД корпорейшн».
14—15 марта 1985 г. в «РЭНД корпорейшн» состоялась конференция на тему «Развитие кооперационных сил в третьем мире», которая финансировалась Пентагоном. Под кооперационными силами подразумевались проамериканские режимы и политические движения, которые совместно с вооруженными силами США, но желательно без их прямого участия будут действовать ввиду экспансии Советского Союза в третьем мире» [5.02. С. 169].
Как же осуществлялись связи между высшим руководством западных стран и их разведок и антисоветскими кругами? Не секрет, что всяким узким местом разведки является осуществление контактов. Для агентуры влияния, конечно же, это тоже актуально, но здесь есть своя специфика. Ведь помимо официальных две элиты были связаны друг с другом и через неформальные каналы. И эти контакты проходили, в зависимости от необходимости, то через мост Глиникер-брюкке, где обменивались пойманными разведчиками (впервые — Р.И. Абель (Фишер) и Ф.Г. Пауэрс), то через установленную в кабинетах первых лиц телефонную связь [7. С. 93]. Для чего вообще проходил информационный обмен с агентами влияния? С одной стороны, шли рекомендации и указания, с другой — собранные сведения. Особенно эти каналы были активизированы с началом решающих действий.
Что касается первого из лиц, к которому приковано наше внимание — М.С. Горбачеву, то его подобные контакты впоследствии отмечались весьма широко: «В газете «День» (№22, 1993 г.) помещены четыре фотоснимка и текст: «Эти снимки принадлежат парижскому агентству «Гамма». Они сделаны фотографом Ефимом Абрамовичем, как утверждают, агентом КГБ. Время снимков — начало 1970-х гг., место — Сицилия, о чем свидетельствует знаменитый фонтан с колесницей в Палермо. На снимках Раиса Горбачева. В то же время в Сицилии на встрече «молодых политиков» присутствовал и ее супруг — М.С. Горбачев, недавний комсомольский работник, а потом и партийный лидер Ставрополья. Именно в это время завязались связи будущего «перестройщика № 1» с политической элитой Запада, намечались контуры особых, отношений «Горбачев — Тэтчер». Мало что известно об этой сицилийской встрече, как и о другой, подобной же. Но, по-видимому, эти контакты послужили стартом политики «нового мышления», которая кончилась исчезновением СССР» [5.03. С. 119]. М.С. Горбачев уже в бытность секретарем по сельскому хозяйству мог открыто контактировать с американцами. Так, например, 4 сентября 1981 г. он принимал Дж. Кристала, как указывалось в официальном сообщении, специалиста по сельскому хозяйству и общественного деятеля. В середине ноября 1983 г. такого рода контакт повторился. На встречу в этот раз был приглашен и замзав Международного Отдела ЦК КПСС А.С. Черняев [21. С. 404].
Встречался ли помимо гласных и негласных кругов М.С. Горбачев непосредственно с людьми из РЭНД корпорейшн? Да, по крайней мере, это было зафиксировано как минимум один раз. 4 февраля 1987 г. делегация СМО посетила Москву. Среди них был Г. Браун, министр обороны CILIA в 1977—1981 гг. (при Дж. Картере), а на тот момент — член Попечительского Совета РЭНД корпорейшн.
Особое внимание в литературе обращают на знаковую попытку выйти на связь с ним со стороны американцев незадолго до старта перестройки. Весной 1984 г. — примерно за год до захвата М.С. Горбачевым власти— в Женеве в ходе конференции по разоружению руководитель советской стороны Чрезвычайный и Полномочный Посол СССР В. Исраэлян получил приглашение со стороны американского коллеги — Чрезвычайного и Полномочного Посла США (на Женевской конференции) Льюиса Филдса, только что вернувшегося из Вашингтона, встретиться «на нейтральной почве». Как сообщает сам В. Исраэлян, встреча состоялась в «одном из загородных ресторанов. Во время обеда ничего особенного американец мне не сообщил. <...>
Когда я уже собирался попрощаться с Филдсом, он предложил мне пройтись после обеда.
— В Вашингтоне хотели бы установить серьезный, деловой контакт с кремлевским руководством, — начал Филдс. — И вице-президент Буш готов встретиться с одним из новых советских лидеров во время своего визита в Женеву. Встреча должна носить строго конфиденциальный характер. На мой вопрос, имеют ли американцы конкретно кого-нибудь из советских лидеров в виду, Филдс однозначно ответил, что вице-президент хотел бы встретиться с М. Горбачевым как наиболее вероятным будущим лидером Советского Союза.
У меня сразу возник вопрос, почему это важное предложение делается через меня, а не по нормальным дипломатическим каналам — через наше посольство в Вашингтоне или американское в Москве. Филдс вразумительного ответа дать не смог, сказав, что лишь выполняет полученное поручение. <...>
Тем временем в середине апреля в Женеву прибыл Буш. Его выступление на Конференции по разоружению было намечено на 18 апреля, а накануне мне на квартиру позвонил Садруддин Ага Хан (Советник Генерального Секретаря ООН, директор ряда международных центров, руководитель Международной организации по оказанию помощи Афганистану, в годы перестройки выступил по советскому телевидению с сообщением о том, что советские войска уничтожили во время войны в Афганистане до миллиона жителей; член масонского клуба «Магистериум» (Москва, 1993 г.). — А.Ш.) и таинственно сообщил, что 17-го вечером со мной хотел бы встретиться «наш общий друг». Видный международный деятель, в течение многих лет выполняющий различные ответственные и деликатные поручения мирового сообщества, Ага Хан был долгие годы близок с Бушем.
Беседу мы начали втроем. Буш кратко коснулся главной цели своего визита в Женеву — внести проект договора о запрещении химического оружия. Когда мы перешли к другим вопросам, Ага Хан покинул нас, и мы с Бушем остались вдвоем. Он сразу же перевел разговор на возможность проведения неофициальной советско-американской встречи. Буш подтвердил поручение, данное им Филдсу, добавил, что место и время встречи можно будет определить с учетом взаимных пожеланий и возможностей. Что касается содержания бесед, то, учитывая неофициальный характер предлагаемой встречи, каждый из участников был бы волен затрагивать любую тему. В качестве своего собеседника как будущего советского лидера он назвал только одну фамилию. «Вашим следующим лидером будет Горбачев», — уверенно заявил он. Эти слова врезались мне в память. <...>
Я обещал Бушу доложить в Москву о его предложении.
Через неделю в Москве при первой же встрече с министром доложил ему о предложении Буша. Громыко внимательно выслушал, не прерывал и не задал ни одного вопроса. Когда я закончил доклад, наступило тягостное молчание. Министр смотрел куда-то в сторону от меня и о чем-то напряженно думал. Затем, обернувшись ко мне, он сказал: «Ну, как там у вас дела на Конференции по разоружению?» Я понял, что разговор закончен» [27. С. 5]. В. Исраэлян сам был не без греха— сдал разведчика, имел «другие оплошности в своем поведении» [19. С. 119].
На эту «несостоявшуюся встречу» как на «знаковую» обращают свое внимание летописцы перестройки. «Знаменитая» поездка в Лондон, где М.С. и P.M. Горбачевы смогли установить контакт и «понравиться» Западу через посредничество М. Тэтчер, — еще один штрих в этой связи. Затем, после смерти К.У. Черненко, «Тэтчер предприняла поездку с единственной целью — засвидетельствовать свое почтение Горбачеву. Они смогли провести вместе час, но с ними были также старые помощники Черненко, включая Андрея Громыко, министра иностранных дел со стажем, и Андрея Александрова-Агентова, советника Леонида Брежнева по внешней политике. Мало что удалось сделать» [46. С. 5—6].
Со временем у М.С. Горбачева появилось больше возможностей. В 1991 г., во время приезда президента США «М.С. Горбачев привлек к переговорам с Д. Бушем очень узкий круг доверенных лиц, а чаще всего беседовал с ним вообще с глазу на глаз, старался при первой возможности уединиться. Так, однажды за обедом, когда еще официанты разносили кофе, Михаил Сергеевич, вставая из-за стола, сказал:
— Джордж, я прошу Вас пройти со мной.
Они вышли из-за стола и черным ходом одни с переводчиком спустились из кремлевских палат на Ивановскую площадь Кремля. У них уже давно установились доверительные отношения, и шел откровенный разговор» [7. С. 388]. Переводчик М.С. Горбачева, Павел Палащенко, в обязанности которого было больше молчать и не слышать, чем заниматься своими прямыми обязанностями, был потом щедро вознагражден — его приняли в члены Фонда Горбачева и Мирового Форума [51. С. 281]. Сообщается о встрече с глазу на глаз с Римским папой Иоанном Павлом II, владеющим русским языком, о встрече один на один с Бушем-старшим в капитанской каюте американского военного корабля на Мальте [61. С. 59]. В 1991 г. «24 января к Горбачеву попросился посол США Мэтлок. Он принес письмо от своего президента... по поводу Литвы и в связи с начавшимися боевыми действиями против Хусейна. Состоялся разговор без переводчика» [5.04. С. 416]. Стоит напомнить, что Дж. Мэтлок, как и все американские послы, знал русский язык. Какие-то встречи советской (или скорее антисоветской) элиты были освещены в СМИ, и о них сообщало ТАСС-: «3 января 1991 г. председатель Комитета госбезопасности В.А. Крючков принял посла США в СССР Дж. Мэтлока и имел с ним беседу по широкому кругу вопросов, представляющих взаимный интерес»; были контакты, куда допускались третьи лица, так, например, премьер-министр B.C. Павлов сообщает о контактах с неким раввином Шнайером, президентом фонда «Призыв совести», который в СССР был принят на верху, потом выполнял ряд поручений, в том числе и по линии экономики: «Меня же более всего удивило в этой истории то, что совершенно в стороне от нее оказался наш МИД. Между Горбачевым—Яковлевым и определенными кругами США существовала своя, независимая от Смоленской площади связь» [49. С. 305].
Организовывались и совершенно закрытые встречи. Иногда, вследствие каких-то обстоятельств, «нашим» ответработникам приходилось действовать весьма оперативно; так, например, в июне 1991 г., когда в ответ на выступление на заседании сессии Верховного Совета СССР Премьер-министра В.П. Павлова с просьбой предоставить ему чрезвычайные полномочия «мэр Москвы Попов <...> обратился за срочной помощью к американцам, для того чтобы Верховный Совет СССР отказал Премьер-министру в его просьбе дать возможность добиться стабилизации в стране. Для этого он немедленно поехал лично к американскому послу господину Мэтлоку. Значит, твердо знал, что ему будет оказано необходимое содействие. Думаю, что Попов был достаточно информирован и о степени влияния на депутатский корпус и на некоторых влиятельных политических деятелей СССР. Его сегодняшние утверждения, что он поехал только для того, чтобы срочно проинформировать находившегося в США Ельцина, не слишком убедительны <...> Попов сознательно дал американцам искаженную информацию, дабы те оказали необходимый ему нажим через своих людей в структурах власти Советского Союза. Не берусь утверждать, что расчеты Попова предусматривали и то, что американцы захотят подключить Горбачева лично. <...> Появляется Горбачев, произносит обо всем и, как всегда, ни о чем пламенную речь <...>, и рассмотрение вопросов как-то непонятно повисает в воздухе. Странно, но факт — Верховный Совет СССР не сказал ни «да» ни «нет». Парадокс — вообще не было принято никакого решения, ограничились обсуждением» [48. С. 79]. М.С. Горбачев, как мы видим, ведет себя в соответствии со своей управленческой практикой половинчатости решений и как некая «пожарная машина», которая появилась, чтобы потушить малейшие возгорания желаний отнять у него часть полномочий.
Активно был задействован и немногим более низкий уровень: связка Э.А. Шеварднадзе— Дж. Бейкер, которые занимались проработкой ряда вопросов более детально. Как пишут американские дипломат и журналист, «Бейкер предложил наладить официальный канал для «обмена» информацией и аналитическими материалами о внутренних событиях в обеих странах между подведомственными министерствами. На самом же деле, таким образом Бейкер предлагал способ, воспользовавшись которым Советы могли, не потеряв лица, получать от Соединенных Штатов рекомендации по проведению экономической реформы» [6. С. 63]. Ай да янки! Какая откровенность — редкая по своему цинизму.
Генерал-лейтенант госбезопасности Н.С. Леонов сообщил: «Во всем мире принято составлять подробную запись беседы, если ты вел ее в качестве официального лица или госчиновника. Какие аргументы приводили обе стороны, какие обязательства мы на себя взяли — это ведь не частности. Первыми, кто нарушил эту практику, были Горбачев и Шеварднадзе. Они начали вести переговоры, содержание которых не фиксировалось в записях. Они часто прибегали к услугам не своих, а чужих переводчиков. О чем шла речь на подобных переговорах, у нас в стране никто не знал. В ходе таких переговоров они свободно могли брать со стороны нашего государства обязательства, никого не ставя об этом в известность» [44. С. 2].
Публикация этих сведений была опротестована, но, возвращаясь к теме, некоторые данные были уточнены и опять явно не в пользу высокопоставленных лиц: «Во времена Горбачева в американском посольстве часто устраивались встречи с обязательным приглашением либеральной интеллигенции, будущих прорабов реформ» [47. С. 2].
И все-таки иногда, под тонким психологическим давлением (или расслабившись, под настроение) они рассказывают правду. «В мае 1993 года Горбачев находился с частным визитом во Франции и отвечал на вопросы о возможной «внешней помощи» в ликвидации СССР. Он поначалу утверждал, что внешние влияния имели место, но как объективный (может быть, субъективный? — А.Щ.) фактор. А основополагающим были все же тенденции внутри страны. Однако напоследок кое о чем проговорился, и это позволило газете «Фигаро» озаглавить интервью с Горбачевым весьма странным образом: «Надо отдать должное Рональду Рейгану».
В этом интервью, — по заявлению корреспондентов «Фигаро», — Горбачев впервые признает, что на встрече с Рейганом в Рейкьявике он фактически отдал СССР на милость Соединенных Штатов. Вот его слова: «Рейкьявик на деле был драмой, большой драмой. Вы скоро узнаете, почему. Я считаю, что без такой сильной личности, как Рональд Рейган, процесс не пошел бы...
На той встрече в верхах мы, знаете ли, зашли так далеко, что обратно уже повернуть было нельзя...» (Цит. по: [61. С. 182—183].) Первым этот момент «засветил» сам Рейган, рассказав в своих мемуарах, что был шокирован и чрезвычайно обрадован, — правда, встретил это с недоверием — согласием антисоветской части московской элиты на разгром СССР, которое передал М.С. Горбачев в Рейкьявике.
Впрочем, к подобным моментам может относиться и то, что в бытность свою на похоронах Генерального секретаря ЦК КП Италии Энрико Берлингуэра М.С. Горбачев в июне 1983 года сказал при выступлении: «Дорогой Энрико, мы никогда не забудем твоих советов о необходимости демократизации нашей страны» [21. С. 414].
Ответ
#40
СИСТЕМНЫЙ АНАЛИЗ ПОДРЫВА СССР

Во многом настоящий раздел — краеугольный как в плане методологии произошедшего, так и в плане написания книги. В нем предстоит — в рамках настоящего исследования — осветить такие понятия, как система, системный подход и, в частности, системный подход к социальной системе. Мы дадим свою характеристику Союза ССР как социальной системы, покажем, как вообще возможен развал систем, и лишь после этого опишем последовательность действий, примененную к системному развалу страны.
Что такое система вообще? «СИСТЕМА. Имеется несколько десятков определений понятия «система» — от узкоспециальных до философских. Среди ряда определений, связанных с философским статусом этой категории, в качестве исходных, базисных можно взять следующие: 1) система есть комплекс взаимодействующих элементов (Людвиг фон Берталанфи); 2) упорядоченное определенным образом множество элементов, взаимосвязанных между собой, и образующее некоторое целостное единство (В.Н. Садовский); 3) система есть ограниченное множество взаимодействующих элементов (А.Н. Аверьянов). Во всех этих определениях фигурируют понятия «элемент» и «взаимодействие» («связь»). Качество системы обусловливается количеством и природой элементов и характером связей между элементами. Специалисты по системному подходу чаще всего отождествляют систему с целостностью, что, на наш взгляд, не исключает признания наряду с целостными системами также систем суммативного типа. Так, толпа, собравшаяся на улице, хотя и не имеет ярко выраженных «элементов», все же может быть проанализирована под этим углом зрения с выделением некоего системообразующего фактора. Все системы можно подразделить, таким образом, на системы суммативные и целостные» [4.05. С. 279—280].
Любая социальная, — а с учетом уже произведенного людьми продукта мы должны называть ее социо-техническая (или социоэкономическая), — система включает в себя:
информационно-управляющий центр;
подсистемы, а на самом низком уровне иерархии далее неделимые при таком подходе элементы;
контур управления, который, в свою очередь, включает в себя объект и субъект управления (последний мы также называем информационно-управленческий центр), а также каналы связей и тезаурус;
пограничные элементы, под которыми подразумевается не только собственно государственные институты— пограничные войска, таможня, посольства и проч., но и любой элемент в момент контакта с представителем внешней среды;
внутренние связи и внешние связи, а также механизм отношений между элементами;
распределение (всегда неравномерное!) информационных, финансовых, материальных и прочих потоков — в интересах одних и в ущерб другим, что неизбежно порождает внутренние противоречия.
Основополагающими признаками социальной системы будут: сложность системы, наличие целеполагания произвольно выбранных подсистем, атрибутов; для большей жизнеспособности должна соблюдаться гибкость системы по отношению к таким же системам из внешней среды, в развитии систем отмечаются процессы и циклы, центробежные и центростремительные тенденции элементов по отношению к центру, мера внедрения чужих элементов и информации из внешней среды и мера энтропии.
Весь этот ряд признаков и элементов имела и такая система, как СССР. При этом нужно отметить нечто особенное. Так, например, центром, в который стекалась вся информация с мест и в котором принимались основные решения по максимальному числу вопросов: внутренней и внешней политике, экономике, идеологии, обороны и безопасности, а также и (ограниченно) по делам ряда стран Восточной Европы, Азии, Африки и Латинской Америки, являлся аппарат ЦК КПСС. Контур управления был заложен еще И.В. Сталиным, формально он был сохранен, но его наполнили другими кадрами, принципиально исказили, когда все верно, но по существу — полное издевательство, довели до значительного отторжения между управляющим центром и объектами управления.
Между системой и внешней средой существовали внешние политические и торговые связи. Запад и СССР осуществляли неравноправный товарообмен, а США вели «холодную войну» на грани войны обычной. Сам СССР в то же время являлся подсистемой: 1) мировой системы социализма (с политической точки зрения); 2) Совета Экономической Взаимопомощи — СЭВ (с экономической); 3) Организации Варшавского Договора— ОВД (с военной). (Обращаем внимание на то, что, прежде чем разрушить Союз ССР, были разрушены эти Сверхсистемы).
На втором иерархическом уровне находилось 15 союзных республик. Эти подсистемы отличались друг от друга главным образом компактным проживанием обособленных наций. При этом к 1991 г. за пределами своей республики оказались 25 млн русских.
Безусловно, имелись центростремительные и центробежные тенденции в связях, но зримых конфликтов на этой почве было ничтожно мало. При этом с 1922 по 1985 г. шло явное грубое усиление центростремительных связей, за всякие попытки усиления центробежных официальная власть в 1922—1953 гг. карала очень жестоко. При этом часть республик находилась под разного рода внешними влияниями: три республики Прибалтики и Калининградская область РСФСР, образующие одну подсистему, и Молдова— под влиянием мощной западной субцивилизации; Средняя Азия, Казахстан и Азербайджан — под влиянием восточной или мусульманской субцивилизации. По линии децентрализации шло формирование номенклатурных кланов: Днепропетровск (Киев) — Украина; Свердловск — Урал; Ставрополь — Северный Кавказ; Ленинград; Москва.
СССР был системой целеустремленной. Однако при этом заявленная цель — построение коммунизма — грешила абстрактностью.
Ответ


Перейти к форуму:


Пользователи, просматривающие эту тему: 1 Гость(ей)