Рейтинг темы:
  • 0 Голос(ов) - 0 в среднем
  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • 5
Российское правосудие - как зеркало системы
#31
В Краснодаре готовят убийство судьи

Самыми злостными и подлыми нарушителями Закона являются те, кто призван его вершить. Оборотни в мантиях считают Закон своей собственностью, и творят беззаконие повсеместно, массово и цинично, прикрываясь московской «крышей»...
[Изображение: element-679772-misc-001.jpg]


В Краснодаре готовят убийство судьи   

«Меня зовут Дмитрий Новиков. Я федеральный судья города Сочи. Нахожусь на грани отчаяния. Коллеги планируют мое убийство. Не боятся прямо говорить мне об этом. Мне ничего больше не остаётся делать, как обратиться за помощью к обществу.

Я действительно борюсь за свою жизнь. Жизнь своих детей и близких мне людей, которые когда-то ещё соглашались говорить правду, но сегодня затравлены, запуганы, как все Кущёвские жители. Боюсь и борюсь за неё с 2006 года, когда впервые рассказал о коррупции, царящей в судах Краснодарского края и олимпийском Сочи.

Тогда мои коллеги украли у государства земли на курорте Красная поляна на сумму около $100 миллионов. Мне, как судье, попало на рассмотрение это дело, и я арестовал земли. Побудил многих открыто сообщить об этом и отказаться от сговора с судьями. Я писал об этом в разные инстанции – в ФСБ РФ, в СК РФ. Но на мои заявления никто не обращал внимания. Всё отправляли проверить рядовому следователю в маленькую сараюшку у Величественного здания суда. Там всё было сделано так, как нужно преступникам в мантиях.

Кончилось тем, что мне настоятельно предложили уйти в почётную отставку. Последнее заявление на имя главы Следственного комитета (СК) Александра Бастрыкина я передал на личном приёме в СК 26 марта 2010 года. А 7 апреля 2010 года я был задержан в Москве. Меня обвинили в мошенничестве. Якобы я присвоил какие-то земельные участки, за которые люди выполнили в г. Сочи работ на несколько миллионов. Отреставрировали в Мемориал Героев площадь перед зданием администрации, получили награды и благодарности от мэра и отправились в тюрьму, так как земля понадобилась председателю районного суда и оперативнику ФСБ. Я встал на их защиту.

В СИЗО надо мной жестоко издевались, грозили изнасилованием и убийством. Пытали до такой степени, что у меня вечерами лилась кровь из ушей. Я едва не лишился левого лёгкого. О пытках, которые я перенёс, мне удалось дать одно интервью.

В СИЗО меня «уговаривали» очернить, оклеветать самого себя. Мне говорили: «На твой выбор. Выбери из Уголовного кодекса любую статью, хоть самую минимальную, о самом небольшом преступлении, признай себя виновным, и мы тебя отпустим завтра домой». Таким образом, я считался бы преступником и все мои заявления против судей оказались бы недействительны. На суде я заявил, что умру как Магнитский, и всё равно правда всплывет. Я пять раз заявлял отвод судьям. И, видимо, поступила команда: дескать, дело получает слишком большую огласку.

После восьми месяцев кошмара, издевательств и избиений я вышел на свободу. И сразу обратился в Конституционный суд, чтобы выяснить, возможно ли прекращать полномочия судьи задним числом и привлекать судью к ответственности за вынесенное другим судьёй решение. А 17 июня 2011 года Дисциплинарное судебное присутствие (суд над судьями) вынесло решение в мою пользу, восстановив меня в должности судьи, заявив, что я был незаконно лишён судейских полномочий. Таким образом, косвенно признав несостоятельность обвинений против меня.

Но это не входило в планы заказчиков совершённых в отношении меня преступлений. Ко мне в камеру являлись судьи, и вели со мной торг. Но дело не закончено. Должны же были кого-то назначить виноватым за то, что федеральный судья попал в тюрьму по ложным обвинениям, сфальсифицированным сотрудниками УФСБ по Краснодарскому краю – бизнесменами, Сотрудниками СК РФ по Краснодарскому краю – бизнесменами, и судьями – их покровителями и бизнесменами.

Началась борьба за честь мундира и судейского сообщества. В итоге виноватым за то, что я – федеральный судья Дмитрий Владимирович Новиков по ложному обвинению оказался в тюрьме, назначили меня же! Мои коллеги, заработавшие миллионы долларов судьи, обманом, прямой ложью организовали и инициировали против меня новое уголовно дело, перефразировав мои заявления, поменяв местами себя со мной. Судьи, некоторые из которых никогда меня не видели, подписали подготовленные для них бумаги с указанием председателю СК РФ Бастрыкину А.В. обратиться к ним же с просьбой о разрешении привлечения меня к ответственности по заведомо ложным обвинениям.

Судьи взяли себе на службу председателя СК РФ Бастрыкина А.В. Но и за него работу делают другие. Теперь Бастрыкин А.В. стоит на службе у банды, которая всеми своими полномочиями готовит убийство (или причинение смерти по неосторожности, или её внезапное наступление) судьи Новикова Д.В.

Быстрыкин А.В. просит заставить Новикова Д.В. замолчать путём заключения его под стражу. Он считает, что хватит для Кубани громких преступлений. Бастрыкин А.В. считает, что болезнь Новикова Д.В. и нахождение его на стационарном лечении после пыток в СИЗО, это препятствие следствию. Отсутствие денег на телефоне у Новикова Д.В., при нежелании следователя позвонить всем адвокатам судьи, и отправить повестку Новикову Д.В. домой, это его укрывательство.

При этом Бастрыкин А.В. считает, что вызовы Новикова Д.В. на протяжении полугода руководителем следственной группы в рестораны, кафе и бары, в гостиницы и по адресам любовниц, где пьяные следователи издевались над судьёй угрожая ему любым процессуальным злоупотреблением, это добрая традиция СК РФ. Когда Новиков Д.В. будил пьяного следователя в номере гостиницы, сам собирал свои дела в номере и просил его не растерять их, это противодействие расследованию.

Бастрыкин считает, что ежедневное посещение следователя подряд на протяжении трёх месяцев с получением домашнего задания (ознакомление с постановлениями и дома) это неявка к следователю. Нехватка духа и политизированность следствия, его сговор с УФСБ по Краснодарскому краю, делает следствие соучастником страшных преступлений.

Товарищ Бастрыкин А.В. (или господин!), я федеральный судья, официально заявляю Вам, что я люблю свою Родину больше чем Вы, и пострадал за неё больше Вашего. Именно моя любовь к Родине стала причиной и основанием моего обращения к Вам с заявлениями о преступлениях.

Я был наивен и заблуждался. Такие обращения таят в себе опасность, так как можно, не ведая того, сообщить преступникам о том, что их деятельность разоблачена. Именно так Вы поступили с моими заявлениями, направив их тем, о ком я сообщил Вам. Именно Вы дали возможность растоптать веру в Закон и своими решениями уничтожить гражданскую инициативу. Именно Вы своими решениями напугали всех свидетелей и допустили уничтожение доказательств.

Я люблю свою Родину и не «вынашиваю намерения покинуть Россию» (дословно из Ваших материалов). Такого намерения я ещё не родил. И даже не зачал его в своей голове. Но «прозорливый» ум следствия утверждает обратное. На моём примере Вы запугали всех. Общество и люди не видят в Вас защитника их прав. Люди боятся Вас.

Теперь я верю всему, что слышал от бедных граждан России, что делают с ними «добрые» и «независимые» следователи. Доказать и опровергнуть лавину фальсификаций невозможно. Невозможно судиться с судьёй и у него же.

Понимая, что на кону, с одной стороны, стоит моя жизнь, жизнь моих близких и невинных свидетелей, а с другой – безбедная жизнь и успешная карьера Ваших подчинённых и судей, которых Вы спасаете от объективной оценки и сохраняете за ними власть, я не сомневаюсь, что если я, не дай бог, во второй раз, попаду в СИЗО, то живым оттуда мне не выйти. Может Вам не нравятся мои публикации об объяснении причин Кушёвки, может Вас я раздражаю лично? Но я, как судья, привык быть независим от начальства любых мастей, но не от Закона, который ещё не выучили Ваши подчинённые, готовящие Вам на подпись разные бумаги. Не исключаю, что их хорошо благодарят за это бизнесмены из УФСБ Краснодарского края.

Дело с просьбой Бастрыкина А.В. о заключении меня под стражу за мой отказ признавать вину в том, что я не совершал, будет рассматривать в Краснодарском краевом суде 09 февраля 2012 г. по команде сверху. Себя на судебных процессах я буду защищать сам. Денег на адвокатов у меня нет. Я несколько лет не получаю заработной платы. Мне её просто не платят без объяснения причин. Но причина одна. Бумаги на выплату зарплаты и компенсации за незаконное содержание под стражей должны подписывать люди, которых я обвиняю в коррупции. А им выгодно, чтобы я просто умер с голода.

Я в невероятных долгах. Ещё не голодаю, помогают родственники и друзья, но и их возможности не бесконечны. Беспредел, который Вы устроили со мной и в Краснодарском крае, не имеет никаких аналогов в нашей стране. Даже сотрудники УФСБ и рядовые судьи советуют мне – уехать за границу, здесь ты правды не добьёшься. Но я не могу поехать за границу. У меня попросту нет денег на билет, у меня нет паспорта, и самое главное – такого желания и намерения, о котором Вы театрализовано заявляете. Я никогда туда и не поеду. Я не хочу остаться оболганным хотя бы в глазах своих двоих детей. Я работал учителем начальных классов, и учил детей смелости, мужеству и отваге. Я не позволю оболгать меня Вашим ведомством, и «независимым» следствием.

Я обращаюсь ко всем гражданам России и мечтаю быть услышанным не в мемуарах через 20 лет, а сейчас. Я борюсь не только за себя. Сейчас, своими откровениями, заявлениями, выступлениями я защищаю ВАС. Подумайте, если такое могут сделать с судьёй, то ЧТО существующая система может сделать с каждым из вас. Мне остаётся сказать только одно – SOS!!!

Приезжайте на суд надо мной в Краснодар. Такого вы больше нигде не увидите и не услышите. Я готов на любые интервью. Отвечу на любые вопросы, многие из которых Вам никогда не расскажут судьи. Многое я ещё не успел.

Я не совершал преступлений. Я не получал взятки за решение, которое отменил и за землю, которую арестовал в интересах государства ещё 10 лет назад (арест не снял). Я не превышал полномочия, пересматривая решение, по которому Глава г. Сочи должен был дать лжефермерам землю, а добросовестно исполнял их. Я не выносил неправосудных решений, о чём свидетельствует их юридическая сила в настоящий момент. Ложь, распространяемая в СМИ, направлена на одно – уничтожить осмелевшего судью.

Неужели нужно умереть, чтобы тебя услышали и тебе поверили?

http://dymovskiy-name.livejournal.com/770821.html
[Изображение: 582ce82f775b.gif]

==================
Для просмотра всех статей, новостей, карикатур и видео на Форуме Движения "за Русскую Победу" пользуйтесь функцией "последние сообщения форума", дайджестом всех сообщений форума, либо (после регистрации на форуме и подтверждения аккаунта администратором) опцией "последние непрочитанные сообщения"
Ответ
#32
Современные судьи в России как корпорация несчастных
[Изображение: judje_red-167x300.jpg]
Московский мировой судья, проработавшая около десяти лет в судебной системе, после выборов в Госдуму 4 декабря решила уйти в отставку и вместо Мосгорсуда стала ходить на митинги протеста.

На условиях анонимности она рассказала, почему российские суды почти никогда никого не оправдывают, как выносился приговор Ходорковскому, какой вред приносит главный судья Москвы Ольга Егорова и почему, чтобы починить российский суд, надо уволить всех, кто в нем работает. По просьбе БГ несколько судей и адвокатов прокомментировали ее признания

— Как начинался ваш путь профессионального судьи?

— Еще во время учебы я пошла на практику в суд. Мне все очень понравилось, там было здорово, меня пустили вести протоколы судебного заседания. Я чувствовала, что помогаю бороться со злом.

— Сколько вам тогда было лет?

— Я тогда совсем молодая была. И у меня было ощущение сопричастности. Я верила, что те, кого судят, это упыри, зло, которое должно быть наказано. Потом устроилась в Московский городской суд. И, знаете, мне повезло. Я пришла в Мосгорсуд, когда там был еще старый состав.

— То есть до назначения Ольги Егоровой ?

(Инна Гончарова, бывший заместитель председателя Бутырского районного суда города Москвы: «Егорова очень жестко закрутила ситуацию, стала увольнять за нарушение сроков. Мы все, конечно, пищали, визжали: что это такое, безобразие, мы работаем ночами! Но ведь это же делается в пользу граждан. Да, работать трудно, нагрузка большая, но нельзя же говорить, давайте у нас судьи будут рассматривать дела, сколько захотят, а граждане ждут. Поэтому тут я с Егоровой соглашаюсь. После того как она пришла, в судах навели более-менее порядок. Сейчас можно быстро получить дело для ознакомления, быстро попасть на прием к судье, а попробуйте в 2000-м попадите — да ничего бы вы тогда не получили. Я не большой любитель Егоровой, но дело не в ней, а во всей судебной системе. Вот тут недавно я столкнулась с работой Дорогомиловского суда, а там судье на все просто наплевать. Но в этом разве Егорова виновата? Нужно и на других судей смотреть, какие они».)

Да, ее назначили значительно позже, и вот с ее приходом начались перемены. До нее там были люди с внутренним стержнем, с пониманием справедливости, — мне и тогда так казалось, и сейчас так кажется. К чему я это говорю — к тому, что с приходом Егоровой из Мосгорсуда стали выживать старых судей и набирать новых — преимущественно из регионов (Александр Меликов, бывший судья Дорогомиловского районного суда: «С момента прихода Ольги Егоровой чистки шли года три, активные. Они и сейчас продолжаются, хотя совсем свободных судей уже не осталось, их вычистили. Началось все с Мосгорсуда. Около ста человек вынужденно ушли в отставку. А потом потихонечку стали заниматься и районными судами. Тех, кто имел свое мнение, от кого можно было ожидать неконтролируемого решения, по-тихому убрали. Сейчас практически все суды ручные».). Это была большая кампания. Представьте, вы работаете в какой-нибудь Сибири и у вас, кроме этой Сибири, больше ничего нет. Конечно, вам хочется в Москву, и, конечно, если вас туда возьмут, вы будете благодарны. Вы будете выслуживаться. И те, кто пришел, были не лучшими представителями регионов (Инна Гончарова: «Нашу систему правосудия я сама каждый день матерю. Но плохо не потому, что Егорова плоха, а потому, что ушли старые судьи и пришли молодые. А они не хотят ни читать, ни изучать ничего, им вообще плевать на законодательство. Судейский уровень упал в районах, отсюда проблемы. Нет тех, у кого можно учиться. Посмотрите, какие они молоденькие, с гонором, а в голове — ноль. А Егоровой куда деваться? Ей штат надо заполнять, вот она их и берет».). Зато они хорошо себя зарекомендовали. У Ольги Александровны (Егоровой. — БГ) есть одна небольшая проблема — она очень любит подхалимов.

Говорят, ее протащили на это назначение через аппарат президента. Ведь ее долго не хотели назначать. Она не просто пришла. Она с борьбой пришла. И за ней силы достаточно мощные стоят.

До этого большинство составляли люди старой закалки. Они были достаточно закостенелые, как я уже сейчас понимаю, но у них было четкое понимание: вот зло, вот добро. Ты попал под следствие — значит, ты сволочь. Оправдательных приговоров в тот момент ведь вообще не было. В этом смысле тогда было еще хуже, чем сейчас. И как-то так незаметно — я в Мосгорсуде проработала достаточно долго — это вжилось и в меня. Некий корпоративный дух, общее понимание вещей, ощущение, что ты — часть системы, в которой у тебя есть красная корка, которая всегда поможет при встрече с милицией, чувство, что надо обязательно оборонять это сообщество… В общем-то, это довольно сильная система. Причем на тот момент люди были настолько уверены в том, что они делают… Они не врали, они были честны. И это меня заразило.

— Чем непосредственно вы занимались, придя в суд?

— Я работала в судебных заседаниях и вела их протоколы. Это были дела вполне однозначные. Подсудимый, скажем, убил 15 человек или похитил кого-то. Мне казалось, что мы делаем хорошее дело, что на скамье подсудимых злые люди, что они все плохие. Постепенно в тебе развивается цинизм. Я видела человека в клетке, мне было его совершенно не жалко, я к нему относилась как к работе. Я считала подвигом, когда зэка из Мордовии этапировала за три дня. То есть со всеми договорилась, чтобы его быстро пересаживали на все поезда. Ты черствеешь, и ты… не видишь людей, наверное. Думаешь, что они все плохие.

— Неужели не было исключений? За все время работы вы не видели на скамье подсудимых ни одного человека, которого в глубине души хотелось бы оправдать?

— Нет. Не было ни одного. Удивительно, но нет. Даже сейчас никого конкретного вспомнить не могу.

— У вас были только уголовные дела в тот момент?

— Да. У судьи, с которым я работала, были только уголовные дела. Там были похищения, были убийства и были банды. Существует судейская специализация, разделение у судей по разным видам преступлений. Так, даже есть судьи, которым адресно расписывают резонансные дела.

— Почему резонансные отдельно?

— Такие дела дают тем, кто себя правильно поведет, кто сможет, кто сдюжит. Судьи же люди. Все равно по резонансному делу на тебя реально оказывается общественное давление, как минимум моральное.

— Если смотреть с позиции идеальной системы, на такие дела должны посылать лучших судей со всех точек зрения, так?

— В общем, да. То есть мне так казалось на тот момент. Ну и плюс есть на самом деле специализация. У кого-то лучше, скажем, банды идут. Он умеет с ними управиться. Там ведь всякие истории бывали, когда судье-мужчине письма приходят из тюрьмы: «Мы с тобой так друг друга любили, а ты меня забыл», — и всякие дебоши, и вены себе вскрывали. Разные люди. То есть разделение шло в основном в зависимости от сложности дел.

— Сколько вообще людей работает в аппарате Мосгорсуда? Пятьсот, тысяча, меньше?

— Нет. Судей по уголовным делам человек 25–30. У каждого судьи по секретарю. Ну там еще канцелярия, экспедиция человек по пять. Получается человек 60 на весь аппарат. Не много.

— Стандартный вопрос: почему в наших судах так мало оправдательных приговоров ?

(Марианна Лукьяновская, бывшая судья Волгоградского областного суда: «Судьи боятся выносить оправдательные приговоры, потому что знают, что в основном они отменяются. А правоохранительные органы зачастую расценивают оправдательные приговоры как то, что судья коррумпирован. Если судья выносит оправдательный приговор или квалифицирует на более мягкое преступление и освобождает из-под стражи, то его руководитель вызывает сразу на ковер и предлагает уйти в отставку».)

— В принципе, оправдательный приговор в суде — это скандал. Если ты кого-то отпускаешь из-под стражи — это из ряда вон выходящее событие. Был, например, такой судья Коваленко (видимо, имеется в виду судья Черепанов — БГ) , он реально был очень умный парень, на тот момент ему было года 32, молодой совсем. И он был как бы вне системы. Думал по-другому. И он как-то отпустил из-под стражи пять человек, потому что видел, что нет никаких оснований оставлять их под стражей. Знаете, какой был скандал?! Это было что-то всех поразившее. Как это ты из-под стражи отпустил, не согласился с тем, что следак пропил последние три недели и не успел что-то там сделать, как это так, не прикрыл следствие? И после этого его убрали. А далее с ним случилась вообще какая-то катастрофическая история, которая до сих пор непонятна никому. Через год после увольнения он погиб. Якобы он стоял в метро и качнулся навстречу поезду. Ну чего ему качаться-то, если он трезвый был, как экспертиза показала? Не знаю, то ли он покончил с собой, то ли кто-то его там подтолкнул…

То есть мышление такое, что да, прокурор плохой, пишет плохое заключение, но даже мысли не возникает вынести оправдательный приговор, потому что вы все в одной спайке, делаете те же палки (имеется в виду отчетность. — БГ).

— В какой момент мозг перестает анализировать дела со всех сторон и начинает думать по одному стандартному шаблону?

— Это и есть профессиональная деградация (Карина Москаленко, адвокат, глава Центра содействия международной защите. Представляет интересы россиян в Европейском суде по правам человека: «Все живое эта судебная система из себя выталкивает. Она не терпит ничего независимого. И в Европейском суде по правам человека у меня больше всего сейчас заявителей безнадежных — это судьи. Они приезжают ко мне из разных городов, из разных областей и говорят: ну как же так, я вчера был зампред областного суда, а что со мной сегодня делают, меня же мордуют, а как я защищен своим статусом? Какая это на фиг, извините за выражение, пожизненная должность, если она может быть в одну секунду прекращена только потому, что кто-то из администрации президента чего-то захотел? А если ты не независимая, сложи свою мантию и уйди! Посмотри, как сделала Ольга Кудешкина, — она не позволила Егоровой орать на нее. Она послала ее так, что весь мир узнал, кто такая председатель Московского суда городского. Вот Кудешкина — это герой! Это не Вера Засулич и не Александр Ульянов, а это герой сегодняшнего времени. И она единственная, кстати, выиграла дело в Европейском суде».) .
Ведь милиционеры, которые бьют и насилуют в КПЗ, тоже когда-то были нормальными людьми. За годы нахождения в этой системе сознание перестраивается таким образом, что ты даже не можешь подумать, чтобы повернуть у себя в голове ситуацию, посмотреть на нее с другой стороны. Там подмажем, тут подтянем, там менты недоработали, тут криво составлен протокол, адвокаты жалуются, но ты должен это обойти и проштамповать обвинительное заключение. Вышестоящая инстанция тебя всегда поддержит. Я не зря говорю про штампы. Это просто как штамповочная машина, и она делает свою работу. И ты, попадая внутрь нее, видишь, что все остальные точно такие же. Ты видишь, что это годами складывалось. Ты уже делишь людей на касту избранных, судей, ментов, прокуроров — и всех остальных. Ты понимаешь, что с тобой ничего не случится, потому что у тебя есть ксива и ты можешь кому-нибудь позвонить. Тебе не страшно. Но ты за это подспудно отдаешься этой системе и даже перестаешь думать о каких-то возможных ошибках, даже предполагать их. Я до определенного момента реально была уверена в том, что я делала.

— По поводу истории с Боровковой писали, что даже секретарь суда не мог до недавнего времени быть без оконченного высшего образования. Речь шла о том, как она набирала пять лет стажа, чтобы стать мировым судьей. Это правда? У вас ведь получается очень похожая в этом смысле биография?

— Вообще, эта должность требует высшего юридического образования, но учитывая тот факт, что секретарь суда на сегодняшний день получает 8 000 р., естественно, в секретари берут девочек и мальчиков, которые учатся. Понятно, что человек, получивший высшее образование и которому на этот момент 22–23 года, не может физически жить на 8 000 р. У помощника судьи, кстати, зарплата, кажется, 12?000 р. При этом бешеный объем работы. В общем, понятно, кто идет туда. Туда идут люди, которым действительно это надо, заболевшие этой профессией. И я тоже много лет получала три рубля, потому что это путь к судейству, а я хотела стать судьей. Без протекции редко когда берут в судьи (Александр Меликов: «Районный суд в Москве — один человек, потому что со стороны не берут, свои кадры не куют и периодически еще чистки идут. Недобор серьезный. Сейчас по кадрам сообщество стало закрытое. В законе написано: если у тебя пять лет юридического стажа, высшее образование, подавай заявление, сдавай экзамены и поступай. Такого нет. Берут только своих».).

Если ты просто адвокат, прокурор или еще где-то работал юристом и просто так пришел с улицы, тебя квалификационная коллегия не пропустит. Протекции у меня не было, поэтому у меня был один вариант — работать в суде и зарабатывать себе авторитет и репутацию. С этим прицелом все секретари и работают.

— Ваше восприятие системы изменилось с назначением вас мировым судьей?

— Когда я получила должность мирового судьи, я еще верила в эту систему. В борьбу со злом. Я хотела разобраться, хотела помочь людям, а дальше, примерно через полгода, началась какая-то странная история. У меня одна бутылка коньяка начала ходить почему-то по всем уголовным делам. То есть все бомжи, ходившие мимо супермаркета на моем участке, крали почему-то именно эту одну бутылку коньяка. Раскрутить эту историю было невозможно, потому что человек, настолько себя не ценящий, превращенный в быдло, он пьет, у него нет паспорта, и ему в общем-то все равно, что с ним будет, он признает себя виновным просто потому, что его настолько унизили и у него нет никаких внутренних сил. Они признавали себя виновными. Я говорила: «Постой, но ты же не крал. Что ты делал на самом деле?» Дальше начинались допросы ментов, которые краснели, бледнели, обливались потом, они не помнили этих протоколов, потому что они липовые… Это все был полный фальшак.

— Они ради палок своих это делали?

— Да. Им нужна была отчетность. Им нужно показать, что уровень преступности снизился, а уровень раскрываемости преступлений вырос. Поэтому реальные уголовные дела мы не показываем в отчете. Если потерпевший приходит, мы его гоним. Мы берем этих опустившихся людей, полубомжей. Он приехал из своего Ростова, потерял здесь паспорт, бухает на вокзале. Чего бы его не посадить. И понимаете, этим людям, даже если они совершают преступления небольшой тяжести, обязательно избирают меру пресечения в виде содержания под стражей. Он уже 3–4 месяца отсидел в этой тюряге, и все, что ты можешь для него сделать, — это отпустить за отбытым в зале суда, то есть дать ему такой срок, который он провел в заключении под следствием. Потому что раскрутить ну никак невозможно. Можно дать ему денег, сказать: «Убирайся из этого города, езжай к своей маме-старушке и живи нормальной жизнью». Чтобы потом, через полгода, его к тебе обратно привезли. Это общая деградация ментов и их жертв, клубок бреда, в котором я очутилась, абсолютно понимая, что ничего невозможно исправить. То есть по гражданским делам еще можно было что-то полезное сделать, рассмотреть по совести и по существу. Но опять же, поскольку этих дел в год несколько сотен и на тебя все время жалуются, что ты долго их рассматриваешь, тебя долбят сверху, потому что ты плохая, потому что у тебя очереди под дверью и у тебя список дел от пола до потолка двухметровый, ты кругом оказываешься виноват.

(Марианна Лукьяновская: «Когда я работала в Советском районном суде, все зависело от председателя суда. И он сформулировал так: «Твой начальник — закон». Можно было советоваться со своим председателем и коллегами, но отчитываться ты ни перед кем не должен. Тот председатель ушел в отставку, а при новом судьи должны во всем отчитываться: он говорит, какое решение они должны принять, и все зависит от его согласия».)

— А расширить штат суда нельзя?

— Какой штат суда? Никакого штата суда у мировых судей нет. На тот момент Москва была поделена на 384 судебных участка по количеству населения. То есть на сколько-то тысяч жителей один мировой судья. Теперь таких участков 419. Только тем, кто оказался в центре, не повезло. Там зарегистрированы куча фирм, организаций и просто юридических лиц. Поэтому нагрузка распределялась неравномерно. Естественно, не выдерживал аппарат. Уходили секретари, помощники. Не успеешь наладить работу, научить их, как они уходят. Был полный дурдом. В Мосгорсуде все было по-другому. А тут я очутилась «на земле», в грязище. За то время, которое я выдержала, я вынесла два оправдательных приговора — и оба раза получала скандалы выше крыши. В каких-то ситуациях приходилось вызывать прокурора, говорить ему: «Вы что за бред тут несете, заберите это к чертовой матери», где-то угрожать оправдательным приговором, чтобы они как-то лавировали. Но по большому счету этот люфт, где ты можешь что-то сделать, он очень небольшой. Большинство дел совершенно четко «сшиты». Вот есть дело, есть протокол один, другой, вот мент, который краснеет и бледнеет. Он взрослый человек, ему стыдно, он врет тебе в лицо, и ты это видишь, и он понимает, что ты видишь. Но он говорит, что я ничего не помню. Все, поддерживаю ранее данные показания. И глупо даже ловить его на противоречиях, потому что он просто несет какую-то пургу. А шаблон, по которому сшито это дело, — он достаточно хорошо отработан.

Однажды моя знакомая судья должна была судить видного оппозиционера, которого арестовали на несогласованном митинге или шествии. Это был кошмар, потому что все, что там происходило, воспринималось как агрессия. Куча народу орущего, что судья — сволочь, куча ментов и оппозиционер, который заявляет, что он просто шел с приятелем по улице, а тысяча людей, которые шли за ним, — это неизвестно кто. Он их не знает. Это же тоже гадость какая-то. Всем же понятно, что он пытался провести несанкционированный митинг или шествие. Почему его не санкционировали, другой вопрос. Но не санкционировали — значит, ты нарушаешь закон. Но вот тебя уже поймали, тебя уже судят. Ну какого же черта ты, взрослый мужик, оппозиционер хренов, белиберду несешь о том, что ты шел в «Макдоналдс». Вот здесь мое чувство справедливости взыграло (Карина Москаленко: «Как это ни парадоксально, я ее чувства понимаю. Она очень четко описывает ситуацию, где находится между молотом и наковальней. Но на нее абсолютно незаконно давят те, кто должен вести себя по закону, а она требует законности от тех, кого она судит. В этом странная барабашка такая. Если уж ты судья, ты законник, то прежде всего скажи, крикни, что будешь рассматривать дело со всеми гарантиями. Если бы она вызвала свидетелей, если бы выполнила все ходатайства, которые по закону должна была выполнить, не было бы проблем для нее с нашей стороны».).
Ведь ты сейчас предал тех людей, которых ты вывел за собой. Реально предал. Ты сказал, что ты их вообще не знаешь, и почему они поперлись за тобой, вообще непонятно. «Лицо у меня узнаваемое», — такая была позиция. Об этом вообще тогда никто не говорил. А мне кажется, так нельзя, надо быть последовательным. А то тут я помитинговал, а тут я сбежал, и вот где моя гражданская позиция, вообще непонятно. Давай, будь как Вера Засулич, мол, я застрелила градоначальника, потому что я считаю, что полицейская монархия — это отвратительно.
(Карина Москаленко:«Я иногда защищаю лиц, обвиненных в тяжких преступлениях, и со всей ответственностью хочу сказать, что эти мои подзащитные врут гораздо меньше, чем судьи. Вот это беда. Я понимаю, как ей было тяжело, этой ее подруге, мне понятна эта психологическая картинка. Но ключевое здесь — «а сверху давят, чтобы рассмотрели». Вот уберите это — и будем разбираться, что хотел этот оппозиционер до событий, что он хотел после того, как он увидел цепи милиции, что он дальше хотел, чего он хотел избежать и для себя ли только. Да, он пошел бы, как Вера Засулич, а может быть, и как Александр Ульянов, я не знаю, но он не отвечает только за самого себя и поэтому говорит: эти люди и я были в «Макдоналдсе», мы решили туда свернуть. И ничего подлого он не делает. А судья, которая врет всему обществу, что она независимая судья, — вот это страшное явление! Правонарушитель не так страшен, как облеченный мантией врущий человек. Это — трагедия России! Независимые судьи у нас — это миф, их нет вообще».)

У меня была такая позиция, что закон нельзя нарушать. Он априори закон. Есть порядок организации шествий — выполни это, а потом иди митингуй. На что мне умные люди из моего окружения отвечали, что оппозиция в наше время не может физически этого сделать, ее лишают права. Этот закон — он по-дурацки написан. Я говорила: «О’кей. Вам не нравится закон, тогда идите в Думу и измените его». Но вот после этих выборов я все пересмотрела. Получается, в Думу не попасть, закон не изменить, поэтому какой-то замкнутый круг.

Представьте эмоциональное состояние моей подруги. Она достаточно молодая, эмоционально не очень устойчивая. Врывается в зал человек двадцать. Они тычут ей в морду микрофоном, орут, что они западная пресса, что они не допустят ­беззакония. А когда тебе тычут микрофоном и орут, что сейчас расскажут обо всех беззакониях, которые ты тут творишь, — априори, ты еще даже «Здрасьте» не успел сказать, — то ты уже не любишь этих людей. Они тебя обижают. Надо спасаться как-то.

Дальше входит оппозиционер со своими адвокатами, которые начинают ее просто мордовать. То есть они начинают подавать ходатайства, отводы, тянут время. Она, может быть, и готова была бы какое-то законное решение вынести, но когда на тебя начинают так давить, как это делали они… Ты реально видишь, что они над тобой издеваются, ты реально видишь, что они злоупотребляют правами, ты реально видишь, что они затягивают рассмотрение дела. Что они пришли вот тут, такие красавцы, они тебя ненавидят, точнее, им плевать на тебя лично, но они делают лично тебе плохо.

А сверху ставится задача успеть рассмотреть как можно быстрее дела всех, кто находится под арестом. Каких-то конкретных указаний у нее не было, но было «революционное правосознание». Он активный, у него статья 19.3 (сопротивление при задержании. — БГ), он такая известная личность… В этой ситуации и при том накале просто в голове не укладывалось, как можно было не поддержать милицию. Не было сомнений, что надо арестовывать. Почему, кстати, не было — непонятно.

Власть всегда очень волнуется за эти административные дела, и кто-то всегда звонит. Кстати, помните, про Сталина рассказывали, что когда он кому-то звонил, человек на другом конце трубки инстинктивно вставал и говорил стоя? Мне рассказывали, что во время дела Ходорковского, когда звонили Егоровой, она тоже вставала. Кто звонил, я не знаю.

— А самих судей сильно ругает начальство за какие-то нарушения?

— Когда ты работаешь мировым судьей, ты плохая везде: ты плохая для граждан, потому что не можешь вовремя рассмотреть их дело и быстро отписать решение, даже если оно в их пользу; ты плохая для руководства, по той же самой причине и потому, что на тебя приходят анонимные жалобы, которые по закону принимаются к рассмотрению. Ты постоянно видишь херню с уголовными делами, которую не можешь изменить. Ну и кроме того, моменты, когда тебе ставится по телефону какая-то задача конкретная. У меня до сих пор присяга висит на стене. Там хорошие слова написаны — про совесть, про закон, про то, что я клянусь руководствоваться только этим в своей деятельности. Вот это ни фига все не так.

И в итоге уже сейчас я понимаю, что вся эта система — она в корне порочна, она сама по себе не предполагает никакого правосудия. Она предполагает штампование дел прокурорских, там, где кто-то палки свои делает. Внутри нее находиться и оставаться человеком невозможно физически. Она тебя тогда сжирает, как сожрала судью Коваленко, который попал под поезд. Я думаю, вся эта история может измениться только с приходом людей, не взращенных этой системой.

— Из того, что вы рассказываете, проистекает только один возможный вариант решения проблемы — взять и убрать сразу всех…

— Так и есть. Потому что это моральное разложение. Девчонки-секретари этим заражены, потому что они в этом варятся. Это как чума. Ты не можешь по-другому мыслить, находясь внутри правоохранительного органа. Вечные договоренности с милицией, с администрацией, еще с кем-то. Наверное, потом люди перестают это чувствовать и черствеют, я просто не успела.

— Какая зарплата была у вас как у мирового судьи?

— Сейчас у моей знакомой — она федеральный судья, работающий в районном суде, — зарплата 60?000 р. Для Москвы это смешно. Это адский труд с колоссальной нагрузкой и с физической (по объему дел), и с моральной точки зрения. Надо еще понимать, что наше законодательство превращает судебный процесс в издевательство над всеми участниками. С одной стороны, мы вроде за права подследственных и говорим, что срок содержания под стражей не может превышать 6 месяцев по такой-то категории дел. С другой стороны, это вызывает некачественное производство. Его за эти 6 месяцев отхреначат кое-как, потом пихнут в суд, который также подтвердит, что все законно и обоснованно. Все на этом заканчивается. Это вся история.

А у мирового судьи на рассмотрение гражданского дела месяц. Как ты в нем разберешься, если у тебя каждый день раз в полчаса процесс? В какой момент ты должен разобраться с конкретным делом, чтобы вынести обоснованное законное решение? С учетом того, что есть месяц, а ты еще должен всех известить, это одно заседание, где ты должен за полчаса успеть услышать и одну сторону, и другую. Это бред. Не может быть у нас в условиях, когда так бьют за сроки, никакого правосудия в принципе.

— А почему судьи все молчат, если действительно такая беда происходит?

— А что они должны сказать? Совет судей рапортует: «У нас все отлично. Мы не возражаем. Мы — единый слаженный механизм». И вообще, предать свою корпорацию? Не-е-ет. Это невозможно. Тем более она вряд ли станет лучше. Все все знают, но никому ничего не надо.

За последние два года бешеный отток судей. Никто не выдерживает в этом бреду работать. Раньше никто так за сроки не бил, за волокиту не могли вышибить. Никто не рассматривал анонимки. У нас ведь теперь лозунг — «Транспарентность судебной системы», так что любой упырь может написать, что ты на метле летала, а ты потом должна рассказывать, что нет, не летала. А сейчас еще на заседания квалифколлегии мы приглашаем журналистов. Почему бы не выпороть тебя за такую анонимку прилюдно? Может, идея открытости и хороша, но в нашей системе это извращено и выглядит как издевка. Мою приятельницу выгнали за то, что какая-то тетка написала на нее три строчки. Это нормально? Это вызывает у граждан уважение к судьям? В анонимке было сказано, что она затянула процесс. Да, затянула. Но никто не учел, сколько дел она параллельно должна была рассмотреть, какая вообще нагрузка у этого суда и какая нагрузка у нее.

Ты пришел на работу — ты уже нарушил закон. У тебя на 10 назначен процесс. Ты не можешь вовремя в 10 выйти, потому что у тебя огромный ворох почты. Полметра исковых заявлений тебе расписали. Тебе надо еще их за пять дней принять. А ты не успеваешь их принять, не успеваешь посмотреть, соответствуют эти заявления требованиям закона по форме и содержанию или нет. Конечно, ты потом задним числом это все выписываешь, чтобы сроки соблюсти. Но пока ты сидел эту почту разбирал, ты в 10 не вышел в процесс. Ты вышел в 11. Это если ты хороший судья, а если не очень — в 12. А у тебя уже пошли все накладки. У тебя уже граждане сидят охреневшие совершенно, оттого что они третий час в душном суде сидят. А дело, которое ты рассматриваешь, одно из тысячи, тебе нужно рассмотреть в определенный срок, по нему вынести решение, а решение еще нужно мотивированное отписать. Сейчас к тому же ужесточаются требования: решения должны быть понятными, мотивированными и так далее. И эти три листа решения нужно в какой-то момент написать, а у тебя процессы до 6 вечера.

Я когда работала судьей, я, не преувеличиваю, уходила каждый день в 9, а часто и в 10, и в 11, и в 12. И чувствовала себя виноватой, если я позволяла себе в субботу не выйти на работу, а поспать. И в такой гонке чего-то хотеть? Этот загнанный человек уже не понимает, что ему вообще делать, а с этими скандалами, что судья сделал то, судья сделал это…

— Можете прокомментировать рассказ пресс-секретаря Хамовнического суда Натальи Васильевой о том, что во время второго дела Ходорковского на судью Данилкина оказывалось давление, что весь процесс контролировался Мосгор­судом и что даже решение по делу Виктор Данилкин писал не сам?

— Если честно, я думаю, что ей адвокаты заплатили. То есть я думаю, что она говорила правду. Наверное, так все и было. Вопрос только в том, почему она пошла это рассказывать.

А Данилкин, кстати, очень хороший человек. Когда распределяли второе дело Ходорковского, в какой суд оно пойдет, все председатели молились: «Только не ко мне, пожалуйста, только не ко мне». Потому что понятно было, чем это грозит. Это Хамовническому суду тогда «повезло» просто. Уголовные дела у нас рассматриваются по месту совершения преступлений. Преступления же в деле Ходорковского были совершены в разных местах, и подсудность в таком случае достаточно притянута всегда.

Я думаю, у Данилкина в отношении дела Ходорковского не было никаких иллюзий, он знал, что в приговоре будет.

— Откуда у вас такие сведения? Вы его лично знаете?

— Да, конечно, знаю. Многие люди в этой системе друг друга знают. И Ольгу Боровкову я знаю. Данилкин всегда достойно держался. И плюс у него есть какая-то внутренняя порядочность. Но его поставили в такие условия. У него не было другого варианта. Он проработал в этой системе столько, сколько он себя помнит, и ему была поставлена четкая задача.

— Что же он, интересно, внутри себя думает? Он же понимает, что посадил человека на восемь лет вообще ни за что.

— Я думаю, что ему хреново. Реально хреново.

— Хорошо, а если бы он ушел в отставку посреди процесса? Мог он такое сделать?

— У него через несколько лет пенсия. Тысяч пятьдесят.

— И что, за эти пятьдесят тысяч надо было так биться? Это такие гигантские деньги?

— А что ему еще делать ? Вот скажите мне. Естественно, я с ним это не обсуждала, но он много лет проработал в суде. Ему сейчас светит эта пенсия, не 10–15 тысяч, как всем пенсионерам, а 50. Если он уходит в отставку, он не доработал стажа. Стаж дает пожизненное содержание. И еще поймите: ты выполняешь определенную последовательность действий много лет. Ты привык подозревать, что перед тобой может быть не совсем виновный человек. В какой-то момент притупляется ощущение справедливости. Каждый человек в жизни где-то врет, где-то обманывает сам себя… Не знаю. Журналисты вот пишут заказные статьи. Как им спится после этого? Для судьи отправление правосудия — это работа.

А кроме работы этой у него ничего в жизни и нет. Какая может быть семья, если ты с 9 утра до 10 вечера на работе? Ты с подсудимым будешь семью создавать? Друзей нет, семьи нет, детей нет. А если есть, то они уроды, потому что ты их не воспитывал, и они живут там где-то своей жизнью, как цветы.

— Много есть судей, у которых нет семьи и детей?

— Да. Ну или есть дети, которых они успели родить в институте. Но только эти дети бедные, пока мама сидит в суде, они сами себе предоставлены. А браков очень мало. Очень. Потому что эта авторитарность в доме, особенно если женщина-судья, она на хрен никому не нужна. И плюс еще у тебя нет возможности общаться с людьми. Ты же не пойдешь в программу «Давай поженимся». Надо же с кем-то познакомиться сначала. Ты ничего не видишь, ты не ходишь в театр, ты только пишешь эти чертовы приговоры.

— То, что вы описываете, — это какая-то полная катастрофа. Понятно, что никакая психика такого не выдержит.

— Когда меня назначили, я была просто пьяна от счастья. «Я судья! Я добилась! Это моя карьера! Я сделала!» Тут еще в машине заиграла, помню, песня «I’ve Got the Power». Суперощущения. Но не меньший восторг у меня был, когда приняли мою отставку. Это был билет из этого ада. Я была счастлива, что могу стать нормальным человеком. Теперь у меня есть личное пространство, у меня есть личное время. Я общаюсь с людьми.
http://dymovskiy-name.livejournal.com/775897.html
Ответ
#33
О, счастливчик -1 из оправданных басманными судами 0,7%

    Согласно официальной статистике, в российских судах практически не выносят оправдательных приговоров -- их количество составляет жалких 0,7 процента от общего числа. Это означает, что практически каждый, чье дело попадает в суд, будет осужден. Светлана Рейтер встретилась с людьми, которые сумели добиться оправдания, и попыталась понять, почему им так повезло -- и почему не везет всем остальным.

    Мурад Гарабаев сидит в кафе рядом со зданием Телеграфа и закуривает очередную сигарету. Бухгалтер Центрального банка Туркменистана в прошлом, риелтор в настоящем, Гарабаев резко стряхивает пепел и говорит: «Понимаете, в тюрьме Ашхабада меня держали два с половиной месяца, это было совсем нехорошо. Допросы с применением всех доступных способов. Несколько человек били меня руками и ногами по голове, по затылку почти на каждом допросе. Кормили один раз в день, в обед. В туалет выводили два раза в день -- утром и вечером, и прогулки, скажем так, очень эпизодические».

    В августе 2002 года 24-летний Гарабаев, по паспорту гражданин России, перебрался в Москву из Ашхабада. В конце сентября ему стали звонить «неизвестные люди из Туркмении», которые говорили, что ищут коллегу Гарабаева, банковского клерка Арслана Какаева, и никак не могут найти. В начале октября Мурад получил повестку о вызове на допрос в ОВД «Таганское», и допрашивали его не следователи, а какие-то «высокие чины из прокуратуры». Мурад говорит, что поначалу все было мирно, просто посидели, поговорили: «Арслана Какаева давно видел? А про то, что 40 миллионов долларов из Туркменского центробанка пропали, слыхал?»

    Так Гарабаев узнал, что, когда он работал бухгалтером в Туркменском ЦБ, несколько сотрудников банка, имевших доступ к системе перевода денег SWIFT, подобрали банковские шифры и похитили деньги.

    Мураду показалось, он ясно объяснил, что по роду своей деятельности не имел никакого отношения ни к системе SWIFT, ни к переводу денег на зарубежные счета, а был рядовым сотрудником банка, отвечавшим за внутренние переводы и платежи.

    Но через две недели Гарабаева вызвали на очередной допрос, до которого он дойти не смог, -- его арестовали в подъезде собственного дома. Взяли, поясняет он, на основании постановления УБЭП РФ, по запросу МВД России, с целью дальнейшей экстрадиции в Туркменистан. Сначала три дня возили по московским ОВД, потом вывезли в СИЗО Министерства национальной безопасности Ашхабада.

    Обвинение в мошенничестве Гарабаеву предъявили на туркменском языке, при этом ни свидетелей, ни доказательств не было: «Мне только показывали какие-то непонятные платежки. Я эти документы впервые в жизни видел, но это никого не волновало». Про его коллегу, Арслана Какаева, единственного банковского клерка, умевшего пользоваться системой денежных переводов SWIFT, вопросов уже никто не задавал: Арслан Какаев был найден мертвым в Санкт-Петербурге.

    Суд начался в октябре 2003 года и закончился в марте 2004-го. Прокурор просил суд избрать Гарабаеву наказание в виде лишения свободы сроком на 8 лет, но судья Ирина Васина подсудимого Гарабаева оправдала.

    За те семь лет, что прошли с момента ухода Усачевой из журналистики, ситуация с оправдательными приговорами не изменилась: их число колеблется от 0,7 до 0,8% в год, зато сама Усачева с этой цифрой не просто смирилась -- она теперь ей кажется совершенно справедливой. «Вам кажется, это мало? -- спрашивает Усачева и пристально смотрит в глаза. -- О чем, по-вашему, свидетельствует высокое количество оправдательных приговоров? Не знаете? Я вам скажу. Это свидетельствует о плохой работе следствия». Эту мысль Анна развивает и в своей статье «Приговор не по делу», выложенной в блоге радиостанции «Эхо Москвы»: «Если бы, согласно судебной статистике, мы имели оправдательных приговоров столько же, сколько и обвинительных, наши следственные органы надо было бы разогнать, и как можно быстрее. Получилось бы, что человек незаконно подвергался преследованию, следствию и обвинениям в свой адрес. То есть государство в лице следственного органа ошиблось, привлекая его к ответственности».

    По логике Анны Усачевой выходит, что следствие и, соответственно, суд у нас работают идеально, а в Европе, например, где оправдательных приговоров около четверти, -- какая-то беда. То есть оправдательный приговор -- это фактически ошибка следствия, а не форма торжества справедливости, такая же, как и обвинительный.

    Я спускаюсь на этаж ниже в здании Мосгорсуда -- в просторный кабинет Дмитрия Фомина, заместителя председателя Московского городского суда, который исполняет обязанности судьи шестнадцать лет. «Надо понимать разницу в законодательстве между Россией и Европой. Вот у них -- громкое дело, задерживают маньяка в Австрии, через пару недель -- дело в суде, маньяк получает большой срок. Нет такой системы предварительного следствия, как у нас, где дела расследуются месяцами и годами. Что получается у нас? -- всплескивает длинными руками Фомин, не без изящества одетый и удивительно артистичный человек. -- Дело расследует следователь, юрист с высшим образованием. Над ним руководитель следственного отдела и надзирающий прокурор, который непосредственно за следствием наблюдает, и вдобавок прокурор, отписывающий обвинительное заключение. В течение нескольких месяцев дело рассматривается с позиции прохождения в суде (40% дел отсеиваются на стадии следствия), и для всех, кто им занимается, оправдательный приговор -- большой минус, вплоть до потери работы. Потом дело поступает в суд. Четыре юриста проверяли его со всех сторон. И тут что получается? Еще один юрист -- судья -- говорит: «Вы все оценили неправильно». Откуда это возьмется?»

    Если представить себя на месте судьи, действительно по-человечески неудобно получается: люди проделали колоссальную работу, формальные процедуры соблюдены -- свидетели, протоколы, обвиняемый, многостраничные тома дела -- на месте. И что -- я, юрист, буду ставить под сомнение профессионализм других юристов только потому, что в юридическом вузе я выбрал другой факультет? Но, если вдуматься, логика эта совершенно противоестественная. Как если бы врач в поликлинике поставил пациенту неверный диагноз, а другой врач в больнице, куда пациента доставили, видя, что диагноз совсем не тот, все равно бы стал лечить его по первоначально собранному анамнезу, не проводя дополнительных исследований.

    «Ко мне относились так, как будто я уже преступник»

    Ноябрьским утром 2009 года в дверь квартиры 26-летнего звукорежиссера Дмитрия Литовченко настойчиво постучали незнакомые люди. Они представились оперуполномоченными ОВД «Чертаново» и предложили Литовченко немедленно проехать в отделение. Дмитрий удивился, поскольку с районом Чертаново его ничего не связывало. Более того, он там не был ни разу в жизни. Но у оперативников была своя версия: 1 октября 2009 года Дмитрий Литовченко свинчивал колеса с машин на одной из улиц района Северное Чертаново. «Мне предлагали сознаться в том, что я крал колеса, -- возмущается Литовченко. -- В процессе допроса: ты был, ты видел, это точно ты, пройдем в такую-то комнату, снимем отпечатки пальцев, встань к стенке -- чик фотоаппаратом, повернись боком. Ко мне относились так, как будто я уже преступник и просто не желаю сознаваться в том, что сделал. Надо мной издевались: оперативники предлагали снять колеса для их автомашин, а они меня за это отпустят. Я им кричу: «Да я никогда в районе Чертаново не был!» -- а они: «Ну на опознании выясним».

    Выпускник МГИМО, мальчик из интеллигентной семьи, мама -- журналист, папа -- военный переводчик, Дмитрий впервые в жизни попал в ситуацию, из которой не было выхода: «Меня заводят в кабинет какого-то сотрудника милиции, там сидят два статиста на опознание. Мне предлагают занять место между ними; заходит первый свидетель преступления по фамилии Краснощекий, показывает прямо на меня: «Так вот же он!» Потом заходит второй свидетель, Захаров, смотрит на меня и говорит: «Ну не знаю, то ли он, то ли нет». Милиционеры ему: «Вы уж определитесь!» Захаров отвечает: «Ну тогда точно он». И я понял, что это -- надолго».

    Потом Литовченко узнал много способов свидетельского опознания: «Прямо в соседнем кабинете перед опознанием свидетелю показывают твою страничку в «Вконтакте» или фотографию, если тебя при задержании сфотографировали, чтобы свидетель сходу на нужного человека показал». Только когда Литовченко предъявили обвинение в краже и он смог ознакомиться с материалами дела, выяснилось, что в ночь на 1 октября Краснощекий и Захаров прогуливались по микрорайону Чертаново. Проходя мимо одного из домов, они услышали характерный звук отвинчиваемого колеса и увидели возле автомобиля группу из трех людей, двоих из которых задержали, а одного -- упустили. Один из задержанных, Романов, сказал, что убежавшего зовут Дмитрий Литовченко и живет он «где-то в районе станции метро «Бирюлево». В Бирюлево жил звукорежиссер Дмитрий Литовченко. И не он один. После долгих поисков по московским базам данных Дмитрий выяснил, что в Москве проживают порядка семидесяти Дмитриев Литовченко, и ничто не мешает им свободно перемещаться по городу и жить в любом районе. В том числе и в Бирюлево. Но разбираться со всем этим следователи ОВД «Чертаново» Чиркунов и Восканян не стали: Литовченко оказался единственным, кто был официально прописан в Бирюлево, а значит, искать дальше смысла не было.

    История Литовченко поражает беспечностью следователей: ведь вероятность попадания в этом случае максимум один к семидесяти. И если оправдательный приговор может грозить, как говорил судья Мосгорсуда Фомин, увольнением следователей и прокуроров, которые довели такое дело до суда, то с точки зрения здравомыслия надежда следователей на солидарность судей в деле Литовченко кажется опрометчивой.

    Мои размышления о теории вероятности прерывает адвокат Анна Ставицкая: «Следователи знают, что какую бы дрянь они ни принесли, судья все равно вынесет обвинительный приговор, потому что наше следствие, с точки зрения суда, ошибаться не может. Редчайшие случаи оправдательных приговоров можно объяснить так: «Я, судья, вынес оправдательный приговор не потому, что пришел к выводу о том, что на собранных доказательствах нельзя установить обвинительный приговор, а потому, что следствие велось из рук вон плохо, в деле полно очевидной лажи, вот мне и пришлось ­подсудимого оправдать».

    29 октября 2010 года Чертановский районный суд вынес приговор, согласно которому Литовченко был признан виновным в покушении на кражу. Ему дали год лишения свободы условно. По его словам, судью Тюркину вообще не интересовала сторона защиты: «Были представлены все доказательства -- и алиби, поскольку я с девушкой своей в «Вконтакте» всю ночь на 1 октября переписывался, и свидетели в мою пользу выступали, и Романов говорил, что со мной не знаком и имел в виду совершенно другого человека, -- Тюркина вынесла мне обвинительный приговор. Я подал кассационную жалобу в Мосгорсуд, но обвинительный приговор оставили без изменений».

    В конечном итоге Литовченко все-таки повезло. «Мои родители, которые с ума сходили, ухитрились записаться на прием к заместителю председателя Мосгорсуда Любови Колышницыной, -- рассказывает мне Литовченко, сидя в кафе на Варшавском шоссе. -- Мой адвокат их специально перед этим долго учил, как с Колышницыной разговаривать: не повышать голос, не клянчить, не плакать, а очень просить об объективности». И тут каким-то невероятным образом система дала сбой.

    20 мая 2011 года Дмитрия Литовченко оправдали.
http://teh-nomad.livejournal.com/1213309.html
Ответ
#34
5 лет тюрьмы за вход в личный лес губернатора Ткачёва
[Изображение: 0_6492d_1058cc0f_XL]
Туапсинские опера не зря всю вчерашнюю ночь мерзли в машине под моими окнами. Утром я поехал в Туапсе как свидетель, а вернулся уже подозреваемым по уголовному делу о порче забора вокруг черноморской резиденции кубанского губернатора Ткачева.

Забор построен весной 2011 года и охватывает территорию, на которой расположены земельные участки  самого губернатора Ткачева, а также граждан Стороженко и Кривневой. Из этой территории около 7 га занимают земли государственного лесного фонда, доступ к которым в соответствии с Лесным Кодексом должен быть открыт для всех граждан России.

Но губернатор Ткачёв считает иначе. Все наши обращения, включая письмо, переданное лично в руки Президента Дмитрия Медведева директором Гринпис Сергеем Цыпленковым, не изменили ситуацию. За забором продолжалась вырубка краснокнижных пицундских сосен для строительства особняков.  Наконец, мы получили ответ из Департамента лесного хозяйства из которого следовало, что никакого забора, препятствующего доступу граждан, на участке нет.

Не дождавшись реакции правоохранительных органов, 13 ноября 2011 года  граждане России провели акцию, после которой и было возбуждено уголовное дело о повреждении губернаторского забора.

Изначально дело рассматривалось дознавателем Елисейкиным, о квалификации которого можно судить по постановлению о возбуждении уголовного дела. По его мнению, ограждение  было умышленно «повреждЁно» в «лесном массе».

Какое отношение имеет ООО «Капитель-2», которому причинен «значительный ущерб», к резиденции Ткачева, пока неизвестно.

Недавно дознаватель Елисейкин нашел лжесвидетеля, который опознал Витишко. После этого дело было переквалифицировано с части 1 на часть 2 статьи 167 УК РФ и передано следователю.

За вход на территорию общедоступного леса нам грозит до 5 лет тюрьмы: те же деяния, совершенные из хулиганских побуждений, путем поджога, взрыва или иным общеопасным способом либо повлекшие по неосторожности смерть человека или иные тяжкие последствия, - наказываются принудительными работами на срок до пяти лет либо лишением свободы на тот же срок.

Срок губернаторских полномочий Ткачёва истекает 23 апреля. Медведев уже пообещал, что переназначит его на следующие 5 лет. Похоже, Ткачев не хочет видеть нас на свободе во время своего следующего губернаторства. Согласен, что у него есть для этого веские основания.

Уголовное дело 238021 - первый прецедент в российской практике, когда за повреждение незаконного заграждения в лесу граждан пытаются посадить в тюрьму. Власть дает понять, что люди не имеют права трогать незаконные заборы вокруг резиденций чиновников.
http://dymovskiy-name.livejournal.com/800504.html
Ответ
#35

Медведев предложил убрать понятых

Медведев внес на утверждение Госдумы поправки в Уголовно-процессуальный кодекс, которые разрешают не привлекать понятых для участия в следственных действиях. Об этом сообщила пресс-служба Кремля.

Из УПК РФ предлагается исключить положения, согласно которым понятые обязаны присутствовать при следственных действиях. Полицейские смогут сами выбирать, как удостоверить и доказать ход уголовного расследования. Вместе с тем свидетели по-прежнему будут присутствовать в ходе обысков и опознания.

По усмотрению следователей понятых будут привлекать в случае наложения ареста на имущество, осмотра тела или места преступления, эксгумации, следственного эксперимента, выемки, контроля и записи переговоров, проверки показаний на месте.

«Предлагаемый порядок привлечения к производству следственных действий понятых не ограничит права участников уголовного судопроизводства, а будет направлен на повышение эффективности производства следственных действий и снижение расходов из федерального бюджета за счет сокращения процессуальных издержек, возмещаемых понятым», — отмечает пресс-служба Кремля.

Поправки к УПК, предложенные Медведевым, также расширяют полномочия следователей при проверке сообщений о преступлении. Полицейские получат право брать объяснения, образцы для исследования, истребовать и изымать документы и предметы, назначать судебную экспертизу, проводить осмотры.

При этом следователям также даются права, которые прежде имели лишь фигуранты уголовных дел, например, не свидетельствовать против себя и близких, пользоваться услугами адвоката.

Кроме того, Медведев предложил узаконить конфисковывать вместо имущества деньги, если изъять собственность невозможно. «В некоторых случаях подсудимый не обладает достаточными для конфискации денежными средствами, зато обладает иным ликвидным имуществом, например недвижимостью, ценными бумагами, драгоценными металлами», — поясняется в сообщении Кремля.

http://old.news.rambler.ru/13094662/
Ответ
#36
Рядового Попова, утверждавшего, что был в дагестанском рабстве, просят осудить на 4 года

Гособвинитель по делу рядового Андрея Попова, обвиняемого в дезертирстве, в ходе прений сторон в воскресенье попросил суд назначить подсудимому наказание в виде четырех лет лишения свободы, передает РИА Новости.

"Прошу назначить наказание Попову в виде лишения свободы сроком на четыре года с отбыванием в колонии общего режима", - сказал гособвинитель Роман Коновалов.

"Первоначальные показания Попова о его насильственном удержании на заводах в Дагестане опровергнуты, как самим подсудимым, так и доказательствами, исследованными в ходе предварительного и судебного следствия", - отметил Коновалов.

Обстоятельств смягчающих и отягчающих вину Попова гособвинение не усмотрело. При этом была особо отмечена общественная опасность дезертирства, влияющая на обороноспособность страны.

"Исправление Попова должно строиться из того, что Попов должен понести ответственность за свои поступки", - заявил гособвинитель.
http://forum-msk.org/material/news/8523709.html
Ответ
#37
Депутату дали 2 года условно за расстрел человека из автомата

[Изображение: 9f34a2fe6f38.jpg]

В Кривом Роге суд приговорил к двум годам условного наказания экс-депутата Софиевского района Днепропетровской области Александра Тарана, против которого было возбуждено дело по статьям "убийство", "хулиганство" и "неосторожное обращение с оружием" Уголовного кодекса Украины.

Преступление было совершено в июле 2010 года. Как заявил экс-депутат во время следственного эксперимента, конфликт возник на пруду, где "простые смертные не имеют права купаться рядом с чиновниками". Депутат схватил автомат и расстрелял 25-летнего мужчину на глазах у жены и сына.

Мужчина погиб на месте, депутат скрылся и слег в больницу. Оружие народный избранник спрятал, однако впоследствии сам показал куда.

Во время суда расстрел человека среди бела дня народный избранник назвал самообороной.

Тарана освободили прямо в зале суда.
http://forum-msk.org/material/news/8616840.html
Ответ
#38
Суд оправдал следователей вымогавших взятку в 4 млн долларов


Присяжные вынесли оправдательный вердикт бывшим высокопоставленным сотрудникам Московского следственного управления на транспорте Алексею Малкову и Ивану Кожевникову.

Как передает "Интерфакс", присяжные заседатели признали невиновными бывшего замглавы московского межрегионального следственного управления на транспорте А.Малкова и бывшего главу отдела по расследованию особо важных дел того же управления И.Кожевникова в получении взятки в размере $4 млн.

По версии следствия, следователь Иван Кожевников, а также бывший замруководителя Московского межрегионального Следственного Управления на транспорте Алексей Малков и их бывший подчиненный Григорий Домовец вымогали у главы хладокомбината Дмитрия Мостмана 4 млн долларов за не привлечение его к уголовной ответственности, а также снятие ареста с контрабандного груза мяса. Впоследствии Домовец получил 1 млн долларов, а при получении еще 500 тысяч долларов был задержан сотрудниками ФСБ. Его дело было выделено в отдельное производство, так как Кожевников и Малкин были задержаны спустя несколько месяцев.

Зимой прошлого года Домовец был приговорен к 3 годам условно, а также лишен чина младшего советника юстиции.
http://forum-msk.org/material/news/8749344.html
Ответ
#39
Конституционный суд хочет разрешить кредиторам отбирать квартиры у должников

[Изображение: 1.jpg]

Конституционный суд РФ потребовал уточнить законодательную норму, которая запрещает в рамках взыскания по долгу лишать должника или членов его семьи единственного жилья.

Суд пришел в выводу, что такой запрет соответствует Конституции, гарантирующей право на жилище. Вместе с тем в некоторых случаях иммунитет на единственное жилье должника "необоснованно и несоразмерно ограничивает права кредитора". Речь идет о случаях, когда стоимость жилья значительно превышает сумму взыскания.

"Обращение взыскания на такое жилое помещение (его части) должно осуществляться на основании судебного решения и лишь в том случае, если суд установит, что оно явно превосходит определенные законом нормативы, а доходы гражданина-должника несоразмерны его обязательствам перед кредитором", - говорится в заявлении суда.

Конституционный суд обязал законодательные органы власти "установить пределы действия имущественного (исполнительского) иммунитета, а также предусмотреть гарантии сохранения жилищных условий для должника и членов его семьи, необходимых для их нормального существования".

Поводом для рассмотрения дела стала жалоба жительницы Уфы Фании Гумеровой, которой заемщик не вернул более 3 миллионов рублей. В отношении должника ведется исполнительное производство, и он выплачивает около 2 тысяч рублей ежемесячно из своей пенсии.

При этом в распоряжении заемщика имеется жилой дом стоимостью 10 миллионов рублей. Гумерова добилась через суд обращения взыскания на одну третью долю недвижимости, однако Верховный суд Башкортостана отменил это решение сославшись на иммунитет в отношении единственного жилья.
http://www.e1.ru/news/spool/news_id-368636.html
Ответ
#40
Хочется взять в руки автомат - как оправдали избивших двух братьев Арансонов, а избитых посадили
Как все помнят, мы вписались в историю, защищая братьев Зориных, которых избили депутат Единой России Игорь Арансон, мастер спорта по боксу, и его сын, Дмитрий Арансон, кандидат в мастера спорта по боксу за то, что они, переходя дорогу по пешеходному переходу не уступили автомобилю Арансона дорогу. Кто не видел видео избиения, посмотрите его вот тут:

http://www.youtube.com/watch?v=60UUmBf0T3w#ws


Всего было три дела и первые результаты по ним:
1. Игорь Арансон подал иск против братьев Зориных, где утверждал, что они его избили. При этом, у Арансона не было никаких доказательств этому факту, кроме показаний четырех свидетелей, которые были или прямо, или косвенно зависимы от Арансона.
Результат: Зорины оправданы.
Обжалован Арансоном.

2. Зорины подали иск против Дмитрия Арансона, где просили наказать его за собственное избиение.
Результат: Дмитрий Арансон виновен. Наказание: штраф 25000 рублей.
Обжалован Арансоном.

3. Зорины подали иск против Игоря Арансона (депутата ЕдРа), где просили наказать его за собственное избиение.
Результат: Игорь Арансон виновен. Наказание: 1 год лишения свободы условно.
Обжалован Арансоном.


В мировом суде г. Можайска судья Миронов вынес относительно справедливый приговор, исходя из очевидных фактов, запечатленных на видео. И для меня было большим удивлением, почему Арансон обжаловал этот приговор. Сегодня стало понятно почему. И от этого понимания у меня возникает желание взять в руки автомат. Потому что я сегодня ощутил, насколько прогнила вся эта гребаная судебная система, насколько оказались продажны все, а наглость и очумение от безнаказанности не останавливает этих прогнивших, не могу сказать людей, мешков с костями и мясом, вообще ни перед чем.

Они обнаглели до безумия. Они считают, что их местечковая власть вечна и непоколебима. Они считают себя царьками в своем районе и уверены в своей абсолютной безнаказанности. Они давно срослись все со всеми и варятся в собственном соку, упиваясь унижением других людей, оскорблением их человеческого достоинства, надругательством над здравым смыслом и плюя, смеясь, в тех, кто смеет им это заявить в лицо. Им на все ПОХУЙ!

Сегодня "судья" Можайского городского суда Мартынов А.Н. признал братьев Зориных виновными в избиении Игоря и Дмитрия Аронсонов и назначил в отношении Андрея Зорина наказание в виде лишения свободы на срок 3 месяца, а Антона Зорина приговорил к штрафу в 10000 рублей. При этом, Андрей Зорин обвиняется в том, что ушиб Игорю Арансону своей левой почкой ногу, челюстью порвал ботинок, а Антон Зорин ударил Дмитрия Арансона ВИСОЧНОЙ КОСТЬЮ ТАК, что нанес ему побои. Последнее это моя интерпретация произошедшего, но она очень близка к истине.

ПРи этом видеозапись, которая приобщена к этому посту, не была приобщена к материалам дела, КАК НЕДОПУСТИМОЕ ДОКАЗАТЕЛЬСТВО, БЛЕАТЬ!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!

А я еще удивляюсь, почему 09 апреля 2012 года, судья Можайского городского суда Мартынов А.Н. выгнал меня из зала судебного заседания, мотивируя это тем, что "СОТРУДНИКИ ФСБ СООБЩИЛИ ЕМУ, ЧТО ШКУМАТОВ ПИШЕТ В ТВИТТЕР ПЛОХИЕ ВЕЩИ". Плохие вещи, блеать!

[Изображение: s640x480]

Кстати, ответа на свою жалобу я так и не получил. Но не в этом суть. У нас есть открытые источники, поэтому давайте спросим у ФСБ, а чем мотивировался судья Можайского городского суда Мартынов А.Н. при вынесении этого решения? Не было ли в деле примешано коррупционной составляющей? Если сотрудники ФСБ такие прыткие, блеать, что им заняться больше нечем, кроме как сообщать федеральному "судье" о том, что я пишу в твиттер, пусть займутся своими прямыми обязанностями и проверят, а занес ли Арансон или его друзья Мартынову, или не занес? Ибо нехуй, ФЕДЕРАЛЬНАЯ Служба Безопасности должна заниматься вопросами, что делают ФЕДЕРАЛЬНЫЕ СУДЬИ. И от решений этих судей как раз и зависит безопасность Родины, а не от твиттера и Шкуматова.

Те самые открытые источники: https://twitter.com/#!/1133488
[Изображение: s640x480]


Недавно нам сообщили, что "председатель СКР Александр Бастрыкин подписал приказ о создании в структуре Следственного комитета РФ подразделения, которое будет специализироваться на расследовании преступлений, совершенных полицейскими, а также должностными лицами других правоохранительных органов
.
Следователи этих подразделений будут также заниматься рассмотрением сообщений и материалов о таких преступлениях. Предполагается, что оперативное сопровождение по этим уголовным делам будет осуществляться в основном соответствующими подразделениями ФСБ России." (http://pravo.ru/news/view/71264/)

Вот давайте ка и посмотрим, какие вещи пишет в твиттер судья Мартынов:

Веб приемная СК РФ: http://sledcom.ru/internet-reception/
Текст обращения: "Из открытых источников (http://ru-vederko.livejournal.com/1178078.html) мне стало известно, что 17 мая 2012 года судьей Можайского городского суда Мартыновым А.Н. было вынесено невероятное по своей абсурдности решение в отношении Андрея и Антона Зориных, обвиняемых в причинении побоев в отношении Игоря Арансона и его сына, Дмитрия Арансона. Судья Мартынов отверг видеозапись, из которой очевидно следует, что братья Зорины не наносили побои, а защищались в процессе своего избиения, а также проигнорировал другие очевидные доказательства защиты.

Как здравомыслящий человек, исходя из общих логических рассуждений, я могу предположить, что судья Мартынов мог быть мотивирован принять именно такое абсурдное с точки зрения здравого смысла и формальной логики решение. В соответствии с Законом РФ "О статусе судей в Российской Федерации" и в соответствии с ФЗ "О Следственном комитете Российской Федерации" прошу вас провести проверку в отношении мотивов действий Мартынова А.Н., о результатах проверки прошу сообщить мне письменно в установленные Законом сроки."


Массовый и беспощадный репост и ретвит!
Give 10


ПС. Мы все это будем обжаловать и доведем дело до конца! Пусть оно будет тянуться хоть 146 лет, знайте это!
ППС. И ПЕРЕДАЙТЕ ЭТО ВЛАДИМИРУ!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!
ПППС. Те, кто думает, что это случайно, посмотрите на ТУАЛЕТ ДЛЯ ОБЫЧНЫХ ЛЮДЕЙ В МОЖАЙСКОМ ГОРОДСКОМ СУДЕ:
[Изображение: s640x480]
http://dymovskiy-name.livejournal.com/915352.html
[Изображение: 582ce82f775b.gif]

==================
Для просмотра всех статей, новостей, карикатур и видео на Форуме Движения "за Русскую Победу" пользуйтесь функцией "последние сообщения форума", дайджестом всех сообщений форума, либо (после регистрации на форуме и подтверждения аккаунта администратором) опцией "последние непрочитанные сообщения"
Ответ


Перейти к форуму:


Пользователи, просматривающие эту тему: 1 Гость(ей)