Рейтинг темы:
  • 0 Голос(ов) - 0 в среднем
  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • 5
Боевые операции / Рассказы участников войн
#1
Примеры действий советского спецназа в Афганистане

Партизанская война в Афганистане выявила слабую подготовленность частей Советской Армии к действиям против иррегулярных отрядов местного населения. Горы сводили на нет преимущества советской общевойсковой тактики, огневой мощи и брони. В этой ситуации наиболее результативно действовали подразделения ВДВ и спецназа, поддерживаемые армейской авиацией. Будучи неплохо подготовленными к рейдам по горам, они устраивали засады, минировали караванные и горные тропы, перехватывали караваны с оружием и предметами снабжения, ликвидировали полевых командиров моджахедов. Вот некоторые примеры таких действий.

Костюмированный бал

[Изображение: 9559daa7c9da.jpg]

11 апреля 1984 года бронегруппа 310 десантировала в десяти километрах юго-восточнее высоты 1379 разведгруппу 312, состоявшую из 22 человек (в том числе два офицера и пятеро сержантов). Это не была обычная штатная разведгруппа: для усиления в 312-ю включили отделение станковых гранатометов АГС-17, двух саперов и одного радиста. В целях маскировки все были переодеты в афганскую одежду.

После 12-часового марша группа около двух часов ночи добралась до отметки 1379. Продвижению мешала гористая местность и то, что идти приходилось при свете дня. Сыграла свою роль и слабая подготовка парней: батальон всего месяц назад прибыл в Афганистан. В результате на марше было несколько солнечных ударов, отчего пришлось израсходовать половину запаса волы.

Учитывая все это, командир разведгруппы лейтенант С.Козлов решил устроить дневку прямо на высоте 1379, благо здесь имелось много расщелин, полупещер и прочих мест, удобных для того, чтобы прятаться.

Вечер 12 апреля принес новые неприятности. Сломалась радиостанция Р-143, а знаний у радиста не хватило ни на то, чтобы ее починить, ни на то, чтобы связаться с центром по Р-159. В результате связь была потеряна.

Когда стемнело, группа все же решила установить засаду. Огневая подгруппа из 14 человек спустилась на две трети с горы, а семь человек подгруппы обеспечения и радист остались наверху.

В полночь на дороге появились десять «Симургов» (небольшие грузовики японского производства, напоминающие наши бортовые УАЗы), мотоциклист и 300 человек пешей охраны.

Командир разведгруппы предпочел в бой не вступать. При пятнадцатикратном превосходстве противника в численности, имея необстрелянных солдат и не имея связи с центром это было бы чистой авантюрой — тем более что в зону огня попадало меньше трети растянувшейся колонны. Душманам дали уйти.

Утром неприятности продолжались. Группу засекли пастухи, но, к счастью, не опознали с большого расстояния как спецназовцев — спасла местная одежда. Хуже было другое: к 11 утра у солдат оставалось по поллитра воды на нос. Командир отослал на поиски воды дозор, который вернулся ни с чем.

В полдень прилетел вертолет: выяснять, почему группа не выходит на связь. По «Ромашке» — радиостанции для переговоров с авиацией — Козлов объяснил, с чем столкнулась группа, а заодно сказал и о караване. Покрутившись немного над высотой, вертолет скрылся, перед тем дав ценное указание «продолжать выполнять поставленную задачу». Ни связь, ни вода от этого не появились. Предстояло выкручиваться самостоятельно.

Первым делом следовало позаботиться о воде. Долго осматривали все вокруг в бинокли, пока не заметили полосу ярко-зеленой растительности. Даже если воды там в открытую не было, можно было надеяться, что водоносный слой лежит не глубоко. Снова был выслан дозор. Солдаты выкопали яму глубиной около 80 сантиметров, и она начала быстро заполняться мутной водой. Одна проблема была решена: главное, что хоть какая-то вода была, а остальное доделает таблетка пантоцида.

В три часа дня 13 апреля в УКВ-диапазоне засекли внутренние переговоры 313-й разведгруппы, находившейся в засаде в 30 км от 312-й. Козлов связался с командиром 313-й Корневым, объяснил ситуацию и попросил в ночное время оставаться на приеме и в случае чего сработать как ретранслятор.

Опять ждали. И вот снова в полночь появился новый караван: впереди — 74 пеших моджахеда, за ними пять «Симургов». Колонна вошла в ущелье, и Козлов решил дать людям из ущелья выйти, а машины — бить. В результате огневого налета «Симурги» замерли, большая часть душманов в них была уничтожена, а те, что вышли из ушелья, укрылись за ближайшим холмом. Под призывы муллы они дважды атаковали правый фланг разведгруппы, но пулеметчик рядовой Батаев всякий раз вынуждал их отступить.

Тогда душманы решили зайти в тыл левому флангу спецназа. Бог знает почему командир подгруппы обеспечения старший лейтенант Мовенко приказал не открывать по ним огня, и душманы успешно проделали задуманное. Лоб в лоб с ними оказалась пара — снайпер Махсудян и пу­леметчик Мамедов. Командиру разведгруппы стоило бы подумать, разумно ли «запаривать» армянина и азербайджанца, и он подумал, но слишком поздно: «пара» кинулась бежать. Моджа­хеды захватили их позицию и принялись бить по АГСам. Положение складывалось аховое. К счас­тью, командир отделения гранатометчиков сержант Фролов в одиночку развернул АГС-17 и буквально смел душманов огнем со склона, спасая всю разведгруппу.

На этом моджахеды «сломались» и больше не пытались атаковать, лишь обстреливая группу из крупнокалиберного ДШК, безоткатного орудия и стрелкового оружия. К пяти утра они и вовсе отступили, унося убитых и раненых, но «забыли» на позиции снайпера, который полчаса терроризировал 312-ю разведгруппу — пока сержант Сычев не влепил ему пулю из своей СВД.

Все пять часов, пока длился бой, 313-я группа была на связи, и через нее ушла просьба выслать вертолеты. Но вертолеты появились только к шести утра — пара Ми-24. Под их прикрытием Козлов осмотрел добычу. Захвачено было много всякого добра, в том числе один «Симург», боеприпасы, оружие, медикаменты. Еше больше было уничтожено...

Игра в прятки

Шло время, но характер этой странной войны менялся мало. Все так же главное преимущество получал тот, кто умел лучше спрятаться. Это ощутила на себе разведгруппа 333 под командованием старшего лейтенанта С.Кривенко, высадившаяся 18 сентября 1985 года возле кишлака Тахсильдар.

Высадку одетых в пятнистую униформу спецназовцев засекли пастухи и сразу предупредили моджахедов, гонявших на этом участке караваны. Маршрут немедленно закрыли, и группа день просидела в засаде без толку.

Командир разведгруппы понял, что здесь им рассчитывать не на что, и вызвал вертолеты, чтобы перебросить ребят на плотину водохранилища Аргандаб, где стояла афганская зенитная батарея. Отсюда он решил работать как с базы, ночами выходя в засады на дорогу. На плотину-то 333-я попала, но и вторую их хит­рость душманы разгадали и прикрыли направление выхода группы с плотины к дороге.

Кривенко вторично вызвал вертолеты и изобразил эвакуацию из зенитной батареи, спрятав бойцов в помещениях зенитчиков. Наконец-то уловка удалась. Заграждение было снято, и ночью спецназовцы вышли к дороге беспрепятственно.

Моджахеды не хотели рисковать, и для проверки маршрута отправили из Кандагара на Шерджанак мимо водохранилища два автомобиля. Но по тому, как они двигались, по шуму двигателей и грохоту кузовов Кривенко догадался, что это — «подставка». Он пропустил машины и решил дожидаться каравана из Пакистана.

В девять вечера показалась одиночная машина, двигавшаяся тяжело и осторожно. Как только она поравнялась с огневой подгруппой, командир приказал открыть огонь. Но когда к подбитой машине вышла группа захвата, трава здесь горела — видимо, от трассирующей пули, — а из бака вытекало топливо. Подгруппа захвата попыталась выкатить машину из огня, но было уже поздно, автомобиль вспыхнул. Так как удерживать группе здесь было больше нечего, а на фейерверк начали подтягиваться душманы со всех сторон, командир разведгруппы приказал уходить. Отойдя от места столкновения на два километра, они расположились на холме и вызвали Ми-24.

Ориентируясь на пожар, вертолетчики «добавили» моджахедам света, подпалив две машины, на которых те приехали.

Американский военный наемник Чарльз Торнтон был найден убитым после этого боя.(Ещё раз показывается сущность жидов, взрастивших и использующих искусственный терроризм)

(Н.Пиков, Ю.Шведов, журнал «Солдат удачи», 12/1994)

http://modernarmy.ru/article/52
Ответ
#2
Наступление в Панджшере (Афганистан, 1985)

[Изображение: 5cd31651fa81.jpg]

Долина Панджшер была одним из важных стратегических районов Афганистана, и не удивительно, что за всю афганскую войну здесь было проведено 12 крупных боевых операций - не считая мелких стычек. Советской Армии и правительственным войскам ДРА здесь противостояла вооруженная группировка Ах­мад Шаха Массуда. Особенно активными были бои в 1985-86 годах.

После широкомасштабного наступления «Панджшер-7» в марте 1984 года, действия афганских правительственных войск сводились главным образом к «активному патрулированию» - преимущественно силами десантников и вертолетчиков. Кабул контролировал зону до долины Пичгор.

В начале июня 1985 года Ахмад Шах Массуд начал военные действия против позиций афганских частей в Панджшере. Он атаковал базу в Рухе и поджег склад боеприпасов. Можно было предположить, что эти действия в нижней части равнины предпринимались для отвода глаз — чтобы скрыть наступление в Пичгоре.

[Изображение: 4ee8097ecb08.jpg]

Для того чтобы блокировать ушелья Панджшер, Ревад, Малис захватить базы моджхедов, 12 июля на Барак с аэродрома Баграм началась переброска десантно-штурмового полка, которым командовал подполковник Василий Дериглазов. Местом десантирования был выбран район кишлака Дехмикини. Но высадиться здесь удалось лишь из семи вертолетов, остальным пришлось вернуться в Барак.

В этом районе два моста вели через реку Панджшер. Нужно было пройти по этим мостам и выйти на склоны горного хребта.

По воспоминаниям Дериглазова, ночью была сделана попытка пройти вперед. Сунулись — а мосты взорваны. Вернулись. Тогда было решено назавтра весь личный состав, кроме полутора рот и управления батальона, перекинуть за реку вертолетами к подножию и на склоны горы Дидак. Несмотря на то, что «духи» вели сильный огонь, 3-я рота 2-го батальона с остатками 1-го батальона стали прорываться на Дехмикини. Параллельно по хребту пробивались разведчики. Не выдержав, душманы начали разбегаться. Район десантирования у Дехмикини был полностью блокирован, и вертолетчики получили возможность высадить остальных десантников.

Десантники рвались дальше на Дехмикини. «Духи» отступили в направлении горы Мадабай. Разведрота осталась держать кишлак, а часть 3-й роты присоединилась к батальону.

1-й батальон был брошен прочесывать ушелье. Очень скоро солдаты наткнулись на пещеры, где были оборудованы база и склады. Здесь находились несколько горных орудий, ДШК, ковры — все, захваченное в Бараке.

Дериглазов сообщил об этом начальнику штаба армии Дубинину. Тот приказал прочесать ушелье до самого конца. Тогда-то и наткнулись на тюрьму.

В ответ на сообщение о неожиданной находке пришло известие, что в район вылетает «ноль-ноль-первый»: Дубинин, остававшийся в то время за командарма. Вслед за ним прилетел и сам Родионов. Боевые действия продолжались еще полным ходом. Лишь к концу следующего дня все стихло, обстрелы прекратились. Улетевшие командарм и начштаба вернулись — убедиться, что безопасность «гостей» обеспечивается.

А на другой день — 14 июля — прилетели и гости из Москвы. Советских солдат попрятали за камни, а вокруг расставили «зеленых» (солдат афганской армии) и сняли все для программы «Время». Потом отдельно привели журналистов. Им дал интервью начальник медслужбы полка...

Перед тем, как вернугься в казармы, Дериглазов с разведвзводом 1-го батальона отправились обследовать тюрьму. Территория была очень ухоженная, террасами. С каждой террасы — вход в вырубленную пешеру, зигзагообразные траншеи, бункеры. Кругом — по граниту — ковры и ковровые дорожки.

Было тут и кое-что менее приятное: камеры-ямы, накрытые деревянными настилами, а сверху - еще и присыпанные грунтом толщиной до 60 см. Всюду — засохшие следы крови, особенно на перекладинах и проволочных петлях для пыток. Когда разведчики пошли по следам крови, они вышли на мост через реку Микини, который тоже был весь в крови.

В тюрьме в руки советских военнослужащих попало множество документов, писем, печатей, а также журнал учета узников. В том списке насчитали 120 фамилий. По неофициальной информации, в этой тюрьме содержались и одиннадцать советских пленных, но никаких подтверждений этого получить не удалось, если не считать найденного в одной из комнат советского «хэбэ».

В разгар этих поисков разведчики доложили, что ниже по течению реки они наткнулись на тела убитых узников тюрьмы. Советские врачи осмотрели их и обнаружили многочисленные огнестрельные и ножевые раны. Европейцев среди замученных не было — что же касается таджиков или узбеков, то распознать их было сложно. Таким образом, нельзя было точно сказать, есть ли среди убитых советские военнопленные.

Позже выяснилось, что основная часть казненных была из гарнизона Пичгор. Незадолго до описываемых событий в этом гарнизоне кончились продукты, а завезти их туда вовремя не успели. Среди афганских солдат начались волнения, которыми не преминули воспользоваться душманы. Они атаковали гарнизон, не оказавший почти никакого сопротивления, и отправили уцелевших в тюрьму. Приближение советских войск, очевидно, побудило моджахедов расправиться с узниками самым жестоким образом.

(Е.Никитенко, Н.Пиков, журнал «Солдат удачи», 12/1994)

http://modernarmy.ru/article/74
Ответ
#3
Грозный, 1995. Рассказ морпеха.

Морской пехотинец подполковник Игорь Борисевич был среди тех командиров, которые вели своих солдат на штурм Грозного в январе 1995 года. В то время он был командиром взвода. Ему выпало участвовать в боях за центр города и брать дудаевский дворец. Его правда – это правда бойца. И сегодня мы ее услышим.

[Изображение: 162_1.jpg]

ПОХОЖЕ, БЕЗ НАС ТАМ НЕ ОБОЙДУТСЯ...

В 1994 году мне, выпускнику ЛенВОКУ, довелось  по распределению попасть в морскую пехоту. Я был очень горд этим, так как считал и до сих пор считаю, что в морскую пехоту берут лучших. Для меня хорошая военная карьера была важна, ведь я потомственный военный. Мой отец воевал в Афганистане, и мне всегда хотелось быть не хуже его.

Распределили меня в 61-ю бригаду морской пехоты Северного флота, что базируется в поселке Спутник. Прибыв в Заполярье, я был назначен на первичную офицерскую должность – командира взвода десантно-штурмовой роты 876-го отдельного десантно-штурмового батальона. Подразделение было сокращенного состава. Помимо меня во взводе – пятнадцать человек, все срочники (служба по контракту тогда только зачиналась). Нормальные были ребята, подготовленные. По возрасту некоторые сержанты были моими одногодками, а кто-то даже старше. Несмотря на это, меня восприняли, как командира. В  морской пехоте дисциплина всегда была на высоте. На фоне стремительно разлагавшейся армии это радовало. Также радовало то, что бригада постоянно занималась боевой подготовкой не номинально, а как положено – «по полной схеме». Стрельбы, тактические занятия - все проходило в полном объеме, на боеприпасах и топливе не экономили. Каждый боец имел за плечами шесть прыжков с парашютом, мог владеть любым оружием взвода, пользоваться связью. Взаимозаменяемость была полная.

Между тем события в стране развивались стремительно.  Их можно было охарактеризовать одним словом - «Чечня». Глядя на экран телевизора, несложно было предположить, что последует дальше. В какой-то момент среди моих сослуживцев возникла мысль: 

- Похоже, ребята, без нас там не обойдутся.

Схожее мнение было и у нашего командования. Война еще не началась, а у нас резко увеличили время на боевую подготовку, стрельбы, тактику и т.д. И точно, едва на Кавказе началась пальба, наше подразделение довели до штатов военного времени. А это верный признак – скоро в бой.

В конце ноября 1994-го мой взвод, так же, как и все остальные, был пополнен, мне добавили пятнадцать матросов. Некомплект во флоте тогда был страшный, поэтому народ наскребали, где только можно: на кораблях, на подводных лодках. Понятное дело, матросы были абсолютно необученными, автомат только на присяге и держали. За месяц их предстояло «насобачить» как следует, ведь завтра с этими людьми в бой! Разумеется, за месяц всему не научишь, но что могли успеть, то сделали.

Между тем сообщения о войне в Чечне по телевизору и в газетах стали совсем мрачными. Неудачный новогодний  штурм  Грозного, гибель  Майкопской  бригады – все это не добавляло оптимизма. С другой стороны, мы были военными людьми, Мы слишком долго готовились к войне, и потому внутри был какой-то особый азарт, сродни охотничьему. Как говорит армейская присказка – «если не можешь чего-то избежать, то сумей получить от этого удовольствие».

ДЫХАНИЕ ВОЙНЫ

…7 января 1995 года началось. Нас подняли по тревоге. Маршем выдвинулись на аэродром Корзуново. С него на Ан-12 перелетели на более крупный аэродром, а уже оттуда на Ил-76 направи­лись в Моздок. На аэродроме Моздока наш батальон разделили. Спустя три часа после прилета 1-ю роту посадили в вертолеты и отправили в Грозный, стоять на блокпостах. Для оставшихся двух рот война дала отсрочку.

Остальную часть батальона на машинах перебросили в аэропорт Северный. Здесь дыхание войны уже чувствован ось вовсю. Повсюду полно разношерстных войск, хаос, суета, постоянное движение. Все здание аэропорта было разбито, повсюду копоть от пожаров, пробоины от снарядов, на летном поле – разбитые дудаевские самолеты (с их помощью чеченцы планировали бомбить Ставрополь и Минводы). Ни днем, ни ночью не прекращалась канонада. Бои за Грозный были в самом разгаре.

На Северном мы узнали, что наш батальон введен в состав группировки генерала Льва Рохлина. Ее костяк составляли части, базировавшиеся в Волгограде. За два дня, проведенные в аэропорту, мы поближе познакомились со своими соседями по группировке. Особенно запомнилось общение с волгоградскими разведчиками. Они были настоящими профи. И досталось им в дни новогодних боев по полной. В первом составе выкосило всех командиров – кто ранен, кто убит.

Разведчики нас неплохо поднатаскали. Дело в том, что морская пехота до Чечни в боевых действиях не участвовала чуть ли не со времен Великой Отечественной. Ни в Афган, ни в Таджикистан, ни в Закавказье морпехов не посылали. И уж тем более морская пехота не участвовала в штурме городов. У нас и темы-то такой нет. Мы должны захватывать вражеские побережья, создавать плацдармы или оборонять свой берег. Поэтому любой боевой опыт для нас был крайне важен. Разведчики-волгоградцы объясняли самое элементарное, что касалось боевых действий: откуда ждать опасностей, как штурмовать здания, как передвигаться по улице, как дейс­твовать ночью.

БОЙЦЫ В ГОРЯЩИХ БУШЛАТАХ ВЫПРЫГИВАЛИ ИЗ ОКОН И СНОВА БРОСАЛИСЬ В БОЙ...

Через два дня и для нас настал час «Ч». Приготовили оружие, снаряжение, получили «бэка» (боекомплект). Командирам выдали карты - старенькие, конечно, но в принципе достаточно подробные. Что характерно, перед тем как ввести наш батальон в бой, генерал Рохлин поставил задачи лично каждому командиру роты.

Двинулись в город. Впечатление, что и говорить — ошарашивающее. Сталинград на снимках в книгах о Великой Отечественной - это одно. Но когда видишь такую картину разрушенного города своими глазами, становится мрачно. Обгорелые панельные дома, остатки разбитой техники, повсюду трупы.

Насчет своего будущего мы особых иллюзий не испытывали. Дело в том, что принцип войны в городе предусматривает поэтапное продвижение. Сначала идет первая рота, она берет под контроль первый квартал, затем через ее боевые порядки проходит вторая, она берет под контроль, например, следующий квартал. А уж третья и вовсе оказывается в самой глубине вражеской обороны, лицом к лицу с противником.

Первый бой. Помню его до мелочей.  Самых  мельчайших  мелочей. Моему взводу предстояло взять Г-образный двухэтажный дом у стадиона. Там с одной стороны была развязка дорог, с другой — обширный частный сектор, Дом господствовал над местностью, в нем на втором этаже засело какое-то количество боевиков. Я разделил взвод на три группы - огневую, захвата и резерв­ную. Здесь немного растерялся – где, в какой группе мне, как командиру, находиться? В военном училище нам четко объясняли: командир обязан руководить боем, а не участвовать непосредственно в нем. У командира должны быть бинокль, карта и пистолет с одним патроном, чтобы застрелиться (шутка, конечно). Но, когда дошло до реального дела, все оказалось не так просто, Все верно, я должен руководить боем. Однако, если я отправляю людей на смерть, могу ли быть в стороне? И как потом посмотрят на меня мои подчиненные? На счастье, у меня были очень толковые сержанты. Группу захвата повел мой замкомвзвода – сержант Иван Антуфьев.

Бой оказался крайне напряженным. Боевики «шмаляли» очень плотно. Под этим огнем нашим предстояло перебежать через дорогу. Стали действовать так – огневая группа подавляет вражеский огонь, в это время дорогу пересекают один-два бойца группы захвата. Мы били по окнам и проломам из всех стволов, буквально – шквальный огонь. Не важно куда, главное, чтобы противник не мог головы высунуть. Тем временем мои ребята из группы захвата перебрались на другую сторону дороги.

Мои матросы сумели ворваться на второй этаж. Дом к тому времени горел, и бойцы оказались между пожаром и боевиками. Как между молотом и наковальней... С одной стороны летят пули, с другой - поджаривает огонь!

Никогда не забуду картину – бойцы в горящих бушлатах выпрыгивают из окон второго этажа на снег, тушат на себе огонь, а затем снова бросаются в бой!!!

Остервенение в том бою дошло до крайности – стрельба велась с дистанции в семь метров, почти в упор. С одной стороны помещения чеченцы, с другой – наши. Нужно было что-то срочно предпринять, так как противник держался упорно. Мы сообразили, как разрешить создавшуюся ситуацию. Через соседний подъезд саперы протащили несколько мощных кумулятивных зарядов КЗ-4. Ими обложили снизу проход, соединявший обе части здания, и подорвали. На этом бой закон­чился – кому-то из боевиков удалось сбежать, кого-то привалило. На развалинах на поверхности обнаружили тела троих, а уж ниже, под развалинами, кто его знает, сколько их там было?

Тогда с радостью для себя отметил, что мой первый бой окончился без потерь. Для любого командира это главная мысль - не потерять людей! А вот в других взводах потери были. Наш батальон тогда прошел почти все «достопримечательности» Грозного: Главпочтамт, Кукольный театр, здание Совмина. Особенно туго пришлось второй роте, которой командовал капитан Шуляк. Она брала Совмин, Дудаевцы цеплялись за это здание изо всех сил. Что и говорить — там была просто мясорубка.

К ДВОРЦУ ДУДАЕВА МЫ ВЫШЛИ СЛУЧАЙНО...

Да и помимо Совмина потерь было достаточно. Иногда просто по глупости. В одну из ночей наша рота выдвигалась вдоль улицы к очередному захватываемому объекту. Неожиданно колонна встала – то ли заблудились, то ли еще что-то. Сержанты (к счастью, моих там не было) собрались посовещаться. Это, наверное, заметил вражеский корректировщик. Как бы то ни было, вражеская мина из миномета упала как раз туда, где совещались сержанты. Взрывом кого убило, кого ранило, А ведь можно было этого избежать.

Хотя, на войне никогда не угадаешь, как все повернется. Случай здесь – это все. Например, дворец Дудаева наше подразделение взяло, с одной стороны, совершенно случайно! Хотя, с другой стороны, и не совсем... Чтобы все стало ясно, расскажу по порядку.

За дудаевский дворец с самого начала развернулась жестокая борьба. Площадь перед ним вся была усеяна трупами, остатками техники, неподалеку – несколько вкопанных в землю танков, ряды траншеи, баррикады. Громадное здание было все изуродовано огнем нашей артиллерии, но ожи­далось, что за дворец развернется столь же нешуточная борьба, как и за здание Совмина.

Когда наш батальон пробился к центру Грозного, комбат полковник Борис Сокушев назначил меня командиром разведгруппы. Вместе со мной – одиннадцать человек. Нашей задачей было выйти к полуразрушенному зданию гостиницы «Кавказ» и «протащить» за собой нашу роту. То есть, если в «Кавказе» не будет обнаружен противник, туда должна была выйти рота, а уже оттуда начать наступление на дворец.

К тому времени к центру вышло много частей, поэтому перед выходом выяснилось, что мы не одни такие: также к «Кавказу» должны были идти схожие разведгруппы от воздушных десантников и мотострелков.

Они «вытаскивали» свои подразделения. Все три подразделения должны были идти до «Кавказа» по общему маршруту, а затем разойтись в разные стороны, каждое – на свой рубеж.

После часа ночи двинулись. Ходить ночью по городу Грозному, по нейтральной полосе, среди разрушенных домов – занятие не для слабонервных. Постоянна взлетают осветительные ракеты, в воздухе носятся сотни трассеров. Любое неосторожное движение, любой шум, и по твою душу прилетит столько, что мало не покажется. Двигаться приходилось буквально на ощупь, вжимаясь в остатки стен, где бегом, где ползком. Ничего не стоит потерять в такой обстановке ориентировку и забрести к противнику.

Наконец вышли к зданию, которое, как считали, было искомым «Кавказом». Только это оказалось не так: гостиница-то вроде кирпичная, а здесь – сплошь железобетон. Где же мы тогда? Собрались втроем – командиры десантников, мотострелков и я. Накрылись плащ-палаткой, подсве­тили фонариком карту, стали держать совет – где мы? Тут к нам подползает один из бойцов и говорит:

- Похоже, «Кавказ» слева.

Тут неподалеку взлетела очередная осветительная ракета, и точно — в ее свете видим, что «Кавказ» слева, за площадью. А мы находимся прямо под стенами дворца! Выходит, наши группы сумели пройти к нему, не встретив никакого сопротивления. Точно так же сюда могут пройти и более крупные подразделения. На часах — три ночи, до рассвета еще есть время. Связались со штабом, передали о своем «открытии». Оттуда дали команду – разведгруппам десантников и мотострелков вернуться на исходную. Мне же со своими разведчиками приказали «следовать» к прилегающему к площади зданию,  в  котором держал оборону десантно-штурмовой батальон морской пехоты, такой же как наш, только с Балтики. Мы    двинулись было, но тут выяснилось, что с батальоном балтийцев нет радиосвязи. Их невозможно предупредить о нашем подходе. Балтийцы сидят в глухой обороне. По ним из темноты постоянно лупят снайперы, они постоянно ждут атаки. И тут мы. Что они будут делать?.. Обидно, если замочат свои же — морпехи.

В очередной раз выручил русский мат. Когда моя разведгруппа подошла к балтийцам то сначала мы с ними «переорались». Разговор получился примерно такой:

- Балтика! Е..!!! Не стреляй!

- А вы кто, б...?!!

- Мы – со «Спутника, нах..!!!

Пока орали, договорились, что один из нас выйдет к ним. Как в кино – один и без оружия. «Одним из нас» стал я. Прекрасно осознавал, что на меня в тот момент был нацелен не один деся­ток стволов, и каждый шаг мог стать заключительным в моей недолгой биографии. Но обошлось. Навстречу мне вышел один из офицеров-балтийцев. Поговорили, я объяснил обстановку Моим разведчикам разрешили пройти.

«СПУТНИК», МОРСКАЯ ПЕХОТА-95»

Балтийцы напоили нас компотом. При этом по зданию постоянно били вражеские снайперы, засевшие в руинах зданий, окружавших дворцовую площадь. Пока пили компот, одного из балтийских матросов убил снайпер. Прямо при нас. Пуля попала точно в голову. Но к тому времени мы уже всякого насмотрелись. Мозг переставал фиксировать происходящее как трагедию. Только отмечал все, что происходит, и заставлял действовать тело на уровне инстинктов. Пригнись! Отпол­зи! Спрячься!

Между тем войска вокруг дворца пришли в движение. Все вокруг зашевелилось. В 5.00 мы с балтийцами двинулись в сторону дворца. Скрытно подошли к стене здания. Внутри никакого движения. Первым внутрь вошел полковник Чернов с четырьмя бойцами. За ним пошел я со своей группой.

Внутри, прямо у входа, наткнулись на хвостовую часть от разорвавшейся ракеты. Противника нигде не было видно, только на полу валялось до десятка трупов. Обыскали все здание – никого. Видимо, боевики ушли через подземные ходы, которыми изобиловало здание дворца.

Нужно было обозначить, что мы захватили здание. Я отправил за флагом старшину Геннадия Азарычева, В тот момент начало светлеть, активизировались снайперы. Несмотря на их стрельбу старшина перебежал к балтийцам, и вскоре вернулся с Андреевским флагом. Хотели поднять его над крышей, но лестничные пролеты были разрушены артиллерийским огнем на уровне шестого этажа. Пришлось вывесить флаг через окно.

Мне тогда захотелось оставить во взятом дворце что-то свое, Я стянул с себя тельняшку и повесил на арматурину, торчавшую над центральным входом дворца – там были огромные дверные проемы. У этого тельника была своя история – в нем мой отец воевал еще в Афганистане. Теперь он развевался в Грозном, над бывшей резиденцией Дудаева. Рядом мы с ребятами нацарапали надпись: «Спутник». Морская пехота-95».

В тот момент почему-то казалось, что все — войне конец. Но это было обманчивое  чувство. Все только начиналось...

ИХ ГОТОВИЛИ ЛЮДИ, ЗНАЮЩИЕ СВОЕ ДЕЛО...

Следующие двое суток наша рота находилась в гостинице «Кавказ». Под ней тоже было много подземных ходов. Неожиданно оттуда стали появляться боевики. Вылезет такой деятель из норы, пальнет пару раз туда-сюда, и – скорее обратно. Когда наши саперы подорвали подземные ходы, нападения прекратились.

После взятия дворца бои продолжились с нараставшей силой. День за днем мы продвигались вперед, очищая огромное скопище разрушенных руин от противника. Наша задача была одна и та же – всегда быть впереди. Берем штурмом здание, передаем его Внутренним войскам или мотострелкам,идем дальше. И так день за днем.

Были и приятные моменты. Например, баня. Нас каждую неделю вывозили  в  Северный, где находилась наша база. Там мылись, получали новенькое, не ношенное еще обмундирование. Надо сказать,  что командование флота заботилось о нас лучше некуда. По сравнению с остальными войсками мы жили вполне вольготно. Раз в две недели командующий Северным флотом пригонял на Северный свой самолет, набитый всем необходимым. У нас было лучшее питание – вплоть до красной рыбы каждый день, лучшее снабжение боеприпасами  и оружием. Хотите «горки» - получи­те, хотите новые снайперские винтовки – пожалуйста. Только воюйте, как положено морпехам! Мы и воевали  - как положено.

День ото дня становилось действовать сложнее. Теперь мы и противник достаточно хорошо изучили тактику друг друга. У чеченцев преобладала классическая партизанская тактика – наскок-отход. Они действовали небольшими группами, по три-пять человек. Часть группы проводила демонстративные действия, заманивала наших бойцов в огневые ловушки. Выскакивали, беспорядочно палили и быстро отходили. Главное было навести побольше шума. Огонь обычно был не прицельный. Многие боевики стреляли из автоматов со снятыми прикладами или из самодельных пистолетов-пулеметов «Борз». Если наши начинали преследование, то попадали под огонь снайперов или пулеметов.

Нужно справедливо отметить, что у противника была очень хорошая подготовка. Чувствовалось, что его готовили очень профессиональные военные, хорошо знавшие свое дело. Например, мы столкнулись с тем, что многие боевики носили солдатские шинели советского образца. Дело в том, что у тех шинелей была специальная пропитка, делавшая их ночью незаметными в приборы ночного видения. У шинелей российского образца такой пропитки не было. Значит, это кто-то знал и учел, и этот «кто-то» был весьма компетентен. Нашей сильной стороной было техническое преимущество. Особенно это сказывалось в ночных боях. Поэтому мы старались навязывать противнику ночные боевые действия.

ДОЛИ СЕКУНДЫ

Иногда война преподносила очень неприятные сюрпризы, В один из дней я находился у блокпоста моего взвода. Уже наступили сумерки. Мы с командиром соседнего взвода старшим лейтенантом Женей Чубриковым стояли под прикрытием железобетонного забора и о чем-то беседовали. Неожиданно через забор перепрыгивают пятеро и бегут к нам. На всех «афганки», и в руках автоматы. Кто такие?! На левом рукаве у каждого белая повязка. Несмотря на сумерки, я сумел рассмотреть, что черты лииа у неожиданных гостей были явно кавказские.

Далее все развивалось буквально за считанные мгновения, Они подбегают к нам и спрашивают:

— Вы тут че делаете? Отвечаем;

— Мы тут стоим.

Они:

— А «федералы» где?

Бывают в жизни моменты, когда счет идет не на секунды, а на их считанные доли. Кто быстрее, как в паршивом американском фильме «про ковбоев».

В тот раз быстрее оказались мы. Женя вскинул автомат и с трех метров одной очередью положил троих. Оставшиеся в живых двое метнулись было к забору. Но с блокпоста успели увидеть происходящее. Кто-то из пулемета всадил в убегавших порцию свинца. Что сказать – в тот раз крупно повезло нам и крупно не повезло им,

КРОВЬ БЫЛА НЕЕСТЕСТВЕННО ЯРКОЙ...

В другой раз нам повезло меньше. Наша рота оказалась под сильнейшим минометным обстрелом. В городе миномет – штука подлая. Где он скрывается в этих каменных джунглях – поди угадай; откуда-то работает с закрытой позиции, и нам его не видно. А он нас посредством корректировщика «видит».

В тот день мы двигались вдоль улицы с задачей взять под контроль господствующее над местностью здание – панельную «свечку». Улица – хуже не придумаешь – как тоннель. С одной стороны – высокий забор, с другой – частный сектор. Еще запомнилось, что она была замощена булыжником.

Наверняка все заранее было пристреляно. Место для засады – идеальное. Мы в эту засаду и угодили.

Неожиданно со всех сторон начали рваться мины. Вой, разрывы, горелый дым, во все стороны летят осколки и битый булыжник. Видимо, вражеский корректировщик сидел как раз в той «свечке», которую мы должны были взять. Мы у него были как на ладони,

Почти сразу же пошли раненые. В моем взводе ранило двоих матросов. К счастью, не тяжело. В остальных взводах хуже. Мы залегли –головы не поднять. Рядом со мной упал замкомандира роты старший лейтенант Праслов.  Смотрю – ранен. Причем рана – хуже не придумаешь. Ему здоровенный, с палец толщиной осколок вошел под ягодицу и перебил артерию. Я стал оказывать ему помощь. Кровь хлещет фонтаном, неестественно яркая и горячая.

Чтобы раненный в артерию не истек кровью, нужно наложить жгут. Но как его накладывать, если артерия проходит глубоко внутри?! Я перевязывал Праслова ватно-марлевым и повязками. Они тут же набухали кровью. Это был не вариант. Тогда я использовал упаковку от повязки – она сделана из плотного, не пропускающего воздух материала. Наложил ее на рану и плотно-плотно замотал. После этого потащил раненого из-под обстрела. Метров сто пятьдесят полз под огнем, волоча его за собой. На счастье, мне повстречались мотострелки. Они дали мне БМП, на ней мы эвакуировали Праслова в тыл. Как выяснилось - очень вовремя. Еще немного — и уже не откачали бы. Праслов выжил, так что на моем счету есть одна спасенная жизнь, Быть может, это где-то зачтется...

P.S.

Для меня та командировка закончилась неожиданно. Я не был ранен, но по неосторожности сломал руку, после чего был направлен в госпиталь. Моя рота пробыла в Грозном до 8 марта 1995 года.

После возвращения домой, в Спутник, выяснилось, что самое трудное впереди. Если на войне меня постоянно охватывало чувство боевого настроя, что-то вроде постоянной эйфории, то здесь этого не было. Неожиданно навалилась жуткая опустошенность. Все мрачные воспоминания разом пришли на ум. Постоянно донимала память о погибших товарищах. Особенно тяжело приходилось, когда проходили похороны, когда приезжали родители павших.

Мне тогда как командиру повезло. В Грозном у меня было ранено только два бойца (те, что попали под минометный обстрел), да и то легко. Без малейшего хвастовства могу сказать – за ту командировку в Чечню я не потерял ни одного своего бойца убитым. Ни одна мать не скажет, что я не уберег ее сына.

(Журнал «Солдат удачи», записал А. Мусалов)

http://modernarmy.ru/article/162
Ответ
#4
Матольский рейд (ЮАР, 1980)

[Изображение: soldiers.jpg]

...1980 год. Южно-африканская республика. В разгаре война правительства с повстанцами - боевиками АНК («Умконто ве сизве»).

Завод САСОЛ, производивший по уникальной технологии бензин из угля, считался неприступным для террористов. Хоть он и не был военным, но имел стратегическое значение, поэтому очень тщательно охранялся подразделениями южноафриканской службы безопасности. Территория его была окружена двумя рядами трехметровой колючей проволоки, один из которых находился под током. Если разорвать проволоку. тут же срабатывала сигнализация и в течение 2-3 минут к месту разрыва прибывали джипы с вооруженной охраной и собаками. За такое короткое время диверсии не смог бы совершить никто.

Руководитель боевиков АНК, которым была поручена акция по взрыву завода, Мотсо Мокгабуди по кличке Обади, пошел своим путем, очень оригинальным...

Летней ночью диверсионная группа на маленьком, но мощном грузовичке-пикапе подвезла к колючей проволоке несколько обыкновенных пружинных матрацев, которые стопкой сложили на земле. Используя их как цирковой батут, а крышу пикапа как вышку для прыжка, двое из диверсантов, наиболее легких и проворных, словно акробаты, ловко перепрыгнули через двойную проволоку (напряжение 380 вольт!) и удачно приземлились на территории завода. Товариши перебросили им через ограждение сумку с магнитными часовыми минами советского производства, и один из «циркачей» быстро установил их под резервуары с готовым топливом.

Вопрос с возвращением решался проше. Мины должны были взорваться через полчаса, и то, что будет поднята тревога, уже не волновало боевиков. Привязанный к грузовичку толстый бук­сировочный матерчатый канат (чтобы не проводил электричество) был переброшен через ограждение и пропущен под проволокой, так что получилась петля. Водитель дал газ, участок ограждения был сметен, и в образовавшийся проход оба «акробата» выскочили наружу...

Пожар, возникший в результате взрывов, не смогли потушить несколько дней, а столб дыма можно было увидеть даже в соседнем Соуэто. Боевикам АНК удалось благополучно уйти и впос­ледствии скрыться за границей. Но на людей, бросивших вызов всесильному южноафриканскому спецназу (Recces), в первую очередь на Мотсо Мокгабуди, была объявлена настоящая охота. Это была охота сродни той, которую устроил израильский МОССАД на палестинских террористов, взявших в заложники израильских спортсменов на Олимпиаде 1972 года в Мюнхене. Для южноафри­канских Reccesстало делом чести найти и уничтожить Обади и его людей. И они их нашли ровно через полгода в сопредельном Мозамбике.

О том, как это произошло, рассказывается в предлагаемом вам исследовании, которое основано на исторических документах, свидетельствах участников тех событий.

Для начала небольшая преамбула. Мозамбик в лице руководства правящей партии ФРЕЛИМО активно поддерживал повстанцев. На территории страны действовало множество учебных центров и учреждений АНК. Например, в провинний Нампула на севере страны находился лагерь, в котором проходили подготовку до 150 бойцов «Умкоито ве сизве». В Мапуту и его пригородах повстанцам принадлежало свыше 30 домов и квартир, использовавшихся как политическими, так и военными структурами АНК.

Несколько таких резиденций АНК в пригороде Мапуту, Матолс, и стали объектом рейда южно-африканских Recces, осуществленного в январе 1981 года. Задача по разработке и осуществлению операции, которая получила кодовое название «Бинбег», была возложена на командира 6-го Reconnaissancecommandoполковника Гарта Баррета. Кстати, это подразделение почти целиком состояло из бывших родезийских сасовцев, которые после прихода к власти в Родезии чернокожих и провозглашения Респубнки Зимбабве перешли на службу в ЮАР. Южноафриканцы предполагали наличие в Матоле, которая располагалась в 16 км от столицы, «крупного штаба АНК и ЮАКП по планированию военных операций в ЮАР». Коммандос должны были уничтожить три объекта, где, по их мнению, располагались «штаб и мастерские по изготовлению бомб», захватить или уничтожить находившихся там активистов АНК, вывезти представлявшую разведывательную ценность документацию и ценных пленных. Особенно штаб специальных сил ВС ЮАР рассчитывал на захват Мотсо Мокгабуди (Обади).

...Забегая вперед, приведем отрывок из воспоминаний о тех событиях члена руководства АНК Ронни Касрилса в его книге «Вооружен и очень опасен: моя тайная война против апартеида»: «В течение ночи 30 января 1981 года коммандос Претории (в их числе были португальские и родезийские наемники) нанесли удар по Матоле — пригороду Мапуту. В этом районе у нас было несколько домов, и шпионы указали на три из них. Главным объектом нападения был двухэтажный дом с большим прилежащим участком, где жили Обади и его боевая группа. Именно одно из подразделений Обади нанесло удар по САСОЛу за шесть месяцев до этого.

Группа налетчиков, одетых в форму мозамбикской армии и говорящие по-португальски, втянула Обади и несколько других в разговор у передней двери дома. Далее они внезапно вынули оружие и приказали обитателям дома выйти и выстроиться около стены. Затем враг открыл огонь, и несколько человек были убиты на месте».

Теперь слово непосредственным участникам операции. Вот как вспоминает о ней один из бывших родезийских сасовцев, перешедших на службу в ЮАР: «...В 6-м Reconnaissance commando уже было около 60 экс-сасовцев из Родезии, половина из которых, как и я, не так давно прошли отборочный курс. Командиром отряда был полковник Гарт Баррет, бывший офицер родезийской САС. Сасовцами также были родезиец Колин Уилс, американец Боб Маккензи и капитан Питер Коул, британец. В конце 1980 г. нас начали готовить к выполнению тайной операции. Коммандос получили родезийский камуфляж, видимо, чтобы мы считали. что предстоит «работать» в Зимбабве. На самом деле операция планировалась в Мозамбике, а целью являлись три дома в жилом районе близ столицы Мапуту.

Через три месяца тренировок коммандос были выданы комплекты формы одежды ФРЕЛИМО (он ошибается, форма принадлежала ФПЛМ, то есть Народным силам освобождения Мозамбика, а ФРЕЛИМО — правящая партия Мозамбика - своей формы не имела), после чего нас привезли в основной лагерь на границе Мозамбика и Свазиленда. Там нас уже поджидали машины - русские грузовики, раскрашенные в цвета мозамбикской армии. Тем же вечером мы покинули лагерь. Водители использовали приборы ночного видения. Мы пересекли границу, проехали какое-то расстояние в глубь страны и наконец достигли главного шоссе, соединяющего Мапуту (бывший Лоуренсу-Маркеш) и южноафриканскую границу. Вообще, граница с ЮАР не являлась закрытой, между двумя странами велась торговля... Доехав до перекрестка с указателем на Мапуту, несколько человек достали фотокамеры и начали фотографировать указатель - на память. Была ночь, и поэтому защелкали блицы, но это никого не волновало (бравада всегда была свойственна экс-спецназовцам из Родезии, которые составляли большинство в том рейде). Мы проехали дальше, но неожиданно остановились и начали чего-то ждать. Ждали долго. Наконец нам сказали, операция отменяется, так что мы просто развернулись и поехали обратно в ЮАР, спокойно пересекли границу, и никто нас не засек».

Однако рядовой спецназовец не был в курсе того, почему «операция отменяется». Она вовсе не «отменялась», а просто тривиально провалилась...

Дело в том, что бывшие родезнйцы, в одночасье ставшие южно-африканским спецназом, явно пренебрежительно отнеслись к технической стороне дела. Вот как вспоминает об этой первой, еще неудачной попытке осуществить задуманное один из офицеров 6-го Reconnaissancecommando Роберт (Боб) Маккензи:

«Операция планировалась как секретный рейд, поэтому большое внимание было уделено выбору способа проникновения на территорию Мозамбика. Среди средств доставки обсуждались: самолет с последующим сбросом парашютистов, вертолетный десант, морской десант на побережье и даже... подводная лодка. Однако последний вариант отвергли сразу. Субмарина просто-напросто не могла обеспечить доставку достаточного количества спецназовцев и тяжелого вооружения. По этой же причине отказались от высадки группы Reccesна побережье.

Кроме того, высадка крупной по численности спецгруппы на песчаном пляже Мапуту могла сразу демаскировать операцию, а спецназовцам необходимо было тайно добраться до Матолы. Сброс парашютистов и вертолетный лесант также отвергли, так как в этом случае невозможно обеспечить секретность миссии.

В конце концов выбор был сделан в пользу наземной операции. Она предусматривала скрытное проникновение на территорию Мозамбика колонны грузовиков и БРДМ, закамуфли­рованных под мозамбикские военные машины.

...Местность представляла собой дикую африканскую саванну. В назначенный день колонна пересекла границу через сделанный заранее проход в заграждениях из колючей проволоки и устремилась к шоссе, до которого было более 40 км. С первых же часов марша нас стали преследовать неудачи. Русские машины находились в крайне плохом техническом состоянии, многие то и дело выходили из строя. В довершение ко всему начались неполадки со связью. Когда одометр командирской БРДМ полковника Баррета отметил 43-й километр от границы, ему сообщили, что две машины окончательно встали. Баррет посчитал, что выполнение задачи из-за постоянных поломок техники поставлено под угрозу. Всего в ста метрах от заветного шоссе колонна развернулась и направилась в обратный путь».

В очередной раз к подготовке операции отнеслись со всей тщательностью. Автомобили были отремонтированы. На нескольких грузовиках установлены 106-мм безоткатные орудия на случай столкновения с подразделениями мозамбикской армии. Кроме того, в дополнение к советской технике решили для надежности использовать два тяжелых грузовика Samil-100 южноафриканского производства, хотя в этом случае шансы на сохранение секретности передвижения колонны от границы к Матоле резко падали. Однако Баррет рассчитывал, что южно-африканские машины, окрашенные в цвета мозамбикской армии, «затеряются» при движении ночью среди советской техники. Кроме того, такие грузовики, хоть нечасто, но встречались на дорогах Мозамбика, и была надежда, что плохо разбирающиеся в марках автомобилей жители Матолы не обратят на них особого внимания.

Во всех кузовах были установлены 12,7-мм пулеметы советского производства, а в кузове одного грузовика, кроме того, смонтирована удивительно мощная 20-мм скорострельная пушка, снятая со старого истребителя ВВС Родезии «Вампир».

Машинами управляли чернокожие водители, знающие португальский язык, рядом с ними сидели также чернокожие спецназовцы. Они были выделены из состава 5-й «черной» разведгруппы командос. Весь отряд спецназа был разбит на три оперативные группы (по числу атакуемых объек­тов). Группа «А» в составе семнадцати командос под командованием капитана Роберта (Боба) Маккензи следовала на грузовике Samilи советском ГАЗ-66. Группа «В», возглавляемая капитаном Корри Меерхольием и состоявшая из 22 отборных спецназовцев, передвигалась на трех грузовиках, среди которых был один Samilсо 106-мм орудием в кузове, и являлась главной ударной силой диверсионного отряда. Основной его целью было уничтожение того, что южиоафриканиы назвали «мастерскими по изготовлению бомб». Группа «С» под началом лейтенанта Майка Рича имела в составе 17 операторов, двигавшихся на двух машинах. Она предназначалась для нанесения удара по третьему объекту АН К в Матоле.

Таким образом, в составе колонны, готовой пересечь границу ЮАР с Мозамбиком, следовали около 70 коммандос на восьми грузовиках и одной советской БРДМ. Все спецназовцы были экипированы в камуфлированную форму мозамбикской армии, вооружены автоматами Калашникова, советскими гранатометами РПГ-7, бесшумными пистолетами. На машинах имелся необходимый запас взрывчатки, патронов и фанат, радиостанции для связи между группами и командованием Recces.

«В ночь с 29 на 30 января 1981 года операция была предпринята снова, — вспоминает упомянутый выше спецназовец, не называющий имени. - Как и ранее, командос пересекли границу в камуфлированных грузовиках. Далее они добрались до Матолы. пригорода Мапуту, и разделились на три группы, каждая из которых направилась к своей намеченной цели.

Операция была в целом удачной. но не полностью, из-за того что случилось в одном из домов. Когда отделение подобралось к окнам, кто-то кинул в одно из них гранату. Но случилось непредвиденное — она отскочила от стекла, упала на землю, взорвалась и поразила Роба Хатчинсона. От взрыва сдетонировала фосфорная граната. закрепленная у него на поясе... Вообще этот дом оказался крепким орешком в плане «зачистки». Короче, началась сумятица, и был дан приказ отступать. Отделение отступало на двух грузовиках, и ехавшие в каждом думали, что тело Хатчинсона взяли другие. На самом деле Хатча оставили...

Целью операции был захват деятелей из АНК, включая высокопоставленных чинов. Как оказалось, некоторые из них в ту ночь отсутствовали. Многих мы взяли, я так полагаю, в том числе и одну очень важную шишку. Также мы захватили очень много документов. В дополнение к захваченным в плен членам АНК, коммандос уничтожили 13 боевиков АНК».

Действительно, один из спецназовцев оказался брошенным. Вот как описывает этот эпизод упоминавшийся в начале материала «человек с другой стороны» Ронни Касрилс: «Один из бойцов, находившийся на втором этаже, открыл огонь и поразил нескольких нападавших. Противник отошел, унося несколько человек раненых и оставив радиста. Тот был найден в саду мертвым с пулевым отверстием в голове и со свастикой, нарисованной на каске. Слова «Апокалипсис сейчас!» украшали его куртку».

При проведении операции были приняты меры, чтобы отрезать место действия от «внешнего мира». Роберт (Боб) Маккензи вспоминал: «По достижении Матолы в целях изоляции города и недопущения проникновения в него в ходе операции «Бинбег» вооруженных людей, транспортных средств как военных. так и гражданских, мы выставили на всех ведущих сюда дорогах посты, одетые в форму мозамбикской армии. Одновременно на дорогах были установлены заграждения и таблички с надписями «Стоп, проезд запрещен!» на португальском языке. В состав оцепления выделялись только чернокожие спецназовцы, владевшие португальским языком. Они должны были представляться мозамбикскими патрулями и в случае необходимости применить оружие, как стрелковое, так и гранатометы.

Далее он продолжает: «Группы спецназа начали штурм своих объектов одновременно. Мобильный штаб операции во главе с Барретом разместился на шоссе при въезде в Матолу и контролировал ситуацию по радио. Перед атакой штурмовые группы спецназовцев разбились на тройки. Они шли на штурм зданий, вышибая двери и забрасывая окна гранатами. В ответ из темноты раздавались очереди из автоматов бойцов АНК, охранявших здания. Самым сложным при ночном штурме зданий стала идентификация «свой-чужой». И южно-африканский спецназ, и охрана АНК были вооружены оружием советского производства. Поэтому по звуку невозможно было определить, свой это выстрел или противника. В начавшейся неразберихе при штурме «штаба» АНК были ранены несколько моих партнеров, а капрал Джим Спаркс получил смертельное ранение и позже, уже в ЮАР, скончался». Стоит добавить, что потери коммандос, помимо раненых, составили 3 человека: Роберт Хатчинсон, Джим Спаркс и Ян Стилл.

Одним из боевиков АНК, уцелевших при штурме, был оперативник «Умконто ве сизве» по имени Лесл. Он спал в комнате на первом этаже в доме, принадлежащем группе, взорвавшей САСОЛ. Вот как он вспоминал нападение. «Дом сотрясался до основания, когда по нему ударили из гранатометов. Везде были дым и огонь, я закатился под кровать и укрылся там. Один из буров подошел к окну, вместо которого уже была огромная дыра. Он расстрелял полный магазин патронов, просто поливая пулями все вокруг. Я сжимал в руке пистолет, ожидая, когда он войдет. Я услышал, как голос позади него сказал: «Komaan, laatonsinklim» («Давай вперед, заходим внутрь» - африк.) Однако этот парень нервничал и ответил: «Almalisdood» («Внутри все мертвы» — африк.) — и, к счастью, они ушли».

Вернемся к началу материала, где был приведен эпизод с нападением на Обади. Ронни Касрилс свидетельствует, что в результате он был «тяжело ранен». «Шестеро его товарищей, - вспоминает Касрилс, - погибли в доме, использовавшемся нашими оперативниками, действовавшими в провинции Натал. Большинство мгновенно погибло в постелях, когда дом разнесли из грана­тометов. Среди них был Мдудуз Гума, командир группы. С ним я встретился в учебном центре в Восточной Германии».

Правда, Касрилс заявляет: «Третий дом, подвергшийся нападению, не имел никакого отношения к боевым операциям АНК. Он принадлежал САКТУ (Конгресс южно-африканских профсоюзов) - нашей профсоюзной организации. Один из моих друзей начала 1960-х годов погиб, когда этот дом также был обстрелян из гранатометов и пулеметов».

По данным Касрилса, который в настоящее время занимает в ЮАР высокий пост министра по делам разведывательных служб, в ходе нападений «погибли в общей сложности десять товарищей». «Обади умер в госпитале через неделю, - пишет он. - Пять человек были ранены, и все они, к счастью, выздоровели. Трое были похищены и увезены в Южную Африку. Через несколько лет капитан полиции безопасности Дирк Кутсе раскрыл тот факт, что один из похищенных в результате матольского рейда южно-африканского спецназа Вунани Мавусо был убит, поскольку отказался работать на полицию. По словам Кутсе, его застрелили и сожгли, а останки сбросили в реку».

Среди погибших, однако, был человек, не имевший никакою отношения ни к южно-африканским командос, ни к АНК - это португальский инженер Жозе Рамуш, работавший в Мозамбике по контракту с правительством.

Он не подчинился требованиям патруля южно-африканского спецназа, выставленного в заслон, и попытался объехать на своей машине заграждения на дороге. В результате был убит очередью из автомата. Португалец оказался единственным «гражданским лицом», кто погиб в этой операции...

(В.Маляров журнал «Солдат удачи», 2006/9)

http://modernarmy.ru/article/22
Ответ
#5
Новый год в Грозном. Рассказ командира САУ

[Изображение: 219_1.jpg]
152-мм самоходная гаубица 2С3

Дело было в самом начале первой Чечни. Мы штурмовали Грозный…

31 декабря 1994 года. 6 утра. Начали движение в сторону Грозного, а это всего каких-то пару десятков километров. Что нас ждет, никто не знал. Как говорится, все еще живы...


В ПРЕДДВЕРИИ «ЧИСТИЛИЩА»

Я, в то время лейтенант, начальник разведки дивизиона, сижу на самоходке — командиром орудия назначен. Война есть война, и такое было: офицер - и вдруг командир орудия. Веду я не просто 2СЗ, а орудие прямой наводки, входящее в состав 2-й штурмовой группы полка. Наша конечная цель — закрепиться в больничном комплексе. Да, потом будет знаменитый фильм Невзорова «Чистилище» про «наш» больничный комплекс, а пока едем к Грозному. На самоходке — как на танке, только броня слабовата: толщина от 3 до 12 миллиметров. Да и на танках-то брони не хватает, хоть с активной защитой идут. Не хватает, когда чуть ли не в упор на городских улицах бьют из гранатомета... Но это все для всех нас еще впереди.

Наш расчет успел навесить на самоходку ящики с землей, кирпичами — со всех сторон закрепили, даже на крыше (зная про работу их снайперов-гранатометчиков, способных поразить технику сверху). Пока ехали, пара ящиков все-таки упали, ничего, зато остальные висят. Мы еще даже представить не могли, как они нас потом спасут.

И вот мы на окраине Грозного. Впереди слышны разрывы и стрельба. Проезжаем русское кладбище, по сторонам пошли первые дома. Техники очень много, улица Лермонтова забита. Движемся вперед очень медленно. Вот по броне ударили первые пули. Так мы входим в бой. Он растянется на несколько дней...

Торчу из люка командира орудия, смотрю по сторонам, нет ли где на крышах домов и в окнах гранатометчиков. Посадил на противооткатные устройства орудия (проще говоря, на ствол) штатного командира орудия (он после «учебки», хоть стрелять умеет), а то одному скучно, две пары глаз всегда лучше. Под рукой «мухи», гранаты, даже дымовая мина наготове (если придется орудие покидать под прикрытием дыма), не говоря уже о родном АКС-74У. Да, автоматы у нас маленькие, ведь мы артиллеристы, и основное наше вооружение — это орудие. В подсумке у каждого четыре магазина, один из них заряжен трассирующими пулями. Из боевого отделения заряжающие готовы подать снаряженные магазины. Внизу вскрытые ящики с патронами, надо очень быстро заряжать, менять пустые.


КАК ПОТРОШИЛИ «ОСИНОЕ ГНЕЗДО»

Проехали первое высотное здание — девятиэтажку, за нами в колонне движется ГАЗ-66 с «васильком», но миномет не кузове, а на прицепе. Минометчики тоже укрепились, как могли: по бортам мешки с землей, ощетинились стволами автоматов.

Схема обстрела здания с боевиками
[Изображение: 0637f77b8f59.jpg]

Сзади характерный звук выстрела из гранатомета. Оборачиваюсь. Успеваю краем глаза увидеть, что стреляют из окон седьмого этажа по колонне — техники много, не промахнешься. Тут же БМП-2 подняли стволы пушек и начали стрелять по окнам. Беда в том, что палят куда попало – в оптику им плохо видно из башен,

Решение созрело быстро. До штурма Грозного меня готовили как корректировщика, поэтому и карта крупного масштаба была при себе с плановыми целями; и частоты, и позывные огневых позиций, что вокруг города раскиданы, я знал, и пароли. Но самое главное, что была у меня радиостанция «Арбалет» — маленькая, с запасными аккумуляторами. Я ее тут же включил, настроил частоту, такую частоту настроил и на радиостанции Р-123 в боевом отделении. Наводчику надел шлемофон, подключил к радиостанции. Вошли друг с другом в связь. Проверили — все нормально. Сказал наводчику: «Слушай меня и выполняй, что скажу! Все просто! Понял?!»

После этого спрыгнул на землю. Вокруг кутерьма и столпотворение; свист пуль, разрывы, вот несут раненого, горит БМП, автоматчики палят из окон. Как стрелять из орудия по «высотке»? Ведь уже проехали ее, она сзади. Ствол назад, почти на 180 градусов, не развернуть — слева вплотную частный сектор (забор, деревья), справа — два ряда техники.

Кое-как поставил самоходку поперек колонны. Вышел на связь с наводчиком, говорю; «Поворачивай ствол вправо, скажу, когда — стоп! Понял?» Он подтвердил: «Понял!» Тем временем меняю в автомате магазин, заряжаю трассирующими. «Теперь давай ствол вверх! Еще! Стоп! Смотри в прицел, даю два трассера! В окно!»

Ставлю на одиночный огонь. Стреляю трассерами в то самое окно, из которого только что вели огонь по колонне. «Видел?!» - спрашиваю по радиостанции наводчика. «Да!» — «Два снаряда, огонь!»

У меня расчет - молодцы. Снаряд в ствол загнали еще на подъезде к городу. Гильза на лотке. Несколько секунд и... выстрел! Внутри комнаты разрыв. Попал! Да как тут не попасть, каких-то 150-200 метров.

Все отлично, работаем! Работаем по окнам!

«Ствол вправо! Наблюдай трассер! Один снаряд, огонь!» Выстрел! Разрыв. Вот оторвалась панель, обнажив внутренности одной из квартир Я увидел в межкомнатной стене пробитый проем. Потом мы узнали, что боевики рубили стены, делая проходы между комнатами, благодаря чему могли перемешаться по всему этажу и открывать огонь неожиданно из любого окна.

Мы продолжали стрельбу. «Прошерстив» снарядами этаж и убедившись, что стрельба из окон прекратилась, привели орудие в походное положение, только ствол не крепили на стопор, и двинулись дальше. На связь вышел начальник бронетанковой службы, он в техническом замыкании. Ругается (шутя, конечно), что после моих выстрелов его боевую машину завалило кусками панелей от дома. Говорю в ответ, что камень лучше, чем граната от РПГ.


ДУЭЛЬ

Едем дальше. Нет, это трудно назвать ездой — плетемся, будто в пробке, продвигаемся по улице Лермонтова, Вот больница скорой помощи перекресток, слева мост через Сунжу. Там тоже стоит техника.

...Только как-то странно стоит. Лишь сейчас замечаю, что один из бэтээров возле моста лежит на боку, дымится, а второй застыл на мосту.

К орудию со стороны моста подбегает офицер, орет мне: «Давай поворачивай на мост, там танк и гранатометчики, надо долбануть!»

Да уж, вот тебе стечение обстоятельств... Рядом ни одного нашего танка — одни не доехали до перекрестка, другие уже переехали, а я как раз в центре этого «креста» стою, и офицер мне: «Не бойся, у тебя же броня! Огнем прикроем!»

«Вот, — думаю, — пехота, какая на фиг броня?!» А он не унимается: «Гранатомет в лоб не возьмет! Давай!»

Знаток артиллерии нашелся! Ну что ж, поворачиваю. Подъезжаю и вижу, что на той стороне реки частный сектор, вокруг по берегу много деревьев, дорога через мост скрывается за домом — поворот там, видимо,

И тут из-за этого дома выезжает танк, аккуратненько так, на полкорпуса. Поворачивает башню, стволом в мое орудие тычет и — стреляет. Успеваю заметить, ныряя в самоходку, что мажет он, «двоечник». Его снаряд попадает в дерево, слава богу!

А внутри орудия у нас очень напряженная работа закрутилась, такая что мама не горюй, на автомате, жить-то хочется! Снаряд в стволе, гильза пошла, почему так медленно, не понимаю, я глазом уже в прицеле, наводчик крутит рукоятки поворотного и подъемного механизмов...

Тут опять из-за речки «прилетает» выстрел. В прицеле пропала видимость, разрыв спереди. Слава богу, опять промазал.. Да, танки пошустрее будут, автоматическое заряжание — это круто!

Сейчас лопнем от напряжения, гильза зашла, клин закрылся, блокировку сняли. Надо стрелять. Кричу наводчику: «Стоп!» Опять снаружи разрыв. Жму на кнопку. Выстрел! В прицел наблюдаю разрыв, красноватая кирпичная пыль. Еще один снаряд — туда же, в это облако. Разрыв. Не слышно ответа.

С той стороны — тишина. Высовываюсь из башни, жду, когда рассеется пыль. Вижу, что от угла дома, за которым прятался танк, ничего не осталось. Танка нет. Думаю, дело в юрком механике-водителе и в разбитых оптических приборах танка. 152-мм снаряд не шутка, шарахнет — мало не покажется, да еще на такой маленькой дальности. Опять же психологическое воздействие от близкого разрыва. В общем, уехал танк.

Спрыгнул с орудия, весь трясусь. Жив, не попали сегодня в нас!


ПО КРУГУ...

Начало темнеть. Подошел тот же офицер. В двух словах объяснил, в чем было дело. Оказалось, на мосту боевики обстреляли колонну разведбата.

Закурили. Вокруг суетились бойцы, занимали оборону по берегу, окапывались. Поговорить толком не успели. Начали работать снайперы с той стороны, рядом с самоходкой убило солдата, пуля попала в шею. С обеих сторон началась стрельба. По броне орудия опять забарабанили пули. Как попасть обратно в самоходку? Ударил прикладом по башне несколько раз, крикнул, чтобы боковой люк открыли и кто-нибудь высунулся.

Появилась голова заряжающего с распахнутыми обалдевшими глазами — вот так в 19 лет, под конец XX века, у себя в России на войне оказался… Кричу, чтобы башню вправо повернули на 90 градусов, потом спокойно влезаю туда под прикрытием брони. И мы начинаем расстреливать частный сектор на той стороне. Однако стемнело, и в прицел уже ничего не видно. Осветительными ракетами не разжились, взяли парочку у разведчиков, но этого мало, это резерв — вдруг атака с той стороны. А стрелять надо.

Благо дальности выстрела маленькие. Вылез из орудия, отбежал немного в сторону, Смотрю сбоку на ствол, потом на дома, в радиостанцию командую, ствол выше или ниже направить. Потом бегу к орудию, ложусь на землю пол стволом, опять командую, ствол вправо или влево, потом за орудие, командую: «Огонь! И так по кругу».

Почти весь возимый боекомплект расстреляли, оставил двенадцать снарядов. Только в крайнем случае теперь стрелять будем. Где пополнять боезапас - не знаю, и довезут ли вообще снаряды в город?


«ПОСТАРАЕМСЯ ПЕРЕЖИТЬ»

Устал... День прошел, хочется кушать. А вокруг тишины нет и в помине, все то же — стрельба, разрывы, свист, вой. Несколько наших машин горят на перекрестке. Одна, видимо, с боеприпасами — рвутся, разлетаются и убивают кого-то... Трассера летают туда-сюда.

Орудие отвел чуть подальше от моста, немного в кювет — хоть какая-нибудь защита. Снаряд в стволе, гильза на лотке, радиостанция на приеме, Посадил дежурить наводчика за прицельные приспособления, одного номера расчета — сверху, впереди башни, ракетницы ему дал. В случае чего — «огонь на поражение»; те же «мухи», гранаты — все у него под рукой. Механику-водителю сказал сидеть на месте, в готовности к маневру, и кушать, не выходя с места.

С остальными сели трапезничать в боевом отделении, вкушать сухпай. Наступал Новый, 1995 год. Вот уж не думал, что так буду его встречать...

Поел. Сменили дежурных. Пошел искать разведчика. Нашел его недалеко, в частном доме, штаб они там сделали. По-серьезному готовились к Новому году: стол накрывали чем могли (в доме никого не было, жители ушли перед штурмом) — соленья-варенья, чем богаты, тем и рады. «Давай с нами встречать», — предложил он мне. «Встречать — это слишком по-мирному, постараемся пережить!» шутя ответил я. Так и встречали: в темноте без веселых криков, без фейерверков и праздничных салютов — «пиротехники» и так хватало. И радовались, каждый про себя, что живы...

ОБМЕН «ПОЗДРАВЛЕНИЯМИ»

...Боевики дали нам на встречу Нового года пять минут. В 0.05 начался интенсивный минометный обстрел перекрестка. Мина упала на крышу, с потолка посылалась штукатурка. «Ну все, началось», — сказал я разведчику и побежал к орудию. Молодцы, все на месте в моем расчете. С брони отправил их под орудие, чтобы, лежа на изготовку, продолжать наблюдение.

Возле моста разрывов не было, мины рвались на улице Лермонтова, от нас метров 80—100. Подбежал офицер-разведчик: «Посмотри за мост, за дома – вспышки видишь?»

И действительно, были видны вспышки, силуэты разрушенных домов ярко проецировались на фоне неба. «Из-за реки долбят, надо и нам по ним пострелять», — сказал офицер.

И постреляли. Сели с разведчиком в башню, достали план города, прикинули по вспышкам и по звуку (засек секундомером) направление и дальность стрельбы. На плане по этим данным оказалась площадь с каким-то памятником посредине. Туда мы и решили выпустить шесть снарядов, больше не мог.

Разведчик сегодня зауважал артиллерию — то, что она может, он видел впервые. Получилась полупрямая наводка: дальность — по прицелу, направление — по вспышкам. Я лег на башню и «рулил» наводчиком — куда поворачивать ствол. Потом спрыгивал, орудие стреляло. Затем опять наверх, на броню. Вновь крутим стволом, снова прыжок с брони, выстрел. Засекал время по секундной стрелке часов, вроде, совпадало по дальности со стрельбой боевиков...

Обстрел стих. «Веселый» Новый год продолжался.


ОРУДИЕ УМЕРЛО, ПРЯМО КАК ЧЕЛОВЕК...


Когда наступило утро, я увидел, что вокруг самоходки нет ни одной стреляной гильзы - они загадочным образом все исчезли (после выстрела гильза выбрасывается из орудия через специальный лючок сбоку). Могу лишь предположить, что коммерческая жилка местных жителей, сидящих по подвалам, не гаснет никогда, даже под угрозой смерти, и гильзы ночью растащили именно они. Скорее всего, поэтому после ночи десятка два трупов местных жителей появилось на улице.

Догорали наши машины на перекрестке, было относительно тихо. К мосту подъехали наши танки. Типа на смену. Я попрощался с разведчиком и поехал искать свою штурмовую группу – благо на связь с командиром группы вышел и знал, куда двигаться. Начиналось 1 января 1995 года. Как встретишь Новый год, так его и проведешь! А впереди еще было много тяжелых январских дней, много смертей и неизвестности.

… Мое многострадальное оружие вывели из строя окончательно 11 января. Снаряд, наш снаряд, чиркнул по дереву (спасибо дереву), изменил траекторию и разорвался у катка ровно посредине гусеницы с правой по ходу движения стороны самоходки. Мы внутри ничего не поняли, просто вдруг неожиданно орудие качнуло, в броне появилось много дырочек, и в башню ворвалось солнце.

Схема стрельбы с закрытых позиций в городе
[Изображение: 93e32e3550f4.jpg]

Орудие умерло, прямо как человек. Оно истекло солярой, маслом, антифризом, осколками брони, были пробиты все системы. На белом снегу из-под него растекалось черно-коричневое пятно...

Слава богу, весь расчет остался цел, даже никого не зацепило. Спасибо ящикам, висящим по бокам. Я остался «безлошадным». Уже вечером получил задачу убыть рано утром в одно из зданий, поближе к крыше, на корректировку. Так пригодилась моя доновогодняя подготовка артиллерийского корректировщика...

Вообще, можно долго рассказывать, много было интересных и страшных моментов, на книгу хватит. Но вот пока этим поделился.


СОВЕТЫ НАПОСЛЕДОК

Когда приходилось выполнять огневые задачи с закрытых огневых позиций в городе, то пользовались следующим методом. Имелись план города, карта масштаба 1:10000. Определить координаты огневой позиции не представлялось трудным, а вот с углами было посложнее. С получением координат целей делали так:
по плану определяли дирекционный угол улицы с помощью артиллерийского круга и линейки;
устанавливали буссоль (или по центру улицы, или по бордюру) и выставляли на ней определенный по карте угол, то есть ориентировали по известному дирекционному углу;
определяли основное направление стрельбы;
совершали последовательно все действия, выполняемые старшим офицером батареи по ориентированию орудий и наводке их на цель;
выполняли огневые задачи.

Все это, конечно, без претензий на большую точность и отсутствие ошибок. Хотя дальности были небольшие, до 5 км, так что даже ошибка определения дирекционного угла в 0-10 была незначительна.

(Р. Спирин, «Солдат удачи»)

http://modernarmy.ru/article/219
Ответ
#6
Как я понял, господа, эта тема есть интересна многим. Рекомендую сайт http://artofwar.ru/. Там вояки пытаются вместо автомата взять в в руки клавиатуру. Тем, кто знають этот сайт-дык не все его знают, тем, кто не знает, но направленно пришёл на эту ветку-рекомендую начать с г-на Загорцева, А.В.  А "Солдат Фортуны"-великолепнейшее издание, ообенно русской редакции, но это-только журнал.

Как нам преподаватели говорили-шут с ним, не знать. Но знать, где искать и найти. И ваапще-иметь желание найти.
Ответ
#7
Авиация в Афганской войне 1979-1989 гг.

[Изображение: 4b7eab3d47b1.jpg]
Схема расположения аэродромов в Афганистане

Интерес Советского Союза, а затем и его правопреемника, Российской Федерации, к Афганистану имеет очень давнюю историю. В середине XIX века эта горная страна с сильно пересеченной местностью стала ареной соперничества между Российской империей, стремившейся расширить сферу своего влияния и приобрести порт на берегу Индийского океана, и Британской империей, преисполненной решимости защитить свои интересы в Индии. После Второй мировой войны внимание Советского Союза к этому региону в значительной мере усилилось. Как Афганистан, так и Иран имели общие с СССР границы протяженностью несколько тысяч километров и представляли собой буферные государства против враждебных Советскому Союзу сил. СССР еще в 1925 г. начал оказывать помощь королевским ВВС Афганистана, и в 50-е гг. XX века стал для них основным поставщиком боевой техники.

В 1973 г. монархия в Афганистане была свергнута, но пришедшее к власти республиканское правительство во главе с генералом Мухаммедом Даудом продолжало поддерживать с Москвой дружеские отношения. Вооруженные силы страны были оснащены новой советской техникой, которая была закуплена в большом количестве. Особенно это коснулось ВВС, где к концу 70-х гг. в строю находилось свыше 180 единиц боевой техники, включая истребители МиГ-17, МиГ-19 и МиГ-21, штурмовики Су-7БМ и бомбардировщики Ил-28.

В апреле 1978 г. произошел военный переворот. Дауд погиб, а у власти оказалась Народно-Демократическая партия Афганистана (НДПА) во главе с Мухаммедом Hyp Тараки. Вскоре его сменил Хафизулла Амин, получивший образование в Америке и по этой причине не пользовавшийся доверием в СССР. В стране поспешно начала проводиться земельная реформа, что вызвало недовольство широких слоев населения. Вспыхнуло восстание. На сторону повстанцев перешло несколько армейских частей. В марте 1979 г. силы мятежников выросли настолько, что они даже смогли захватить Герат, крупный город на западе страны, где казнили сотни правительственных военнослужащих, а также около полусотни советских советников и членов их семей.

ПОДГОТОВКА К ВТОРЖЕНИЮ

В этот момент в Афганистане находилось свыше тысячи советников из СССР. Не желая и далее рисковать их жизнями, в Советском Союзе приступили к планированию операции по вводу своих войск в эту страну, что должно было по замыслу советских стратегов привести к стабилизации внутреннего политического положения в Афганистане. Однако судьба советников была не единственным фактором, беспокоившим СССР. Советское руководство было также серьезно встревожено очевидным возрождением мусульманского фундаментализма и хотело посредством предстоящего вторжения послать недвусмысленные предупреждения в адрес Ирана и Пакистана. Генерал армии Епишев, кроме того, подписал соглашение с тогдашним афганским правительством, по которому Афганистану были поставлены 100 танков Т-62 и 18 вертолетов огневой поддержки Ми-24.

Дальнейшие нападения повстанцев привели к тому, что СССР поставил кабульскому режиму еще 18 вертолетов Ми-24, в числе которых было несколько машин огневой поддержки модификации Д. В декабре 1978 г. был подписан советско-афганский договор о дружбе. В ООН его зарегистрировали в сентябре 1989 г. Согласно этому пакту в случае угрозы безопасности какой-либо из сторон другая сторона получала право на интервенцию для ликвидации такой угрозы. За несколько недель до начала вторжения советское командование сосредоточило на авиабазах в Баграме и Шинданде. предоставленных в его распоряжение, ударные части численностью до 6000 солдат. В период с 24 по 26 декабря 1979 года, когда все западные страны в политическом и военном отношении были бессильны что-либо предпринять, резко возросла интенсивность советских воздушных перевозок. Всего было отмечено около 300 рейсов военно-транспортной авиации.

27 декабря советский спецназ атаковал президентский дворец в Кабуле, и после свержения Амина у власти был поставлен бывший заместитель премьер-министра Бабрак Кармаль, который до начала вторжения находился в ссылке. Одновременно 15-тысячная советская группировка войск начала свое продвижение от советской границы в глубь Афганистана. Ее прикрывали с воздуха истребители-бомбардировщики МиГ-21 и вертолеты огневой поддержки Ми-24.

Афганские представители исламского движения фундаменталистов оказали сильное сопротивление в сельской местности, объявив советским войскам джихад, «священную войну». США начали тайно поставлять повстанцам оружие. Первоначально они организовали поставки оружия советского производства из Египта.

Как когда-то англичане, и советские военные обнаружили, что территорию Афганистана просто невозможно контролировать. Моджахеды, действовавшие мелкими группами, без труда находили убежище в гористой местности и далеких долинах. Советские базы и аэродромы, разбросанные по всей стране, были островками во враждебном мире.

Вскоре боевые действия зашли в тупик. Советские войска регулярно проводили операции по очистке той или иной местности от повстанцев, однако, как только они уходили обратно, моджахеды возвращались опять. В качестве средств огневой поддержки советское командование широко использовало вертолеты. В операциях также принимали участие как истребители-бомбардировщики, базировавшиеся в самом Афганистане, так и дальние бомбардировщики, действовавшие с баз в Советском Союзе. Была выработана специальная тактика, которая заключалась в том, что мобильные наземные силы выгоняли повстанцев на открытую местность, где их с воздуха уничтожали вертолеты.


УСЛОВИЯ ВЕДЕНИЯ БОЕВЫХ ДЕЙСТВИЙ АВИАЦИИ НА ТЕРРИТОРИИ АФГАНИСТАНА

70% территории Афганистана занимают горы с бедной растительностью. Высота горного хребта Гиндукуш – до 6-7 тыс. м. Глубина ущелий достигает 3000 м, причем ширина некоторых из них такова, что там не может развернуться даже вертолет. На севере страны – равнина, на юге и юго-западе – большая пустыня.

Нагромождения скал и камней крайне затрудняют обнаружение наземных целей.

8 месяцев в году над Афганистаном стоит солнечная, жаркая погода. Температура до +50 градусов. Но в это время возможно ограничение по летной погоде из-за пылевых бурь и слишком высокой температуры воздуха.

Горы затрудняют использование наземных РТС. Основным способом самолетовождения считается полет по курсу и времени с постоянным ведением контроля пути по визуальным ориентирам. Однако однообразие горного рельефа затрудняет ориентирование.

Аэродромы и посадочные площадки находятся на значительном превышении над уровнем моря (до 2500 м). Это уменьшает радиус действия боевой авиации и время нахождения над полем боя.


ВОЕННО-ТРАНСПОРТНАЯ АВИАЦИЯ В АФГАНИСТАНЕ

В условиях, когда передвижение военных колонн по дорогам было сопряжено со значительным риском и требовало очень сильного охранения, советские и афганские войска вынуждены были использовать в основном транспортную авиацию как для доставки живой силы и техники из СССР в Афганистан, так и для передислокации войск внутри страны. Что интересно, многие советские транспортные самолеты, летавшие в Афганистан, несли опознавательные знаки Аэрофлота, хотя их пилотировали экипажи ВТА.

Основными типами военно-транспортных самолетов, применявшихся для перевозок войск и грузов в Афганистане, были Ан-22 «Антей», Ил-76 и Ан-26.

Ан-22 был самым большим транспортным самолетом из всех, что совершали регулярные полеты в Афганистан. Однако основную часть перевозок как из СССР в Афганистан, так и внутри Афганистана вынес на себе реактивный Ил-76. К моменту ввода войск в Афганистан советская ВТА уже, в основном, успела перевооружиться данными машинами вместо турбовинтовых Ан-12. Впрочем, от Ан-12 тоже полностью не отказались.

ВВС Афганистана обладали небольшой транспортной авиацией, имевшей на вооружении различные типы самолетов. Самым современным из них был Ан-26. Оборудованный вспомогательной силовой установкой, расположенной в мотогондоле, Ан-26 отлично зарекомендовал себя в условиях жары и высокогорья и оказался незаменим для перевозок небольших грузов.

Военно-транспортная авиация (ВТА) ВВС СССР начала применяться для переброски грузов на военные аэродромы Афганистана еще в предвоенный период. На аэродроме Баграм уже в это время базировались вертолетная эскадрилья 280 овп и военно-транспортная эскадрилья (отряд) из 10 самолетов Ан-12.

25 декабря 1979 года в 18.00 по местному времени началась переброска по воздуху десанта в составе 103-й ВДД и отдельного ПДП. В этой операции было задействовано 55 самолетов ВТА. Протяженность маршрута составляла более 2 тыс. км, и несколько раз самолетам приходилось идти в режиме полного радиомолчания. Посадка самолетов производилась на аэродромах Кабул и Баграм. На разгрузку отводилось 10-15 минут.

Военно-транспортной авиацией было совершено 343 самолето-рейса, в том числе 66 рейсов Ан-22, 77 - Ил-76, 200 - Ан-12, затрачено всего 47 часов. Таким образом, воздушный транспорт доставил в Афганистан первые советские воинские части общей численностью 7700 человек, с 894 единицами боевой техники. Помимо личного состава и боевой техники, было доставлено 1062 тонны различных грузов. Однако это было всего лишь 2% от общего объема грузов, которые предстояло доставить в Афганистан транспортной авиации.

В это же время ВТА и десантники понесли первые потери в Афганистане. В 19.35 25 декабря при заходе на посадку в Кабуле врезался в гору и взорвался самолет Ил-76 под командованием капитана Головчина В.В., на борту которого находилось 37 десантников и 7 человек экипажа. Утром 26 декабря генерал Егоров на вертолете из эскадрильи 280-го овп вылетел в район катастрофы. Однако начать поисково-спасательную операцию не было возможности как из-за погодных условий, так и из-за отсутствия необходимых сил и средств. В спешном порядке были вызваны альпинисты из армейского спортивного клуба, которые тренировались в Средней Азии. Им выдали оружие, придали 5 десантников в качестве охраны, и направили в район падения. 1 января 1980 г., после трех дней поисков, в горах была обнаружена кабина самолета с телом командира. Скорее всего, самолет зацепился за один из горных пиков, и разломился пополам…

В последующих боевых действиях именно повседневная работа военно-транспортной авиации в значительной мере обеспечивала действия всего Ограниченного контингента. Ежемесячно выполнялось от 150 до 200 рейсов как внутри Афганистана, так и в Советский Союз и обратно. При подготовке и во время проведения крупномасштабных операций количество вылетов ВТА доходило до 400-500 в месяц. Экипажи непрерывно выполняли задачи по снабжению контингента советских войск всем необходимым не только для боевых действий, но и для жизни. Части ВТА обеспечивали маневр фронтовой и армейской авиации. Немалую долю в общем объеме перевозок составляли и гуманитарные грузы, предназначенные для афганцев. Регулярно облетали гарнизоны и забирали тяжело раненых и больных санитарные самолеты, под которые по мобилизационному плану были переоборудованы пассажирские самолеты Ил-18.

Полеты на перевозку осуществлялись, как правило с предельной загрузкой. Доставка грузов и боеприпасов транспортной авиацией осуществлялась при нижней границе облачности 1000 метров. Однако это правило часто нарушалось в связи с требованиями боевой обстановки,  и наиболее подготовленные экипажи частей ВТА выполняли полёты и при нижней границе облачности 800, и даже 600 метров.

В связи с разговором о транспортной авиации нельзя не упомянуть зловещий символ афганской войны – «Чёрный тюльпан». Так назывался военно-транспортный самолет Ан-12, применявшийся для перевозки гробов с погибшими. Вообще-то это название пошло от названия похоронного предприятия в Ташкенте, производящего гробы, обитые цинком, специально для ОКСВ. В самолёт загружали обычно от восьми до пятнадцати гробов, сопровождал этот груз офицер из подразделения откуда были погибшие или близкий друг, который был в бою вместе с погибшем товарищем. Доставив груз в Союз, их передавали в райвоенкоматы, откуда призывались погибшие.

Всего экипажи только военно-транспортной авиации выполнили в Афганистане 27 тысяч самолёто-рейсов (из них 14700 – в условиях противодействия ПВО противника), перевезли более 880 тысяч человек личного состава и около 430 тысяч тонн различных грузов. Более 1700 военнослужащих ВТА награждены орденами и медалями. За время войны потеряно от зенитного огня душманов и в результате несчастных случаев 2 Ил-76, 5 Ан-26, 8 АН-12 и 1 Ан-30. Излюбленной тактикой моджахедов было размещать зенитные средства около советских авиабаз, и «подлавливать» самолеты на взлете или посадке. Так, в феврале 1983 г. над аэродромом Джелалабад при заходе на посадку из ПЗРК сбит Ан-12, все члены экипажа погибли. А уже в июле того же года над тем же аэродромом на взлете из ДШК сбит еще один Ан-12. На борту находилось 8 человек, все они погибли.


ФРОНТОВАЯ АВИАЦИЯ В АФГАНИСТАНЕ

Истребительная и истребительно-бомбардировочная авиация в Афганистане решали следующие задачи:
авиационная поддержка войск, прикрытие транспортных колонн и сопровождение сухопутных войск в рейдовых операциях;
авиационные удары по выявленным объектам противника;
прикрытие вертолетных подразделений;
уничтожение огневых точек, опорных пунктов моджахедов;
воздушная разведка;
прикрытие территории ДРА в общей системе ПВО.

[Изображение: e7495a0851df.jpg]
МиГ-21бис в полете над Афганистаном. На подвеске - ФАБ-500.

Основная тяжесть боевой работы во время Афганской войны лежала на ВВС 40-й армии (до 1980 г. - 34-й авиационный корпус). В разное время, в порядке ротации воинских частей, через авиацию 40-й армии прошли шесть истребительных авиационных полков (иап), один штурмовой авиационный полк (шап), одна отдельная штурмовая авиационная эскадрилья (ошаэ), один отдельный смешанный авиационный полк (осап), четыре истребительно-бомбардировочных авиационных полка (ибап), восемь отдельных вертолётных авиационных полков (овап), одиннадцать отдельных вертолётных авиационных эскадрилий (оваэ).

Штаб ВВС 40-й армии находился в Кабуле. Основными местами базирования авиации были аэродромы Кабул, Кандагар и Баграм. Аэродромы имели оснащение из СССР, что упрощало задачу ремонта и обслуживания на них советских самолетов. По воспоминания авиаторов, бытовые условия там в первую зиму были настоящим кошмаром. Жили в палатках и землянках, кое-как спасаясь от снега и холодного дождя. Одежду не снимали по две недели – стирать ее было все равно негде. Но со временем вокруг авиабаз выросли настоящие городки, с электростанциями, котельными и водопроводом.

Надо сказать, что в первое время после ввода ОКСВ советское руководство не исключало вторжения в Афганистан войск дружественных США стран Ближнего Востока, и даже самих США. Исходя из такого варианта развития событий нужна была истребительная авиация. В дальнейшем все истребители выполняли чисто штурмовые задачи – авиации у моджахедов не было.

Для поражения живой силы, незащищенных и легкобронированных целей использовались разовые бомбовые кассеты (РБК), пушки, НУРС С-5 и С-24 с неконтактными радиовзрывателями для подрыва на высоте 15-30 м. Для поражения защищенных, а также  площадных целей, использовались фугасные и осколочно-фугасные авиабомбы калибром 250-500 кг и НУРС С-24 с контактным взрывателем.

[Изображение: afcbb4b6e5b8.jpg]
Штурмовик Су-25 - "расческа"

Истребительная группировка авиации 40-й армии на первом этапе была представлена самолетами МиГ-21бис – последней модификацией МиГ-21. Имелись машины двух исполнений: в обычной комплектации и с дополнительным комплектом радиосистемы ближней навигации РСБН. Последняя существенно упрощала полеты в сложных условиях, делая возможным круглосуточное выполнение снижения и захода на посадку даже при ограниченной видимости по приборам. Заход инструментальным способом допускался до высоты 50 м в любое время суток и в любых метеоусловиях. Еще одним достоинством МиГ-21бис была увеличенная дальность полета с подфюзеляжным подвесным баком (до 1480 км) и увеличенные возможности по весу и арсеналу вооружения (до полутора тонн бомб, 32-зарядные блоки УБ-32, пушка ГШ-23Л). Таким образом, далеко не новый МиГ-21бис по некоторым параметрам превосходил даже более современные машины, такие, как МиГ-23.

В качестве чисто ударных самолетов использовалась более старая модификация «двадцать первого» - МиГ-21ПФМ (в марте 1980 г. подразделения, вооруженные ими были отозваны и перевооружены более современными МиГ-21СМ). Как истребители, они уже не представляли ценности, а обстреливать и бомбить наземные объекты еще вполне были способны.

Первый случай боестолкновения с применением авиации произошел 9 января 1980 г. Афганские партизаны успешно атаковали войсковую колонну, шедшую из Термеза на Файзабад. Потери убитыми в колонне составили 42 человека. Была вызвана боевая авиация. Самолеты работали парами, по очереди, расстреляв НУРСами большое количество пеших моджахедов и кавалерии практически на открытой местности.

Уже в феврале-марте 1980 г. авиация применялась «вовсю»: истребители-бомбардировщики поддерживали продвижение мотострелковых частей, ликвидировавших очаги сопротивления моджахедов. Первая крупная операция такого рода была проведена в марте в провинции Кунар. Усиленный мотострелковый полк должен был пройти к населенному пункту Асабад, чтобы деблокировать гарнизон правительственных войск. К городу вела единственная дорога, шедшая, в основном, по горным карнизам. Истребители-бомбардировщики поддерживали продвижение наземных войск, однако малоразмерные огневые точки было трудно обнаружить в скалах, тем более, на большой скорости, и удары приходилось наносить, в основном, по площадям. Находившиеся в боевых порядках наземных войск авианаводчики сами часто не могли определить, откуда ведется огонь. Не обошлось и без ударов по своим подразделениям, но к счастью, погибших не было.

Еще одним распространенным методом боевой работы стали  разведывательно-ударные действия, в просторечии – «охота». Истребители-бомбардировщики проводили разведку в назначенных зонах, а при обнаружении целей атаковали их, получив предварительно разрешение на применение оружия.

Впоследствии в Афганистан были направлены более современные советские фронтовые истребители МиГ-23МЛ/МЛД. Они, также как и МиГ-21 выполняли, в основном, наземные удары (за исключением редких столкновений с ВВС Пакистана) и зарекомендовали себя очень хорошо.

Штурмовая авиация в Афганистане была представлена истребителями-бомбардировщиками Су-17 и бронированными дозвуковыми штурмовиками Су-25. Последний особенно хорошо оказался приспособлен для минирования с воздуха. Привлекался он и для ударов по заранее намеченным целям, и для поддержки войск. Также Су-25 вели самостоятельные разведывательно-ударные действия, охотясь на караваны и места стоянок афганских партизан. Боевая загрузка при этом выбиралась универсальной и включала пару бомб или РБК калибра 250–500 кг и два блока УБ-32 или Б-8. Признанием заслуг Су-25 являлся тот факт, что боеприпасы, пришедшие из Союза, в первую очередь распределялись в пользу этих самолетов, так как они давали лучший результат. Да и авианаводчики предпочитали работать с чистыми штурмовиками,  а не истребителями-бомбардировщиками – бронезащита и меньшая скорость позволяли им отработать по наземным целям  высоты 600-1000 м (истребители – с 2000-2500 м), с минимальным риском «зацепить» своих. Авианаводчики особо отмечали аккуратность атак штурмовиков, мощь их ударов и способность к «точечной работе».

А вот истребитель-бомбардировщик МиГ-27Д не нашел широкого применения в Афганистане. Этот самолет создавался для воздушных операций в Западной Европе, в ходе которых предусматривалось нанесение ударов с малых высот. Он был оборудован современной авионикой, но оказался ненужным в условиях Афганистана, где преимуществом пользовалась эффективная, простая и надежная авиатехника.

Тактика действий ударных самолетов зависела от боевой обстановки, погодных условий, характеристик цели и боевой задачи. Как правило, выделялось 4 группы:
подавления ПВО (2-4 истребителя-бомбардировщика) – наносила удар НУРСами или РБК в районе цели и по обе стороны от боевого курса;
целеуказания (2 Ми-8 или пара самолетов) – обозначала цель НУРСами;
ударная группа (4-8 истребителей-бомбардировщиков) – для нанесения основного удара по цели;
группа контроля результатов удара (2 самолета-разведчика).

Удар с пикирования парой
[Изображение: 3d2592f0eaa4.jpg]

"Карусель"
[Изображение: efeb239a9053.jpg]

Бомбовый удар с кабрирования
[Изображение: 1e01d9759fae.jpg]

Ночной удар
[Изображение: 346f28a95c70.jpg]

Впрочем такая схема была актуальна скорее для боевой работы над равниной, где много места. В узких ущельях применялся один максимально мощный бомбово-штурмовой удар, чтобы противник не успел рассредоточиться.

Применялись следующие приемы нанесения ударов:

Удар с пикирования парой - после обнаружения цели ведущий выполнял доворот со скольжением и полупереворотом, вводил самолет в пикирование, обычно под углом 30–40 или более крутым снижением. Высота сброса бомб и нижняя граница вывода определялись по условиям безопасности от огня ПВО, осколков собственных бомб и особенностей горного рельефа. Ведомый перед атакой отставал от ведущего, увеличивая дистанцию для свободы маневра и, самостоятельно прицеливаясь, следом за ним строил боевой заход

«Карусель» - более сложная схема, при которой самолеты заходят для бомбометания с небольшими ударами, обеспечивая непрерывное воздействие на цель. Требовала точного расчета и согласованности действий.

Бомбометание с кабрирования – использовался для поражения целей с известным местоположением, как правило, площадных. Таким образом, можно было перебросить бомбы, например, через горный хребет, оставаясь вне зоны действия ПВО. Разогнавшись в пологом снижении, самолет выполнял горку с углом 25–30о (или до 45о) с отделением бомб в верхней точке и отворачивал в сторону. Бомбы уходили вверх по траектории, пролетая к цели еще несколько километров

Ночной удар - ведущий, обнаружив цель или ориентируясь на ее примерное местоположение, сбрасывает парашютные световые авиабомбы с высоты 2000–3000 м и в следующем заходе наносит удар, используя 6–8 минут подсветки. При действии парой ведомый, следующий по условиям безопасности ночного полета с интервалом 2–3 минуты, атакует бомбами, НАР или пушечным огнем с пологого пикирования с дистанции 1500–2000 м. Для скрытности боевое маневрирование выполнялось с нахождением над факелами САБ, где самолеты оставались невидимыми в темноте.

С 1984 г. в Афганистане начинают задействоваться фронтовые бомбардировщики Су-24. Эти самолеты могли нести 7000 кг бомбовой нагрузки, обладали дальностью 2400 км, и могли использоваться с аэродромов Туркестанского и Среднеазиатского военных округов. Непосредственным поводом для их привлечения к военным действиям стало планировавшееся на весну-лето 1984 г. грандиозное наступление советских войск на Панджшерскю долину – оплот известного полевого командира Ахмад Шаха Масуда. В этой операции Су-24 производили ковровые бомбардировки оборонительных позиций моджахедов по пути следования советских войск. Бомбардировки производились с высоты 5000 м. Впрочем, особого успеха они не принесли – отчасти из-за слишком большой скорости бомбардировщиков и невысокой эффективности бомб (чтобы разрушить глинобитное строение с толстыми стенами, требовалось прямое попадание), отчасти потому, что Ахмад Шах Масуд заблаговременно вывел свои основные силы из долины.

Су-24 зарекомендовал себя надежной машиной, но его возможности для противопартизанской войны были избыточными. Тем не менее, там, где требовалось тотальное уничтожение всего живого, они справлялись лучше всего. Предпочтение отдавалось мощным авиабомбам ФАБ-1500 в связке с РБК-500. Первыми земли достигали ФАБ-1500, разрушая стены дувалов, а за ними прилетали уже РБК-500. Последние при взрыве давали разлет сотен тысяч стальных 5,5-мм шариков, иссекая все в труху на площади 400 на 600 м. Если моджахеды прятались в «зеленке», их выкашивало вместе с ней.

Постепенно усиление ПВО моджахедов привело к тому, что в конце войны Су-24 вынуждены были работать уже с 7500-8000 м, соответственно, точность бомбометания стала очень приблизительной.

Су-24 работали в Афганистане до самого вывода ОКСВ. В дни вывода советских войск бомбардировщики «рубили хвосты», нанося удары по Салангу, Чарикарской долине, районам от Кабула и до Пянджа. Более того, уже после ухода советского контингента Су-24 некоторое время находились в готовности оказать поддержку войскам Наджибуллы в случае непосредственной угрозы Кабулу со стороны оппозиции. Впрочем, штурма города так и не последовало, и 6 марта бомбардировщикам был дан «отбой».

За время Афганской войны потери советских ударных самолетов оказались довольно существенными: 21 МиГ-21, 11 МиГ-23, 34 Су-17 и СУ-22 (экспортный вариант Су-17), 1 Су-24 (в результате несчастного случая), 36 Су-25, 2 Як-28 и 1 Як-38.


ДАЛЬНЯЯ АВИАЦИЯ

Дальняя авиация в Афганистане была представлена самолетами Ту-16, Ту-22М2, а позже – новейшими на то время Ту-22М3. Самолеты Дальней авиации были перебазированы из других регионов Советского Союза поближе к Афганистану – на аэродромы Хайдабад, Семипалатинск, Мары и Мары-2.

Преимущества Дальней авиации, из-за которых столь мощную силу привлекли к боевой работе в Афганистане, были следующие:
возможность «накрыть» любую точку Афганистана с аэродромов на советской территории;
большая бомбовая нагрузка (на Ту-16 – до 9 т);
возможность применения авиабомб калибром 3000, 5000 и 9000 кг.
независимость от погодных условий;
более совершенное, чем на самолетах фронтовой авиации, навигационное оборудование;
неуязвимость от зенитного огня душманов, так как полет и бомбометание производились на высотах порядка 10 км.

Впрочем, если фронтовые бомбардировщики Су-24 плохо подходили для противопартизанской войны, то самолеты Дальней авиации создавались вообще не для этих целей. Они предназначены в первую очередь для сокрушения стратегических объектов и тыла противника, а партизаны, как правило, все свое имущество носили с собой и не имели развитой инфраструктуры.

Единственный случай боевого применения Дальней авиации более-менее по назначению – бомбардировка лазуритовых копей в уезде Джарма, представлявших собой экономическую основу мощи Ахмад Шаха Масуда. Бомбометание велось с высоты 10-12 тыс.м, при этом сами копи находились на высоте 6729 м над уровнем моря. Результативность бомбардировки установить не удалось.

Следующей операцией с участием Дальней авиации стало уже упоминавшееся выше наступление на Панджшер в 1984 г. Ту-16 и Ту-22М2, как и бомбардировщики Су-24, не смогли реализовать здесь свой потенциал. Их бомбы калибров 3000, 5000 и 9000 кг вообще не соответствовали задачам борьбы с живой силой – они появились в 1940-х гг., как средство борьбы с крупными кораблями. Между тем радиус летального поражения ударной волной ФАБ-3000 не превышал 39 м и даже для ФАБ-9000 оставался в пределах 57 м.

Тем не менее, с 1986 г. Дальняя авиация снова привлекается к работе в Афганистане. На этот раз ее задачей стало разрушение пещер и других укрепленных объектов моджахедов. Часто такие укрытия, будучи вырубленными в цельной скале, выдерживали попадания 500-киллограмовых авиабомб. Здесь пригодились авиабомбы крупных калибров. Фугасный удар вызывал растрескивание и обвал пещер. Хорошие результаты давало бомбометание по склонам. Сход огромной массы камней наглухо заваливал входы в пещеры, перерезал немногочисленные горные тропы, вызывал обрушения карнизов. Все это создавало дополнительные трудности для партизан.

Осенью 1988 г. была создана отдельная группа Дальней авиации, основной задачей которой было прикрытие частей, выводимых из ДРА. В нее включили Ту-16 251-гоГв.ТБАП из Белой Церкви и две эскадрильи Ту-22М3 из полтавского 185-го Гв.ТБАП. В это время бомбардировки приобрели характер противовеса усиливающейся партизанской активности, поскольку наземные части Советской Армии уже начали выводиться, а от афганских союзников было мало толку. Кабул уже постоянно подвергался ракетным обстрелам со стороны различных группировок моджахедов, и для ответа им привлекали «дальников». Они бомбили окрестности города, обращая особенное внимание на те места, откуда были замечены пуски, но результативность боевой работы была невысокой – пусковые установки монтировались, в основном, на автомобилях и быстро уходили из-под удара. В конце ноября 1988 г. бомбардировке вновь подверглись лазуритовые и изумрудные копи Масуда.

Самолеты Дальней авиации работали под прикрытием истребителей. Опасались, прежде всего, пакистанской авиации. Использование Ту-22М3 тепловых ловушек для отвлечения ракет моджахедов с инфракрасными ГСН было обычной практикой. В боевых порядках Ту-22М3 также шли три самолета РЭБ Ту-22ПД, задачей которых был срыв возможного пуска пакистанских ракет ЗРК «Кроталь» и, особенно, атак F-16.

С начала февраля 1989 г. вылеты выполнялись без сопровождения Ту-22ПД, так как большая часть целей находилась в центральных районах, вдали от границы. Последний боевой вылет экипажей отдельной группы Дальней авиации практически совпал с моментом полного вывода войск. 14 февраля, когда границу оставалось пересечь только генералу Громову со своим сопровождением, «дальники» бомбили северные районы. Афганское правительство настаивало на продолжении бомбардировок Дальней авиацией в качестве компенсации ухода 40-й армии, но на это не пошли. Тем не менее, «дальники» задержались на аэродроме Мары на три недели после вывода войск, в боевой готовности «на всякий случай», и покинули его только 13 марта 1989 г. За время войны в Афганистане Дальней авиации удалось обойтись без потерь.


ВЕРТОЛЁТНАЯ ВОЙНА

По оценкам авианаводчиков, работавших в боевых порядках наземных подразделений, именно вертолеты обладали наивысшей эффективностью при огневой поддержке. Применение вертолетов позволило советскому командованию оперативно реагировать на партизанскую тактику моджахедов. Вертолеты использовались для огневой поддержки наземных подразделений, преследования отходящего противника, воздушного патрулирования местности и сопровождения автоколонн, высадки десантов на ключевых позициях, снабжения войск, спасения сбитых летчиков и эвакуации тяжелораненых. (Правда, в районах с превышением над уровнем моря свыше 2500-3000 м вертолеты уже работали на пределе своих возможностей, и здесь огневую поддержку войскам оказывали Су-25).

Моджахеды позируют на сбитом Ми-8
[Изображение: 93ec54f422dc.jpg]

Вертолеты стали настоящими летающими танками и бронетранспортерами, которым не страшна была самая пересеченная местность. Именно поэтому вертолеты были приоритетными целями для огня моджахедов. Излюбленной тактикой моджахедов было дать пролететь вертолету над их замаскированными позициями, а затем открыть огонь вдогонку. В мае 1980 года впервые появились в воздухе Ми-24, вооруженные пулеметами для стрельбы назад.

Ми-24 – боевой вертолет с частично бронированным корпусом. В базовой версии вооружение включало крупнокалиберный пулемет для стрельбы вперед, блоки НУРСов, и 4 ПТУР комплекса «Фаланга-М». Впоследствии неоднократно модифицировался. Самой массовой версией стал Ми-24В с подвижной пулеметной установкой УСПУ-24 с четырехствольным 12,7-мм пулеметом ЯкБ-12,7, 16 ПТУР и блоками вооружения с неуправляемыми авиационными ракетами (НАР) различных типов. Дополнительно вертолет мог нести бомбовое вооружение.

Ми-24 сыграли ведущую роль в Афганской войне. К концу 1980-г количество Ми-24 в 40-й армии было доведено до 251 единицы. В бою Ми-24, как правило, выпускал ракеты с 1200-1500 м, а на дистанции 800-1000 м открывал огонь из пулемета. Вертолетное вооружение было достаточно эффективным против живой силы противника: каждая боеголовка НАР С-8 обеспечивала сплошное поражение в радиусе 10-12 м, а четырехствольный пулемет давал особенно мощный и точный огонь и пробивал дувал толщиной до полуметра. Для разрушения укрепленных объектов, устойчивых к НАР, использовались авиабомбы калибром 250 и 500 кг или зажигательные баки калибром 500 кг.

В первые месяцы после ввода советских войск для усиления вертолетной поддержки с воздуха к вертолетам Ми-24 добавились Ми-8, причем некоторые из машин были позаимствованы у гражданской авиакомпании «Аэрофлот». Ми-8 не обладали столь грозной огневой мощью, как Ми-24, зато были незаменимы в десантных операциях.

Объемы повседневной боевой работы, проведенной вертолетчиками, не поддаются никакому описанию. Если в 1985 г. среднее число вылетов на один Су-25 составляло 216, а на МиГ-23 – 112, то на один вертолет в среднем приходилось 360-400 вылетов, а у отдельных машин количество вылетов за год доходило до тысячи.

Отсюда и ужасающее, по сравнению с другими типами авиатехники, количество потерь – 333 машины, из них 28 тяжелых транспортных вертолета Ми-6, 174 транспортно-боевых Ми-8 и 127 боевых Ми-24, 4 Ми-9 и Ми-10. К этому количеству следует добавить еще 338 Ми-8/17 и Ми-25/35 афганской армии.

Многие из этих машин не были сбиты непосредственно огнем моджахедов, и внешне их гибель выглядела как несчастный случай. Однако аварии вертолетов, происходили, в основном, вследствие выхода на рискованные режимы полета в экстремальных условиях боя. Например, попытка уйти от обстрела ракетами на «бреющем» полете, в результате – столкновение с землей.


ПРОТИВОВОЗДУШНАЯ ОБОРОНА МОДЖАХЕДОВ

В начальный период войны ПВО моджахедов составляло ручное стрелковое оружие. К тому же выучки для стрельбы по летящим самолетам у них не было. В первое время применялся «китайский метод», когда весь отряд открывал массированный огонь перед самолетом в расчете, что тот налетит на стену пуль.

Но со временем душманы обзавелись крупнокалиберными пулеметами ДШК и 14,5-мм зенитными горными установками ЗГУ с дальностью поражения до 2000 м. По сообщениям летчиков, горы буквально «искрили», особенно возле партизанских баз и опорных пунктов. В 1985 г. отряды Ахмада Шаха Масуда получили 30 20-м швейцарских зениток «Эрликон-Берле» с досягаемостью 2000 м. Постепенно моджахеды научились строить систему ПВО вокруг своих баз, пользуясь горным рельефом. Огневые точки маскировались и разносились так, чтобы при атаке одной из них самолет или вертолет попадал под обстрел других. Машины стали все чаще «привозить» пулевые пробоины. Подчас повреждения бывали весьма серьезными.

В ответ советской авиацией на боевых операциях стали выделяться специальные группы подавления ПВО из истребителей с НАР или РБК с шариковым либо осколочным снаряжением. При этом следовало добиваться прямых попаданий. Уничтожение расчета ничего не решало – на место убитых тут же вставали другие моджахеды. Только выведение из строя самого огневого средства могло заставить «замолчать» огневую точку.

Дальнейшее увеличение противовоздушных возможностей моджахедов связано с насыщением их ПВО ПЗРК разных типов, которые окольными путями попадали в Афганистан. Сначала это были несложные в применении «Стрелы» и «Ред Ай». Они не требовали специально оборудованных позиций, могли применяться с машин и крыш зданий, и даже скрытно доставляться непосредственно к аэродромам. Первые случаи применения ПЗРК зафиксированы в 1983 г., а с 1986 г. это явление приобрело массовый характер. Достоинством ПЗРК было еще и то, что подрыв мощной БЧ ракеты выводил самолет или вертолет из строя даже без прямого попадания. Следствием полученных повреждений, как правило, являлась потеря машины.

Осенью 1986 г. у моджахедов появились ПЗРК «Стингер», расширив дальность действия их ПВО до 3500 м. С этого момента развернулась настоящая жестокая борьба за воздух. Советским летчикам пришлось забыть о полетах «на бреющем». Работа с безопасных высот стала условием выживания. И все равно самолеты все чаще получали серьезные боевые повреждения, гибли. Нищие горцы оказались на удивление грозным противником для советской авиации, не говоря уже ВВС афганского правительства.


ИНЦИДЕНТЫ С ВВС ПАКИСТАНА

Советское присутствие в Афганистане не соз
Ответ
#8
Один эпизод из жизни капитана Г.Е.Черкасова(командира вертолёта Ми-24)

В 250 боевых вылетах налетал 300 часов...
Он всегда считал, что 500 кг. бомба (ФАБ) - крупноватая бандура для вертолёта Ми-24, но, однажды, когда командование мотострелкового полка вызвало их на подмогу - атаковать крепость, изменил своё мнение.
Диспозиция была такова: "духи" сидят в квадратной, с мощными стенами и двумя башнями с установками ДШК, крепости, а наши вокруг - подступиться не могут. Трещат из автоматов и пулемётов, и всё. Вертолётчики тоже с НУРСами "выступили" не ахти как впечатляюще - подняли пыль, только и всего.
Вернувшись на аэродром, Черкасов попросил подвесить ему "пятисотку" с электровзрывателем и замедлением 29 сек. Ведомому сказал :"Штурмовать будем не пеленгом, а фронтом. Ты работай по ДШК на башнях - то по левой, то по правой, а я из пушки - по воротам. (Тактическое построение пары Ми-24 : ведущий с пушкой, ведомый с пулемётом). Доберёмся до ворот, и я брошу бомбу внутрь. Уходим - я левым, а ты - правым боевым разворотом." Пошли на предельно малой высоте, за лопостями - пыль столбом.
ДШК по ним из амбразур начали лупить. Ведомый им ответил - было видно как на башнях снаряды рвуться. В левого пулемётчика он быстро попал. А правый замолчал только когда уже в упор били. Черкасов из своей ГШ-23 дырок в железных воротах наделал видимо - невидимо, а что толку? Над крепостью сделали "горку" высотой метров 25, и он нажал кнопку бомбосбрасывателя. Полутонная серая "чушка" плюхнулась на жёлтый песок крепостного двора и, завертевшись волчком, докатилась до внутренних помещений, ударилась о стену и остановилась.Со стен по ним стреляли, но, лёжа в боевом развороте он смотрел только на бомбу. Из пристройки вдруг выбежал старик... и начал поливать "пятисотку" из чайника водой. Черкасов мысленно закричал ему : "Беги, дед, скорее отсюда! Сейчас е...т !" И она взорвалась. Высота была уже приличная, но тряхнуло здорово.
Когда они прошли над тем местом ещё раз, пыль уже осела. Крепости не было - была воронка метров двадцать в диаметре и стены, упавшие, как карточный домик. Пехота могла отдыхать.
Но однажды фортуна изменила ему. Вертолёт Ми-24П Геннадия Черкасова был сбит. Случилось это так. Формально капитан был уже в отпуске, но командир части (джелалабадского полка - п/п-к Нургалиев) упросил "слетать разок, а то некому". При заходе на штурмовку душманского укрепрайона, сзади, из развалин "заработал" ДШК. Оператора убило сразу, пулей в голову. Он упал на ручку и мешал управлению повреждённой машиной (перебило гидравлику). Две крупнокалиберные пули, пробив бронеспинку, застряли в спине Черкасова. Раненый капитан сумел за доли секунды одной рукой удержать "шаг - газ", переключить гидросистему на аварийную, не дав вертолёту перевернуться на спину, и выпустил шасси. С трудом посадив повреждённую машину, Геннадий потерял сознание.
Потом был госпиталь, инвалидная коляска (ноги практически были парализованы)... Но вот где проявилось настоящее мужество и героизм советского офицера ! Ведь только в борьбе с самим собой нужно иметь недюжий характер и силу воли ! И он не сдался, не сломался, нашёл в себе силы работать и быть полезным другим людям. Сейчас он возглавляет Воронежскую региональную организацию инвалидов войны в Афганистане.
Награждён двумя орденами Красной Звезды и орденом Дружбы.


Состав экипажа :

[Изображение: f1ade58cff84.jpg]

СТАРШИЙ ЛЕЙТЕНАНТ ЛЫСЕНКО ВЛАДИМИР ИВАНОВИЧ
Летчик-оператор вертолета Ми-24, родился 10.04.1962 г. в г. Оренбург. Русский. В Вооруженных Силах СССР с 5.08.1979 г. Окончил Сызранское ВВАУЛ в 1983 году.
В Республике Афганистан с июня 1985 г. В составе экипажа 14.12.1985 г. выполнял боевое задание по прикрытию десантирования подразделения спецназа в район ведения боевых действий в провинции Газни. Экипаж вывел вертолет в заданный район и огнем бортового вооружения подавил 3 огневые точки противника, чем обеспечил успешное десантирование. При выходе из очередной атаки вертолет был подбит. Лысенко погиб.
За мужество и отвагу награжден орденом Красной Звезды (посмертно). Похоронен на кладбище «Чурилково» в г. Ярославль.

[Изображение: 306ca46fefbe.jpg]

СТАРШИЙ ЛЕЙТЕНАНТ ПРОСАНДЕЕВ ВЛАДИМИР ПЕТРОВИЧ
Бортовойавиационный техник вертолёта Ми - 24, родился 26.01.1958 г. в пгт.Пионеровка Балашовского р-на Саратовской обл. Русский. В Вооруженных Силах СССР с 31.07.1975 г. Окончил Харьковское ВВАИУ.
В Республике Афганистан с января 1985 г. В составе экипажа 14.12.1985 г. выполнял боевое задание по прикрытию десантирования подразделения спецназа в район ведения боевых действий в провинции Газни. Получив повреждение, вертолёт совершил вынужденную посадкуна территории, контролируемой противником. Отражая попытки мятежников захватить боевую машину (это единственный член экипажа, который, после падения вертолёта, мог держать оружие (прим. - А.Коротков)), Просандеев погиб.
Награждён орденом "За службу Родине в ВС СССР" 3-й степени и орденом Красной Звезды (посмертно). Похоронен на родине.

Район падения вертолёта
[Изображение: 7e07fa95d680.jpg]

Тот самый вертолёт
[Изображение: fa2b38bff145.jpg]

http://www.afganvro.ru/uroki2.php
Ответ
#9
Баллада о спецназе.(3-й роте 22-й бригады спецназа посвящается)
.

[Изображение: 13c28fd1fa80.jpg]

В последние годы Афганской войны основная тяжесть боевых действий легла на плечи спецназа. При этом за успех разведчики платили, к сожалению, весьма дорогой ценой.
В начале октября 1987 г. представители афганского МГБ обратились к советскому командованию за помощью в уничтожении крупной банды, контролирующей Кандагар и его окрестности. Операция была поручена 3-й роте 22-й бригады спецназа. Руководство операцией поручили зам.комбата - майору Удовиченко.
Отряд разведчиков скрытно выдвинулся к блокпосту на западной окраине Кандагара.
23 октября, с наступлением темноты, вышли к месту засады - кишлаку Кобай. Прочесав заброшенный кишлак, часть группы ушла, чтобы прикрыть отход основнвй группы и заняла позицию в заброшенном загоне для скота. Основная группа из 18 человек, во главе с м-ром Удовиченко и командиром роты капитаном Хамзиным, заняла два дома по бокам дороги, чтобы перекрёстным огнём уничтожить основные силы душманов.
Вскоре, после рассвета, появились первые вооружённые люди - передовой дозор врага. Их не удалось захватить бесшумно. Следующие, заподозрив неладное, открыли огонь. Вся зелёнка вокруг засверкала вспышками выстрелов. Из-за дувалов выкатилась чёрная масса стреляющих "духов" дико орущих "Аллах-Акбар". Первая атака была отбита. У разведчиков появились первые раненые и убитые. Группа сама оказалась в западне и фактически разделена на две части. В каждом из двух домов заняли круговую оборону.
Бились с отчаянием обречённых, ведь разведчиков в плен не брали. Особенно тяжело пришлось группе м-ра Удовиченко. Первыми выстрелами из гранатомёта "духам" удалось развалить часть стены и дом стал простреливаться. Разрывом гранаты оторвало руку пулеметчику сержанту Горобцу. Сам солдат, будто не заметил этого и продолжал вести огонь из пулемёта, пока не скончался от потери крови. Атаки не прекращались и боеприпасы были уже на исходе. Сержант Андрей Горячев отпугивал "духов", пуская сигнальные ракеты в упор, и собирал у убитых гранаты и патроны.
Бой шёл уже около пяти часов и практически все были ранены. Ст.л-т Чекин втащил в дом тяжело раненого сержанта Горячева и стал его перевязывать. "Духи" подходили вплотную к дому, поэтому приходилось отстреливаться. Разорвавшаяся граната развалила стену отделявшую разведчиков от "духов", при этом ранив и самого Чекина в грудь на вылет. Дом больше не мог служить защитой и м-р Удовиченко приказал отходить к другому укрытию. Отходить пришлось под огнём пулемётов противника. Добежать до кладбища и укрыться за могильными холмиками удалось только ст.л-ту Чекину. На земле неподвижно лежали м-р Удовиченко, с-т Горячев и ещё один разведчик. Ещё трое вернулись в разбитый дом и продолжали вести бой. Все трое были тяжело ранены и дождался своих только один. Тяжелораненый радист ещё два часа выходил на связь с командиром роты.
Группа прикрытия, находящаяся в четырёхстах метрах выше, ничем не могла помочь своим товарищам. Подойти по открытой местности они не могли (только бы зря раскрылись), но своё дело сделали. В самый разгар боя подъехал грузовик с подкреплением "духам" и остановился рядом с затаившимися разведчиками. Огонь спецназа был точен - подкрепление перестало существовать.
На исходе пятого часа боя пришла помощь. Два БТРа под прикрытием танка стали вывозить погибающий отряд. Меткими выстрелами танкисты заставили замолчать духовские безоткатные орудия и пулемёты. Один БТР вывез первую группу во главе с ротным Хамзиным. Второй БТР попал под огонь снайперов и был ранен командир второй роты Долженков. Танкисты и здесь помогли метким огнём. Забрав раненого разведчика и тела погибших (тех, кто оставался в разбитом доме из группы Удовиченко), БТР отошёл под прикрытие своих.
Не хватало нескотьких человек. Ст.л-т Чекалин, укрывшийся на кладбище, видел, как мимо промчался БТР, но его слабого крика никто не мог услышать. Тогда, потеряв всякую надежду на спасение, он встал в полный рост и пошёл в сторону своих. "Духи" открыли ураганный огонь. Но, видимо, Бог хранил его. Он добрался до своих и сообщил где лежат остальные. Вскоре вся группа была в сборе - живые и погибшие. Ни одного не оставили на поле боя. Так же, под прикрытием танка, группа ушла к своим.

Потеряв 9 человек убитыми и 11 ранеными, отряд уничтожил полторы сотни "духов", показав, как умеют воевать русские солдаты !

http://www.afganvro.ru/uroki1.php

Баллада о спецназе. (продолжение) (Памяти майора Удовиченко В.М).

Майор УДОВИЧЕНКО ВЛАДИМИР МИХАЙЛОВИЧ.
Родился 17 октября 1952 г.
В Вооруженных Силах СССР с июля 1970 г.
В Афганистане проходил службу в в/ч п. п. 96044, зам. командира батальона. Погиб 24 октября 1987 г. при выполнении боевого задания. Похоронен в
с. Ольховый Рог Миллеровского р-на Ростовской обл. Награжден орденом Красного Знамени (посмертно). Жена, Галина Владимировна, и двое детей проживают в г. Днепропетровске (Украина).

Из воспоминаний Василия Тропина, однополчанина В. Удовиченко.

"Вспоминая Владимира Удовиченко, заместителя командира батальона, можно сказать, что он - Человек с большой буквы. Как солдаты срочной службы мы его очень уважали. Смерть всегда выбирает лучших из нас. 24 октября 1987 года стал черным днем для нашего батальона.
В тот день на ЦБУ поступило сообщение о том, что группа под командованием Владимира Удовиченко, заместителем которого в этот день был Анвар Хамзин, попала в засаду и ей необходима помощь. Группе Удовиченко и Хамзина было приказано прорываться самостоятельно. Посланные в район боя вертолеты не смогли поддержать их огнем из-за того, что ребята находились в эпицентре "духовских" атак. Только расположенная по соседству группа лейтенанта Тура своим огнем оттягивала на себя часть душманов. Позже на помощь была послана тяжелая броня, но время было потеряно. Даже объединенными усилиями двух групп не удалось пробиться к дувалу, в котором находилась группа Удовиченко и Хамзина. Они, имея только стрелковое оружие, не могли противостоять превосходившей по численности банде мятежников, на помощь которой постоянно стягивались дополнительные силы из близлежащих кишлаков..."

Из воспоминаний Хамзина Анвара Гумеровича.
"В начале октября 1987 года "хадовцы" обратились к нашему командованию за помощью в уничтожении этой группировки. Выбор комбата остановился на моей роте, и на следующий день для полусотни разведчиков началась предметная подготовка. Общее командование было поручено майору Удовиченко, а меня назначили его заместителем.
Изучив карту и местность, мы решили встретить "духов" в 4-5 км от Кандагара, в заброшенном кишлаке. Пройти мимо него они никак не могли - дорога была единственной.
23 октября, ближе к концу дня, через Кандагар прошла внешне самая обычная колонна: два затянутых тентами "Урала" в сопровождении двух "бэтээров".
Едва успевшие проскочить по светлому времени машины остановились, как бы на ночь, на первом под Кандагаром посту советских воинов. "Духовские" наблюдатели, если они сидели на окрестных горочках, вряд ли могли что-нибудь заподозрить - таковы были общие правила для всех наших колонн.
Лишь с наступлением кромешной темноты начались превращения. Из кузова машин один за другим повылезали разведчики. Размяли затекшие ноги. После короткого ужина еще раз проверили оружие, подтянули снаряжение. Несмотря на небольшое расстояние до места засады - 7-8 км, шли почти четыре часа. Земля в этом районе буквально нашпигована минами - и своими, и чужими. Двигаться приходилось, руководствуясь каким-то особым чутьем, по крутым склонам, по неудобным участкам, где минировать никому в голову не придет. К полуночи вышли на последнюю горку. За ней весь в разбитых дувалах и заброшенных садах лежал кишлак Кобай.
Еще два часа ушло на прочесывание. И только потом лейтенант Саша Тура с группой в 20 человек остался прикрывать нас на этой горке. А мы с майором Удовиченко и 18 разведчиками спустились в кишлак и заняли два домика на окраине, между которыми шла дорога. План казался нам неплохим: бесшумно снять "духовские" дозоры, огнем из всего оружия уничтожить основные силы моджахедов, а затем уйти под прикрытие группы Саши Тура.
Рассвело в начале шестого, прошло еще около полутора часов, прежде чем мы увидели первых людей. Если бы не автоматы за их плечами... Я подтолкнул Бахадыра: "Давай, Наимов, действуй!".
Он и наводчик из ХАДа вышли из укрытия, приблизились к "духам" и заговорили по-афгански, приглашая подойти поближе к нашему домику. В мгновение эти двое были сбиты с ног, обезоружены и связаны.
То же самое было проделано и со второй парой "духовских" разведчиков. Не оказала сопротивления и третья пара. Но при обезоруживании следующего дозора один из "духов" остался на месте, заподозрив неладное, он успел сорвать с плеча автомат и дать очередь.
В считанные секунды "зеленка" ощетинилась яркими вспышками. Еще не зная точного расположения разведчиков, "духи" били из оружия наугад, на звук только что прогремевшей очереди. Оказалось, что и "духи" охотились за нами.
Наимов вместе с наводчиком из ХАДа кинулся к проезжающему трактору с прицепом, чтобы подогнать к группе и увезти ее под спасительную защиту горочки. Там, замаскировавшись и не вступая в бой, находилась группа Саши Тура.
- Уходим! Быстрее! Все за мной! Пленных с собой. Подтягиваемся к трактору...
Но считанные метры оказались непреодолимыми. Перед разведчиками встала сплошная стена свинца. Первым упал Бахадыр. Я понял, что дальше бежать бессмысленно. И группа, едва выскочив из домов, прижалась к глинобитным дувалам.
"Духи", обозлившись, что группа ушла с открытого места под прикрытие дувалов, сосредоточили массу огня на телах Наимова и наводчика, которые уже не ползли и лишь часто вздрагивали - их подбрасывало попавшими пулями, рвавшими плоть и одежду.
Бой развивался стремительно. Огонь оставшихся 18 стволов был страшен. В этой мясорубке невозможно было прицелиться. Спецназовцы просто водили прыгающими в руках автоматами по беснующемуся в двух десятках метрах людскому месиву. Прямо внутри этого клубка звонко рванули две Ф-1*, поднимая пыль и какие-то ошметки. Через несколько минут атака "духов" захлебнулась.
Воспользовавшись передышкой, мы выяснили, что один из домов, где расположилась наша группа, прилепился к глинобитному дувалу, по другую сторону которого рос сад. В этом доме находились Володя Удовиченко, врач Вася Чекин, радист Ваня Ошомок и еще восемь разведчиков. Через извилистую проселочную дорогу стоял наш домик, в котором укрылась моя группа в семь человек. Только мы успели переброситься парой фраз с майором Удовиченко, как после какой-то гортанной команды "духи" открыли по нам бешеный огонь из автоматов.
Мы образовали круговую оборону. Сквозь треск автоматных очередей раздался еще один гортанный выкрик, по которому "духи" снова бросились в атаку, на этот раз, охватывая нас полукругом. Но "карманная артиллерия" сработала четко: разрывы ручных гранат следовали один за другим, каждый раз укладывая на землю по 3-4 человека из атакующей цепи.
К нашему дому удалось подобраться только троим, которые затаились за стеной вне зоны видимости. Остальные "духи", потеряв человек тридцать, откатились за ограду сада. "Саня, за мной!" - крикнул я и рванул по коридору. В проеме показался "душара" и бросил гранату. Я тут же срезал его короткой очередью, и мы с Саней упали на пол. Не успела осесть пыль, как оглушенный взрывом Серендеев подбежал к двери и, высунув руку, бросил наружу свою "эфку". Выждав, мы перепрыгнули через труп и одновременно ударили из автоматов в противоположные стороны, стоя спиной к спине. С двумя оставшимися "духами" тоже было покончено. Вернувшись в дом, я услышал, что ранен Колесников. Валера Лобов, наш санинструктор, перевязал рану, вколол промедол и хотел оттащить подальше от окна, где Колесников устроил небольшую амбразуру. Но Витя отказался и залег у своего пулемета.
У соседей дела обстояли хуже. Был убит Слава Горобец , двумя пулями в грудь тяжело ранило Володю Удовиченко - он уже умирал на руках у ребят.
...Уже после боя оставшиеся в живых ребята из группы Удовиченко говорили, что ясно слышали за дувалом английскую речь, тотчас дублировавшуюся на афганском. Участие американских советников было подтверждено позднее позднее и агентурными данными наших комитетчиков, работавших с МГБ Афганистана...[b] [b]И здесь жидки - любители демократии засветились.

Наше спасение пришло с мощным танком, который быстро заставил замолчать пулеметы и безоткатки "духов". Под его прикрытием за нами подъехали бронетранспортеры. Так закончился этот бой, в котором мы воевали против более чем 300 душманов - только перед нашими домиками их лежало около сотни. "Духи" лишний раз убедились, что спецназ умеет воевать и предпочитает смерть плену."

http://www.afganvro.ru/uroki3.php
Ответ
#10
http://topwar.ru/26964-chto-nado-znat-vo...emcev.html
Ссылка опыта ВОВ, по автоматчикам понравилось.
Ответ


Перейти к форуму:


Пользователи, просматривающие эту тему: 1 Гость(ей)