Рейтинг темы:
  • 0 Голос(ов) - 0 в среднем
  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • 5
Они выбрали Родину как главную ценность. А что выбрал ты?
#31
Врагу не сдается наш гордый ВАРЯГ

[Изображение: varyag21.jpg]

Готовясь к войне с Россией, Япония должна была прежде всего и любой ценой завоевать господство на море. Без этого вся дальнейшая борьба ее с могучим северным соседом становилась абсолютно бессмысленной. Маленькая островная империя, лишенная запасов минерального сырья не только не смогла бы в таком случае перебрасить войска и подкрепления к местам боевых действий в Маньчжурии, но не смогла бы и защитить свои собственные военно-морские базы и порты от бомбардировок их русскими кораблями, не смогла бы и обеспечить нормальное судоходство, а ведь от регулярной и бесперебойной доставки грузов зависела работа всей японской промышленности. Обезопасить себя от вполне реальной угрозы со стороны русского флота японцы могли лишь нанеся упреждающий, неожиданный удар по местам сосредоточения кораблей противника. Такими ударами, еще до официального объявления войны, и начались военные действия на Японском море.

В ночь на 27 января 1904 г. 10 японских миноносцев внезапно атаковали русскую эскадру вице-адмирала Старка, стояшую на внешнем рейде Порт-Артура и торпедировали броненосцы "Ретвизан" и "Цесаревич", а также крейсер "Палладу". Поврежденные корабли надолго выбыли из строя, обеспечив Японии ощутимое превосходство в силах.

Второй удар противника был нанесен по находящимся в корейском порту Чемульпо бронепалубному крейсеру "Варяг" (им командовал капитан 1 ранга Всеволод Федорович Руднев) и канонерской лодке "Кореец" (командир капитан 2 ранга Григорий Павлович Беляев). Против двух русских кораблей японцы бросили целую эскадру контр-адмирала Сотокити Уриу, в состав которой входили тяжелый броненосный крейсер "Асама", 5 бронепалубных крейсеров ("Тиеда", "Нанива", "Ниитака", "Такатихо" и "Акаси"), авизо* «Чихайя» и 7 миноносцев.

Утром 27 января японцы предъявили командирам русских кораблей ультиматум с требованием до 12 часов покинуть нейтральный порт, угрожая в случае отказа атаковать «Варяг» и «Кореец» прямо на рейде. Командиры находившихся в Чемульпо французского крейсера "Паскаль", английского "Тэлбот", итальянского "Эльба" и американской канонерской лодки "Виксбург" еще накануне получили уведомление японского о предстоящем нападении его эскадры на русские корабли. Их протест против нарушения нейтрального статуса порта Чемульпо** командующим японской эскадрой не был принят во внимание.Защищать русских силой оружия командиры кораблей международной эскадры не собирались о чем и сообщили В.Ф. Рудневу, который с горечью ответил : «Значит, мой корабль — кусок мяса, брошенный собакам? Ну что ж, мне навяжут бой — приму его. Сдаваться я не собираюсь, как бы ни была велика японская эскадра». Вернувшись на «Варяг» он объявил команде. "Вызов более, чем дерзок, но я принимаю его. Я не уклоняюсь от боя, хотя не имею от своего правительства официального сообщения о войне. Уверен в одном: команды "Варяга" и "Корейца" будут сражаться до последней капли крови, показывая всем пример бесстрашия в бою и презрение к смерти."

В 11 час. 20 мин. крейсер «Варяг» и канонерская лодка «Кореец» подняли якоря и направились к выходу с рейда. Японская эскадра караулила русских у южной оконечности острова Филипп. Ближе всех к выходу с рейда стояла «Асама», и именно с нее обнаружили шедшие навстречу «Варяг» и «Кореец». Адмирал Уриу приказал расклепать якорные цепи, так как времени на подъем и уборку якорей уже не было. Корабли начали спешно вытягиваться на плес, на ходу перестраиваясь в боевые колонны, согласно полученной накануне диспозиции.

При обнаружении русских кораблей на мачтах «Нанивы» были подняты сигнальные флаги с предложением сдаться без боя. Но Руднев решил на сигнал не отвечать и пошел на сближение с неприятельской эскадрой. «Кореец» шел несколько левее «Варяга».

На расстоянии 10 миль от Чемульпо у острова Йодолми произошел бой, продолжавшийся около 1 часа. Японские крейсера двигались сходящимся курсом, прижимая русские корабли к отмели. В 11 час. 44 мин. на мачтах флагманской «Нанивы» был поднят сигнал об открытии огня. Спустя минуту броненосный крейсер «Асама» начал пристрелку из орудий носовой башни.

Первый залп лег впереди «Варяга» с небольшим перелетом. К удивлению русских, японские снаряды взрывались даже при ударе о воду, поднимая громадные столбы воды и клубы черного дыма.

«Варяг» и «Кореец» открыли ответный огонь. Правда, первые же залпы с канонерской лодки дали большой недолет, и в дальнейшем артиллерийскую дуэль с неприятелем русский крейсер вел практически в одиночку. Тем временем плотность огня со стороны противника увеличилась: в бой вступили корабли второй группы. Русский крейсер полностью скрывался за громадными водяными столбами, которые с грохотом то и дело взлетали до уровня боевых марсов. Надстройки и палубу обдавало градом осколков. Несмотря на людские потери, «Варяг» энергично отвечал врагу частым огнем. Главной целью его комендоров стала «Асама», которую вскоре удалось вывести его из строя. Тогда в атаку на крейсер пошел вражеский миноносец, но первый же залп с «Варяга» пустил его на дно.

Однако японские снаряды продолжали терзать русский корабль. В 12 час. 12 мин. на уцелевших фалах фок-мачты крейсера был поднят сигнал «П» («Покой»), что означало «Поворачиваю вправо». Затем последовало несколько событий, ускоривших трагическую развязку боя. Сначала вражеский снаряд перебил трубу, в которой были проложены все рулевые приводы. В результате неуправляемый корабль двинулся на камни острова Йодольми. Почти одновременно еще один снаряд взорвался между десантным орудием Барановского и фок-мачтой. При этом погиб весь расчет орудия № 35. Осколки влетели в проход боевой рубки, смертельно ранив горниста и барабанщика; командир крейсера отделался легким ранением и контузией. Дальнейшее управление кораблем пришлось перевести в кормовое рулевое отделение.

Внезапно раздался скрежет, и корабль, вздрогнув, остановился. В боевой рубке, мгновенно оценив положение, дали машине самый полный назад, но было поздно. Теперь «Варяг», развернувшийся к противнику левым бортом, представлял собой неподвижную мишень. Японский командующий, заметив бедственное положение русских, поднял сигнал «Всем повернуть на сближение с противником». Корабли всех групп легли на новый курс, одновременно ведя огонь из носовых орудий.

Положение «Варяга» казалось безнадежным. Противник быстро приближался, а сидевший на камнях крейсер ничего не мог предпринять. Именно в это время он получил наиболее тяжелые повреждения. Снаряд большого калибра, пробив борт под водой, взорвался в угольной яме № 10, в 12.30 восьмидюймовый снаряд взорвался в угольной яме № 12. Вода начала подступать к топкам, экипаж немедленно приступил к ее откачиванию всеми наличными средствами. Аварийные партии под огнем врага стали подводить пластыри под эти пробоины. И здесь произошло чудо: крейсер сам, как бы нехотя, сполз с мели и задним ходом отошел от опасного места. Не искушая более судьбу, Руднев приказал лечь на обратный курс.

Впрочем, ситуация по-прежнему оставалась очень тяжелой. Хотя воду откачивали всеми средствами, «Варяг» продолжал крениться на левый борт, а его осыпал град вражеских снарядов. Но, к удивлению японцев, «Варяг», увеличив ход, уверенно уходил в сторону рейда. Из-за узости фарватера преследовать русских могли лишь крейсера «Асама» и «Чиода». «Вскоре японцам пришлось прекратить огонь, так как их снаряды начали падать вблизи кораблей международной эскадры. Итальянскому крейсеру «Эльба» даже пришлось из-за этого перейти в глубь рейда. В 12.45 прекратили огонь и русские корабли. Бой закончился.

Всего за время сражения «Варяг» выпустил 1105 снарядов: 425 152-мм, 470 75-мм и 210 47-мм. В сохранившемся вахтенном журнале «Варяга» отмечено, что его комендорам удалось потопить вражеский миноносец и нанести серьезные повреждения 2 японским крейсерам. По данным иностранных наблюдателей, после боя японцы похоронили  в бухте А-сан  30  убитых и имели на кораблях более 200 раненых. Согласно официальному документу (санитарному отчету за войну), потери экипажа «Варяга» составили 130 человек — 33 убитых и 97 раненых. Всего в крейсер попало 12 —14 крупных фугасных снарядов..

Руднев на французском катере отправился на английский крейсер «Тэлбот», чтобы договориться о перевозке экипажа «Варяга» на иностранные корабли и сообщить о предполагаемом уничтожении крейсера прямо на рейде. Против взрыва «Варяга» возражал командир «Тэлбота» Бэйли, мотивируя свое мнение большой скученностью кораблей на рейде. В 13 час. 50 мин. Руднев вернулся на «Варяг». Спешно собрав находящихся поблизости офицеров, он сообщил им о своем намерении и получил их поддержку. Сразу же приступили к перевозке раненых, а затем и всего экипажа на иностранные корабли. В 15 час. 15 мин. командир «Варяга» направил на «Кореец» мичмана в.Балка. Г.П. Беляев тут же собрал военный совет, на котором офицеры решили: «Предстоящий через полчаса бой — не равен, вызовет напрасное кровопролитие... без нанесения вреда неприятелю, а потому необходимо... взорвать лодку...». Экипаж «Корейца» перешел на французский крейсер «Паскаль». В 15 час. 50 мин. Руднев со старшим боцманом, обойдя корабль и убедившись, что на нем никого не осталось, сошел с него вместе с хозяевами трюмных отсеков, которые открыли кингстоны и клапаны затопления. В 16 час. 05 мин. взорвался «Кореец», в 18 час. 10 мин. лег на левый борт и скрылся под водой «Варяг», в 20 час. был взорван пароход «Сунгари».
Одна смерть за Идею - гораздо меньший подвиг, чем ежедневная победа над своей ленью и упорный долгий труд ей во благо.
Ответ
#32
Комсомольское подполье на Западной Украине

"…бывшая наймичка Мотря Панасюк из Млыновских Новоселок".

 Матка боска Ченстоховска, изваянная монахом-аскетом, скорбно и равнодушно смотрела на мир с развилки дорог огромными глазами. И у ног ее в безветрии синим бестрепетным огнем теплилась негасимая свеча.
  То ли сердце монаха опалило греховным мирским огнем и он хотел очеловечить свое творение, а может, была это простая случайность, но лицом матерь походила на красивую беднячку из недалеких Новоселок - пастушку Мотрю: те же широко распахнутые глаза, короткий прямой нос, чуть удлиненный овал лица и... босые ноги. Только у Мотри были еще мягкие черные волосы, заплетенные в толстую, ниже пояса косу. Когда пастушка по утрам прогоняла стадо на общинный луг, старушки странницы изумленно смотрели на нее и пугливо крестились.

  Тот луг день ото дня сох. Мотря, распустив стадо, кидала под дуб кнут, доставала из холщовой домотканой сумы книжку, мятую тетрадь и принималась за задачку про торговцев, которые отмеряли покупателям шелк.

     Дядька Мотри, Владимир Степанович Воробей, постоял у статуи и крикнул пастушке:
  - Эг-гей, дочка!
  Они подошли к дубу. Огромному, кряжистому, прошлым летом наполовину разбитому молнией. Всякий раз, встречаясь с дядькой, Мотря будто взрослела, уносилась со своих тихих, затерянных полей в яркий и неведомый мир с сильными людьми.
  Дядько Владимир отпил из старой, обшитой сукном фляги, зачем-то достал из кармана длинный кожаный кошель, подбросил, и в нем звякнули монеты.

  - Добрая передача будет хлопцам в тюрьму. Двести злотых подкинул только Станислав Ярош.
  - Как?! Староста и... - Мотря даже запнулась.
  - Да, и старосты бывают разные. Станислав наш. Понимает, куда идет история. Только про Яроша ты никому ни слова!
  - Ладно...
  - Ну-ка дай тетрадку. М-да... Неправильно.
  - Почему? Ответ сошелся.
  - Я не про то. Торговцы по такой цене уже лет двадцать не продают шелк. Дерут теперь втридорога. Ничего, дочка, будет и у тебя хорошее платье. Скорей бы нам только объединиться с украинскими братами.

  - Вот бы туда... - вздохнула Мотря и живо представила все, что рассказывал ей дядько про Россию, про Ленина, Сталина и революцию, про большие советские города и стройки. Все эти вести дядько приносил из тюрем, куда вместе с другими западноукраинскими подпольщиками его уже не раз сажали польские жандармы.

  - Нет, Мотря, надо бороться и здесь. И у нас есть боевые люди. Помнишь, я рассказывал тебе про Ивана Вальчуна? Его всю жизнь убивают и не могут убить. В последний раз его увезли в тюрьму аж в Дубно. Тайно с друзьями он делал подкоп. Землю прятали в матрацы, в подушки. По щепотке выбрасывали из карманов, когда их выводили на прогулку. И бежал Вальчун! Больше оставаться ему в Польше нельзя было. Прошел Австрию, Швейцарию, Францию, пробрался через испанскую границу и бойцом в интернациональной бригаде дрался с фашистами. Сильно его ранили: не то под Барселоной, не то на Гвадалахаре.

  - Погиб?
  - Фашисты услышали, что он стонет, кинулись к нему. А он их - гранатой. Последней. И тогда они штыком прикололи его к земле. Но не погиб Вальчун. Ночью вырвал из груди штык и покатился под гору. Бился о камни, терял сознание. А когда очнулся, смотрит - госпиталь. Думал, у своих, так нет же - опять фашисты! Но и отсюда Иван сбежал... Вальчун говорил мне, дочка, что коммунист должен всегда служить чистой, народной правде. До последней капли крови, до последнего удара сердца. И еще он должен беречь революцию, потому что злое семя может лежать в земле годами и прорасти, когда пахарь думает, что его поле уже давно чистое...

  Рыжая однорогая корова на краю луга боком, боком приближалась к помещичьему покосу. Мотря бросилась за ней с кнутом. Витая ременная лента изогнулась над головой пастушки и гулко щелкнула. Корова как ни в чем не бывало побрела к стаду.
  Когда Мотря вернулась, дядьки под дубом уже не было. На сумке он оставил краюху хлеба и кусок брынзы: весь свой обед. Но есть отчего-то не хотелось.

  Мотря прилегла на шершавый теплый ствол и думала про Испанию, про города и людей на той стороне Украины. В легком сне мнился ей дворец, где изучают науку хлопцы и девчата.
И она, в нарядном платье, шла с книжками в этот дворец. А потом сидела рядышком с украинскими и испанскими хлопцами, и все они понимали друг друга...
 
  Утром она встала до зари и услышала за околицей рокот моторов. То шла Красная Армия.
  На больших плакатах пожилой усатый крестьянин в вышитой рубахе обнимался с молодым бойцом. Плакаты были еще новенькие, а казалось, что воссоединение Украины свершилось давно.

Уже выбирали депутатов в местные Советы, в Верховный Совет Украины... Но люди называли это старым словом "плебисцит". Агитаторы рассказывали про колхозы, приезжие хлопцы учили селян пахать землю тракторами. Появилось объявление: "Кто хочет - записывайся в вечернюю школу".

  В первые дни Мотря еще пасла коров. И там же под вековым дубом приняла первые в своей жизни большие решения.
  Из середины школьной тетрадки были аккуратно вынуты два листа. На одном "бывшая наймичка Мотря Панасюк из Млыновских Новоселок" просила записать ее в колхоз. Другой лист строчка за строчкой свидетельствовал, что Мотря считать будет счастьем прием ее в комсомол и, если надо, как лучшие сыны Украины, отдаст всю себя, до последней капли крови, до последнего удара сердца, делу народа, чистой его правде.

  В селе это были первые заявления - и в колхоз и в комсомол. Дивились люди, как расцветает Мотря, как ловко, играючи, скидает с косилки валки, как выгибается тонкий стан, когда чуть не полкопны летят на стог с ее вил, как звенит голос, когда косари свежим осенним вечером идут с лугов.

  Но не только сплошной радостью были те дни.
  То, что осталось для всей страны далеко позади, Новоселки проходили сызнова. Гремели кулацкие выстрелы, родители не пускали хлопцев в безбожный клуб. Были поджоги. Были ночные посты у колхозных амбаров, где шепотом передавали забавную историю о гуцульском деде, который спустился в предгорное село за солью и спичками. Связав покупки в торбу, старик положил на прилавок мятые, еще времен Австро-Венгрии, деньжата. А продавщица смеялась и поясняла, что такие давно не ходят, на что гость, повернувшись к мужикам, которые тут же в лавке разливали крунову, спросил и у них и у милиционера: "Пан жандарм, а який зараз цирась?.."

Дозорные смеялись, но курили в рукава, слушая тишину. Будто только отгремел Перекоп. Будто только приехали из городов израненные в боях двадцатипятитысячники. А было это на рубеже огненных сороковых годов. И все-таки это победа, если вокруг тебя в селе почти полсотни комсомольцев, если ты не только депутат, а заместитель председателя сельсовета, которым правит мудрый и опытный бывший подпольщик Владимир Степанович Воробей.

  Оборвалось все это нежданно-негаданно горевым воскресным днем. Танки пропечатали траками хлеба, и от черных этих прокосов по всему пограничью полыхнули огни. Поднялись дымы над новенькими, только отстроенными фермами. Ревел на забитых беженцами дорогах перепуганный скот. На военных повозках и автомашинах стонали раненые.

  И полезли откуда-то призабытые, но ничего не забывшие хозяйчики. Грабили немцы, бряцали автоматами их прислужники с трезубцами на шапках. Во Львове митрополит граф Андрей Шептицкий благословлял националистический сброд из дивизии "Галитчина" на крестовый поход против большевиков. Униатские попы и католические ксендзы охотно окропили святой водой ножи будущих убийц.

  А потом в бою с ними все четырнадцать комсомольцев села Ридкив - первые организаторы колхоза - пали геройской смертью. В Грушвище молодежь добыла оружие, связалась с ровенским подпольем и начала тяжелую борьбу с карателями.
  Мотря Панасюк едва провела с товарищами два тайных собрания, едва начала бой за свое отобранное счастье, как была схвачена гестаповцами.

  На допросах у нее поначалу не требовали списка организации, не спрашивали, кто из активистов куда скрылся. К молоденькой миловидной большевичке была "единственная просьба" - отдать печать сельсовета. Ее убеждали:
  - Если вы хоть немного разбираетесь в подпольной работе, то понимаете, что нам нетрудно собрать кучу справок с такой печатью и вашими подписями. На куске резины эксперты все воспроизведут с точностью оригинала. Но зачем лишние хлопоты?! Итак, мы идем сейчас с вами и находим печать! Вы ведь по забывчивости ее куда-то сунули?!

  Офицер часто говорил по-русски, и тогда Мотря понимала его. Но она понимала и другое: им нужна не поддельная, а настоящая печать, и нужна, конечно, неспроста. Наверно, чтобы оградить от подозрений кого-то, действующего далеко отсюда.
  Мотря раз за разом, стараясь говорить как можно правдоподобней, доказывала, что печать "как лежала в круглой коробочке на столе в уголке самом, так и осталась там. Не брала она ее, забыла в суматохе".

  Не только стол, весь сельсовет не раз перетряхивался вверх дном. Но печати не было.
  После допросов Мотря вспоминала коммуниста Ивана Вальчуна и ощупывала в подвале кирпич за кирпичом. Старинная крепкая кладка - нигде не подкопаться. К тому же камера большая, народу много, и доверишься не каждому.

  Мотря удивлялась, что так долго терпит гестаповец и что ее еще не бьют. Объяснилось все просто после одного разговора, когда офицер намекнул ей, что такая девушка достойна лучшей участи, чем концлагерь или тяжелая работа где-нибудь у прусского бауэра. Но для этого Мотря должна доказать, что она рвет со своим неблаговидным прошлым - Мне не в чем раскаиваться. Я никогда не сделала никому зла. И нет человека, которого я обидела.
  Она сказала правду, и с этой правдой начались ее муки. Муки, пережитые тысячами известных и безвестных узников.

  Через Козлин в Ровно в первый раз уже прошел в германской форме советский разведчик Николай Кузнецов. За фронтом радисты принимали из партизанских отрядов рапорты о взорванных эшелонах. Через передовую на лесные костры держали курс самолеты с толом и валенками. Прежде чем встретить свой смертный час, тут, на Ровенщине, Николай Приходько с Кузнецовым свершили не один акт возмездия.

  А Мотря?  Она ни разу в жизни даже не выстрелила. Она только успела начать борьбу. А до нее она несла в себе свое коротенькое счастье и теперь не могла его никому отдать... Рядовая из непокоренных, одним из которых суждено было дойти до победного дня, а другим - погибнуть на пути... И кто знает, какие деяния свершили бы они, доведись им повоевать и пожить!

  Одна - как потерявшийся солдат. Одна - избитая, истоптанная. А как хочется жить! Видеть небо, глядеться в реку...
  Сознайся, и выпустят. Никто не узнает о малодушии. Кинься с голыми руками на врага - убьют. И тоже никто не узнает, что осталась стойкой до конца.
  Но кто сказал, что потерявшийся боец потерян для своей армии?
  Говорят, что девушка решила вцепиться в горло гестаповцу. И - будь что будет...
  Но все обернулось иначе: полицай-конвоир по дороге на допрос сказал ей:
  - Мотай отсюда без оглядки!

  Подумала: свой. Обрадовалась нежданной воле, хотела сказать спасибо, но услышала матюки. И злой смех:
  - Большевикам кланяйся. Куш добрый дали...
  Стеклянно хрустел снег. А она в летних голубеньких босоножках, легкой кофтенке. И не холодно! Скорей, скорей, на волю…
 
  И все-таки ее  опять выследили и схватили. Бандеровцы. Пытали Панасюк подрайонный комендант Петро Холод по кличке Петелька, полицай Корнеюк и их прихлебатели из националистской "боёвки". Пытали в клуне, привязав к бороне, опрокинутой вверх ржавыми зубьями.

  Мотря сразу поняла, что настают последние ее минуты. Ни мольбы, ни слезы не тронут зверей, погубивших не одну сотню душ. Значит, надо не дрогнуть, не скривиться от боли.
  Ей загоняли под ногти иглы. Ее топтали сапогами. И - ни стона!

  Ножами ей обезобразили лицо. Кажется, ничего живого уже не осталось. Только чуть вздрагивала обнаженная грудь: это еще билось Мотрино сердце.
  Тогда охрипшие от криков, озверевшие, от крови, они разрезали грудь комсомолки, а один из них запустил в рану руку и вырвал сердце.
  Оно билось на ладони бандита, и палачи вдруг притихли.
  - А ну достань часы! Скильки буде стукотить серце у цего красного боженя?
  Шли секунды...
  Сердце билось...

  И тогда кто-то с воплем страха тесаком разрубил Мотрино сердце.
  Притащили канистру керосина и плеснули на безжизненное тело. Торопясь, понесли его к колодцу. Снова облили керосином, зажгли и скинули вниз. Набросали туда соломы. Зарыли обгорелый сруб землей. А потом, холодея и оглядываясь, бежали прочь...
  -------

  Годами люди допытывались: где Мотря Панасюк? Что сталось с ней? И ничего не могли узнать. Одни из ее палачей погибли в бандах, другие сгинули в тюрьмах.
  И вот совсем недавно, развязывая узелки минувшего, следователи привезли в Новоселки обросшего щетиной, вздрагивающего при каждом слове преступника. Это был Корнеюк. Его спросили: где? И он показал место, на котором когда-то был колодец...

  Стоит на развилке дорог Матка боска Ченстоховска, так похожая на пастушку Мотрю, и напоминает людям о подпольщице Мотре Панасюк.

======


  По рассказу Анатолия Иващенко «Мотрино Сердце» .Комсомольско-молодёжное подполье в годы войны. Очерки, документальные рассказы, воспоминания М. "МОЛОДАЯ ГВАРДИЯ" 1970 .
Ответ
#33
Комсомольско-молодежное подполье Белоруссии.

Рассказывает Сергей Рутич


[Изображение: newphoto3498min.jpg]  
Комсомолка-подпольщик
из группы Рутича
Елена Радкевич

[Изображение: newphoto3497min.jpg]
Комсомолка-подпольщик
из группы Рутича
Мария Колос


Прошлое было безрадостным и у меня и у многих моих сверстников.
  Но вот наступил самый счастливый для нас день. Осенью 1939 года Западная Белоруссия воссоединилась с Белорусской Советской Социалистической Республикой. Жизнь совер-шенно переменилась. Как только в нашей деревне Блудень открылась школа, мы - я и не-сколько моих товарищей, которым уже исполнилось по пятнадцать-семнадцать лет, - сели за парты. Мы вступили в комсомол и мечтали посвятить себя учебе, труду, борьбе за счастье своего народа. И вот...


  - Война! Война!
  Члены нашей комсомольской организации  дали клятву: "Вести борьбу, не жалея сил и жизни. Если поймают, если будут пытать - держаться стойко, не выдавать других".

  Первыми членами нашей подпольной организации стали Коля Борушко, Володя Савчук, Коля Пейганович, Вася Борушко. Руководителем избрали меня.

  Через несколько дней в нашу организацию были приняты Семен Колос, его сестра Мария и Яков Соловей. Они жили в деревне Побежино. Марии удалось достать детекторный приемник. Мы записывали сводки Совинформбюро. Листовки, размноженные от руки, распространялись по окрестным деревням.

  15 июля мы понесли первую потерю: был арестован Вася Борушко и после страшных пыток расстрелян. Через два месяца погиб наш старший товарищ - Николай Карпович Хведченя. При обыске в его доме полицаи нашли листовки, а сам он попал в засаду и был смертельно ранен.

  Каждая новая листовка приводила немцев и полицаев в бешенство. Они догадывались существовании подпольной организации и всеми силами старались выследить ее участников. Стало невозможно, не вызывая подозрений, собираться вместе. Приходилось идти на всевозможные ухищрения: то мы отправлялись на воскресное гулянье молодежи и, сбившись в кучку, устраивали короткое совещание, то собирались на кладбище.

  Через Леонида Зданевича и Василия Юзефовича нам удалось наладить связь с партизанами. Оба они раньше работали в сельсовете, а в первые дни войны ушли в лес и собрали партизанскую группу.

  В феврале 1942 года полицаи ворвались к нам; меня, к счастью, не оказалось дома. Полицаи сделали обыск, взяли мою фотокарточку и уехали. Было решено, что я должен немедленно уйти в лес, к партизанам. Вместе со мной уйдет и Семен Колос, которым тоже заинтересовалась полиция.

Руководителем подпольной организации стал Володя Савчук.
  Находясь в партизанском отряде (через некоторое время к нам присоединились Коля Борушко, Алеша Борушко, Иван Нелипович, Яков Соловей, Лена Радкевич и ее брат Олег), мы поддерживали тесную связь с нашими ребятами-подпольщиками, согласовывали свои действия.

  Связной Алеша Нипорко по заданию партизан поступил на службу в полицию. Месяц спустя при его содействии мы разгромили полицейский участок, уничтожив двадцать пять полицаев. Прибывшие утром эсэсовцы нашли лишь дымящиеся головешки и обгоревшие трупы своих прислужников.

  Несколько ребят из нашей организации устроились работать на станцию Береза: Сережа Борушко и Миша Жукович - в бригаду аварийного поезда, Володя Савчук - в кладовую, Виктор Голенко - в депо.

  В январе 1943 года Володя Савчук узнал, что на станцию Барановичи прибыл пассажирский поезд, в котором офицеры, отличившиеся на фронте, едут в Германию для получения наград. Мы решили "наградить" немцев здесь же, на месте.

  Вместе со мной отправились Олег Радкевич, Алеша Нипорко и Коля Корпеш. Мы заминировали дорогу - и гитлеровцы получили не железные, а березовые кресты.
  Не один раз бывало, что мы подрывали эшелон, а ребята, работавшие в депо, кидали мину в тендер аварийного поезда с таким расчетом, чтобы и этот поезд взорвался, не дойдя до места аварии. Взбешенные немцы вынуждены были вызывать второй аварийный поезд, а движение на дороге меж тем прекращалось.

  Немцы понимали, что в депо действуют подпольщики, и без конца проводили облавы и аресты. И вот в начале марта 1944 года они обнаружили несколько мин, припрятанных в депо нашими ребятами для предстоящей операции.
  Володя Савчук, Сергей Борушко и Миша Жукович были арестованы. Целую неделю их зверски пытали. Потом привезли их родителей, и те, сами избитые, окровавленные, должны были смотреть, как палачи терзают их сыновей.

  Вечером 15 марта ребят вместе с родителями втолкнули в машину-душегубку и увезли.
  Гитлеровцы заставили обезумевших от горя матерей и отцов своими руками копать могилы для собственных сыновей. Ребята были расстреляны, а их родители на обратном пути удушены в душегубке газом. После гибели Володи Савчука руководство подпольной организацией перешло к Виктору Голенко. Через несколько дней Васе Пейгановичу и Мише Нелиповичу удалось взорвать цистерну с горючим, а вскоре они вывели из строя канал депо. Спустя некоторое время был взорван угольный склад. Немцы бесновались, но установить виновников не могли.

  Между тем части Красной Армии все ближе и ближе подходили к нашим родным местам.
  И вот он наступил, этот долгожданный день. 15 июля 1944 года были освобождены и станция Береза и прилегающие к ней деревни.
  Горько было думать, что не все наши товарищи дождались этого дня: погиб, подорвавшись вместе с немцами на мине, Коля Пейганович. Лена Радкевич, раненная в обе ноги во время облавы, не желая попасть в руки врагов, умолила своего брата застрелить ее. Застрелился, попав в засаду, тяжело раненный Алеша Нипорко. Мария Колос была расстреляна. Коля Борушко погиб в бою.

  Армию-освободительницу наши ребята встретили с гордым сознанием выполненного долга. Многие из нас вступили в ее ряды, чтобы гнать врага дальше, на запад.


  Комсомольско-молодёжное подполье в годы войны. Очерки, документальные рассказы, воспоминания М. "МОЛОДАЯ ГВАРДИЯ" 1970 .

-----------------------------
Это каким нужно быть прозападным уе..пком,  ненавидящим русско-советский МИР, дабы переименовать милицию в полицию ?
Ответ
#34
Жизнь - подвиг


подвиг, преодоление себя, сила воли, служение народу

По приказу Сталина этот воин был пожизненно зачислен в армейский строй…

[Изображение: hmnkb1-210.gif]

64 года не снимал формы дважды Герой Советского Союза генерал-полковник Василий Степанович Петров. 17-летним юношей в 1939 году он поступил в Сумское артиллерийское училище и продолжал службу до кончины в 2003 году. Подобного не было ни в странах СНГ, ни вообще в мире – после тяжелого ранения в 1943 году офицер, лишившись обеих рук, образцово командовал полком, а в послевоенный период уверенно выполнял ответственные обязанности на высоких командных должностях.


22 июня 1941 года лейтенант Василий Петров встретил командиром огневого взвода 152-мм гаубиц 92-го отдельного артдивизиона Владимир-Волынского укрепрайона. Его офицерской службе на западной границе исполнилось тогда ровно две недели. Боевое крещение было жестоким, с трагическими последствиями. Открыв стрельбу по фашистским танкам лишь после запоздалого приказа, несколько раз меняя огневые позиции, артиллеристы оказались в болоте и без тягачей, без тяжелых орудий позже присоединились к отступавшей пехоте.


[Изображение: s90672228.jpg]

Затем Петрову довелось воевать противотанкистом, то есть в открытую практически на передовой, в огневых дуэлях с бронированными машинами. Фронтовики знают, что это за кромешный ад. Не счесть потерь после каждой стрельбы прямой наводкой. До поры до времени лейтенанту Петрову везло – осколки и пули его вроде бы щадили. Но потом настала черная полоса…

[Изображение: s37507997.jpg]

Осенью 1943 года 1850-й истребительно-противотанковый артполк, в котором капитан Василий Петров был уже заместителем командира, вышел к Днепру. Надо было срочно форсировать реку, чтобы поддержать огнем наступающие части. Первая группа артиллеристов с четырьмя орудиями под покровом темноты сумела преодолеть водную преграду и закрепиться на Букринском плацдарме. Возглавлял воинов Петров.


На горстку смельчаков на рассвете двинулись фашистские танки. Казалось, они вот-вот сомнут их позиции. Однако первая контратака врага была отбита. Не удалось гитлеровцам сломить оборонявшихся и во второй, третий раз…

[Изображение: 237.jpg]

Получив подмогу, артиллеристы почти двое суток удерживали плацдарм. Петров появлялся то у одного, то у другого орудия, становился на место наводчика и метко вел огонь.


«1октября 1943 года, - читаем в наградном листе Героя, - при танковой контратаке немцев тов. Петров, находясь в боевых порядках, руководил огнем и лично подбил 4 немецких танка, 2 шестиствольных миномета».


На том же плацдарме капитан Василий Петров спас своего боевого товарища - начальника разведки бригады капитана Григория Болелого. Кругом грохотало. Простреливался буквально каждый метр. Но и в этой огненной круговерти ночью Василий нашел раненного Григория – присыпанного землей, без сознания и понес его на руках. Вдруг – близкий разрыв, осколки ударили в грудь, руки…


Через несколько дней однополчане отыскали капитана Петрова в медсанбатовском морге среди… погибших. Однако он чудом выжил. Перенес несколько операций. Потянулись долгие месяцы госпитальной жизни. Не менее героической, чем в строю. Нам сейчас даже трудно представить, сколько нужно силы воли и мужества человеку с ампутированными руками, чтобы не пасть духом. А он не признавал своей очевидной инвалидности и рвался на фронт.


В одном из московских госпиталей Петрову за храбрость и отвагу, проявленные при форсировании Днепра, были вручены высшие награды – орден Ленина и Золотая Звезда Героя Советского Союза. О нем, одержимом максималисте, доложили Сталину. И по личному распоряжению Верховного главнокомандующего безрукий офицер вернулся на передовую.


В своей книге «Прошлое с нами» Василий Степанович Петров, вспоминая горестные дни отступления в начале войны, писал: «Перед лицом вытиравших слезы старушек в безвестной волынской деревушке, как перед частью своей Родины, наши люди демонстрировали воинский дух и непоколебимую решимость остаться солдатами». Именно таким был и он.


Линия фронта отодвигалась все дальше на запад. И вновь упорные бои за плацдарм, теперь уже на Одере. Фашисты отчаянно сопротивлялись. В одном из сражений танковая дивизия гитлеровцев вклинилась в боевые порядки наступавших польских частей. Офицер Петров и его подчиненные немедленно пришли на выручку боевым побратимам. Как и на Днепре, от меткого огня советских артиллеристов запылали вражеские танки. Самое удивительное – и доселе невиданное в истории! – было в том, что 22-летний Василий Петров, уже в звании майора, не имея обеих рук, уверенно командовал в то время 248-м гвардейским Львовским истребительно-противотанковым артполком.


В боях под Дрезденом в апреле сорок пятого Петров организовал атаку сводной группы артиллеристов, танкистов и пехотинцев на господствовавшую высоту, где засели немцы. В бесстрашном порыве наши воины обратили врага в бегство. На поле боя осталось 350 трупов и 9 подбитых танков противника.


Здесь офицер Петров и заслужил вторую Золотую Звезду Героя Советского Союза. Но получил ее в госпитале, куда угодил с пробитыми пулями ногами…

[Изображение: 41-2.jpg]

После Великой Отечественной войны приказом Сталина Петров был пожизненно зачислен в кадры Вооруженных Сил. Это решение осталось в силе и после распада СССР: первый президент Украины Леонид Кравчук специальным указом утвердил генерала в должности заместителя начальника ракетных войск и артиллерии Прикарпатского военного округа. Десятки лет он жил во Львове, затем переехал в Киев, где продолжил службу в Министерстве обороны Украины.


Шли годы. Генерал Петров, обучая подчиненных, настойчиво учился сам, окончил исторический факультет Львовского университета, аспирантуру Ленинградской артиллерийской академии, защитил кандидатскую диссертацию.


Спартанский образ жизни прославленного ветерана поражал всех: он спал на солдатской койке, отказывался от заслуженных льгот. Кропотливо занимаясь военной историей, Петров написал несколько книг, вел научно-исследовательскую работу. Я не раз беседовал с ним, видел, как он пишет. К протезу было приделано специальное приспособление. Каждая буква рождалась усилиями всего тела…


Дважды Герой Советского Союза генерал-полковник Василий Степанович Петров – человек-легенда, перед мужеством которого нельзя не преклоняться.
Ответ
#35
Слова "Вызываю огонь на себя" звучат в русских устах и в 21 веке

В Аргунском ущелье в ночь с 29 февраля на 1-ое марта 2000 года, когда 6-ая рота псковских десантников, сдерживая натиск чеченских боевиков, погибла, но не пропустила бандитов. Погибло 84 десантника. Гибель 6-й роты псковских десантников -это самая большая потеря во второй чеченской войне. О том скорбном дне напоминает этот камень у КПП 104-ого парашютно-десантного полка в Черёхе. На нём высечено «Отсюда ушла в бессмертие 6-ая рота.»

[Изображение: show_thumbinail1.jpg]

В том бою героически погиб командир батальона гвардии подполковник Евтюхин Марк Николаеви, последние слова которого «Вызываю огонь на себя» облетели весь мир. Ротой, ушедшей в бессмертие, командовал гвардии майор Молодов Сергей Георгиевич. Он находился в Чечне с 4 февраля 2000 года. Это была уже не первая его командировка на войну. Прослуживший большую часть офицерской службы в Северо-Кавказском регионе, Молодов имел большой опыт ведения боевых действий.

Командованием была поставлена задача: совершить марш в пешем порядке и занять господствующие высоты в Аргунском ущелье. Замыслом предусматривалось закрепление частью 6-ой роты на высоте 776,0, и в дальнейшем, используя эту высоту как опорный пункт, выдвинуться и занять остальные высоты. Цель - не пропустить прорыва бандформирований.

Выполняя поставленную задачу, командир парашютно-десантного батальона гвардии подполковник Евтюхин Марк Николаевич с 6-ой ротой и частью 4-ой роты ранним утром 28 февраля начал выдвижение в указанный район. К ним присоединился разведдозор во главе с гвардии лейтенантом Воробьёвым Алексеем Владимировичем. Двигались с предельной скоростью.

К 16 часам 28 февраля 1-ый взвод 6-ой роты вышел на высоту 776,0. Однако, до конца выполнить поставленную задачу десантникам помешала погода. Неожиданно опустившийся густой туман сделал дальнейшее продвижение подразделений невозможным, поэтому было принято решение: выполнение задачи приостановить до утра, организовать систему гоня, начать оборудование позиций.

[Изображение: 1.jpg]

Утром 29 февраля подразделения вновь возобновили движение. В 12.30 разведдозор, выдвигавшийся на удалении 100-150 м впереди, обнаружил в районе поляны группу боевиков в засаде. Десантники открыли по ним огонь, а арткорректировщик гвардии капитан Романов Виктор Викторович вызвал огонь артиллерии. Противник ответил огнём из пулемётов, снайперских винтовок и начал подтягивать подкрепление. Среди десантников появились раненые.

В короткое время боевики сумели подтянуть дополнительные силы и создать численный перевес в живой силе. К тому же они заняли более выгодные позиции. В этих условиях командир батальона Евтюхин принял решение отойти на высоту 776,0 и там организовать оборону. Прикрывать отход остались разведчики под командованием гвардии старшего лейтенанта Воробьёва. Заняв позиции на южной окраине поляны, разведчики обеспечили роте возможность совершить отход, эвакуировать раненых. При совершении отхода, получил смертельное ранение майор Молодов. Гвардии майор Молодов даёт команду на отход последним, а сам с одним десантником остался прикрывать отход подчинённых. А когда раненый боец потерял сознание, то майор, взвалив его на себя, начал отходить в боевые порядки роты. Мужественный офицер спас раненого десантника, однако сам получил смертельное ранение. Командование ротой принял на себя гвардии капитан Соколов Роман Владимирович. После отхода 6-ой роты разведчики также отошли на высоту 776,0, и до 16 часов рота продолжала отражение атак боевиков.

        К 17 часам боевики опять подтянули подкрепление более 150 человек, из них до 50 были на конях, и, увеличив интенсивность огня, предприняли попытку атаковать высоту с 2-х направлений. Завязался тяжёлый бой. Командир батальона лично руководил подразделениями, постоянно находился на самых опасных направлениях, выносил раненых.

[Изображение: 3141.jpg]

        В то же время вступила в бой с бандитами 3-ья рота, находившаяся не далеко, Десантники отразили несколько атак противника и предприняли попытку прорыва к 6-ой роте. Однако, под сильным огнём противника были вынуждены отойти на прежние позиции.

        Позднее по радиоперехвату было установлено, что действиями бандитов руководил Хаттаб.

        В 23.05 боевики предприняли очередную попытку сбить с высоты десантников. На роту устремился отборный отряд «Джимар» численностью более 400 человек, возглавляемый одним из полевых командиров Хаттаба Бакуевым. Бандиты наступали волнами. Используя рельеф местности, они попытались обойти позиции роты с левого фланга. Тогда командир батальона выдвинул туда разведдозор гвардии лейтенанта Кожемякина Дмитрия Сергеевича, который в течении трёх часов отбивал яростные атаки боевиков. Ценой своей жизни гвардейцы сорвали замысел бандитов. Была предпринята попытка эвакуировать раненых в русло реки к переправе. Однако она оказалась неудачной, так как на тропе уже были боевики, и с ними также завязался бой. Артиллерийский дивизион одного из полков Новороссийской воздушно-десантной дивизии, находившейся рядом, стал вести огонь по юго-западным склонам высоты.

        Не добившись успеха, боевики 1 марта в 1.50 прекратили огонь и отошли, а затем начали по радио предлагать десантникам уйти с позиций, пропустить их, сдаваться. Но десантники, оставаясь верны воинскому долгу, приняли для себя решение стоять до конца.

        За ночь было сделано несколько попыток помочь 6-ой роте, однако плотный огонь противника не позволил этого сделать. Прорваться  к роте на рассвете лишь сумел 3-ий взвод 4-ой роты под командованием гвардии майора Доставалова Александра Васильевича. При прорыве был смертельно ранен гвардии лейтенант Ермаков  Олег Викторович.

[Изображение: 2713d0f6bcc9.jpg]

           В 5.10 1-ого марта боевики перешли в атаку на высоту со всех направлений. Их численность составила более 1000 человек. К этому времени скончался от ран корректировщик огня гвардии капитан Романов, поэтому корректировал огонь артиллерии сам командир - Евтюхин, помогал ему гвардии лейтенант Рязанцев Александр Николаевич, но и он вскоре погиб.

        В 5.30 основные усилия боевиков были сосредоточены на северном направлении. Видя, что ряды обороняющихся заметно поредели, бандиты устремились к вершине высоты. Однако гвардии старший лейтенант Колгатин Александр Михайлович сумел установить на этом направлении две мины. Не смотря на ранение в грудь, он привёл мины в действие, как только боевики пошли в атаку. Но это лишь на короткое время остановило бандитов. Ещё почти 40 минут на этом направлении сдерживал атаки боевиков гвардии старший лейтенант Панов Андрей Александрович с 10-ью солдатами.

        Перегруппировавшись, бандиты сосредоточили свои усилия на юго-западном направлении, которое прикрывал гвардии лейтенантКожемякин  Дмитрий Сергеевич со своей группой. Он до конца руководил боем, пока не погиб от прямаго попадания гранаты.

        Оставшаяся в живых немногочисленная группа десантников во главе с командиром батальона сосредоточилась у вершины. Здесь был принят последний бой. В эфир ворвались последние слова командира Евтюхина: «Вызываю огонь на себя!»

        В 6.50 бандиты лавиной двинулись на высоту. Без стрельбы, с криками «Аллах Акбар!», бандиты пошли на прорыв. Бой перерос в рукопашную схватку. Но силы были слишком не равны. Трёмстам отборным бандитам противостояли 26 раненых десантников... Они до конца выполнили свой воинский долг.

       Офицеры, сержанты и солдаты - все, как один, вступили в схватку с озверевшими бандитами Хаттаба и не отступили ни на шаг, до последнегшо дыхания удерживая занимаемую позицию. На каждого десантника приходилось по 27 врагов, но 6-ая рота победила.

[Изображение: memory1.jpg]

6-ая рота - это рота героев. 22 воина посмертно удостоены высшей награды Родины - Герой Российской Федерации. Двое из них - Псковичи. ЭтоАлександр Лебедев из Псковского и Дмитрий Григорьев из Новосокольнического районов. Остальные награждены орденом Мужества. С 2002-ого года Псковскую землю украшает огромный купол - памятник героям работы заслуженного архитектора России Анатолия Царика. На внутренней части купола - 84 подписи. Школе № 5 города Пскова присвоено имя комбата, гвардии подполковника Марка Евтюхина; одна из улиц города переименована в честь героической 6-ой роты

[Изображение: image1.jpg]

Администрация чеченской столицы увековечила память десантников 6-ой роты Псковской дивизии ВДВ, погибших в конце февраля 2000-го года на юге Чечни.Именем 84-х псковских десантников назвали улицу в Старопромысловском районе Грозного.По распоряжению мэра Грозного, улица 9-я линия в Старопромысловском района города переименована в "Улицу 84-х псковских десантников". Это сделано в целях увековечения памяти десантников 6-ой роты полка Псковской дивизии ВДВ, которые погибли 29-го февраля 2000-го года в бою с отрядами Хаттаба и Басаева в районе селения Улус-Керт Шатойского района.

Вот их имена:

Гвардии рядовой Александров Владимир,
сержант Алексеев Геннадий,
гвардии рядовой Амбетов Николай,
сержант Андреев Виталий,
рядовой Андреев Юрий,
гвардии старший сержант Арансон Андрей,
гвардии рядовой Архипов Владимир,
гвардии младший сержант Афанасьев Роман,
гвардии рядовой Бадретдинов Дмитрий,
младший лейтенант Байгатов Владислав,
гвардии младший сержант Бакулин Сергей,
гвардии рядовой Белых Денис,
гвардии рядовой Берестнев Михаил,
гвардии рядовой Бирюков Владимир,
гвардии рядовой Богданов Андрей,
капитан Боченков Михаил,
младший сержант Брыкалов Петр,
гвардии рядовой Брюхов Дмитрий,
гвардии младший сержант Васильев Сергей,
гвардии рядовой Васильев Алексей,
прапорщик Васильев Сергей,
гвардии рядовой Вориводин Александр,
гвардии старший лейтенант Воробьев Алексей,
гвардии рядовой Воробьев Алексей,
гвардии ефрейтор Гердт Александр,
капитан Голиков Филипп,
гвардии старший лейтенант Гонин Николай,
рядовой Горбатов Алексей,
капитан Горбачев Владимир,
рядовой Готошия Гиви,
гвардии сержант Григорьев Дмитрий,
рядовой Григорьев Михаил,
гвардии рядовой Грудинский Станислав,
гвардии рядовой Гуликеев Рашит,
гвардии майор Доставалов Александр,
старший сержант Дудин Евгений,
гвардии младший сержант Духин Владислав,
гвардии рядовой Евдокимов Михаил,
гвардии подполковник Евтюхин Марк,
сержант Егоров Владимир,
рядовой Егоров Михаил,
гвардии младший сержант Елисеев Владимир,
гвардии рядовой Ердяков Роман,
гвардии лейтенант Ермаков Олег,
рядовой Жидик Михаил,
гвардии младший сержант Жуков Сергей,
гвардии рядовой Загораев Михаил,
гвардии рядовой Зайцев Андрей,
гвардии рядовой Зинкевич Денис,
гвардии младший сержант Иванов Андрей,
гвардии рядовой Ивацов Дмитрий,
гвардии рядовой Иванов Сергей,
сержант Иванов Юрий,
гвардии рядовой Иванов Ярослав,
гвардии рядовой Ивашин Александр,
гвардии рядовой Изюмов Владимир,
гвардии рядовой Исаев Александр,
гвардии младший сержант Исаков Евгений,
гвардии рядовой Ислентьев Владимир,
капитан Калинин Александр,
гвардии рядовой Кенжиев Амангельды,
старший сержант Кириков Андрей,
гвардии рядовой Кирьянов Алексей,
гвардии рядовой Кобзев Александр,
гвардии лейтенант Кожемякин Дмитрий,
старший сержант Козлов Владимир,
гвардии младший сержант Козлов Сергей,
лейтенант Кокарев Александр,
гвардии старший лейтенант Колгатин Александр,
гвардии сержант Комягин Александр,
рядовой Кондратьев Алексей,
гвардии рядовой Коротеев Александр,
рядовой Костюков Алексей,
гвардии младший сержант Кривушев Константин,
гвардии младший сержант Куатбаев Галим,
гвардии сержант Купцов Владимир.

Вечная Память проявленному героизму.
Вечная Память мужеству и стойкости солдат.
Вечная Память погибшим за Родину
Вечная Вам память БРАТИШКИ!!!!!
Одна смерть за Идею - гораздо меньший подвиг, чем ежедневная победа над своей ленью и упорный долгий труд ей во благо.
Ответ
#36
И Гитлер хотел победить таких людей?

Копия этого заявления на имя Сталина хранилась среди самых секретных документов особого сектора ЦК Компартии Белоруссии. Аккуратный машинописный текст на шести листах тонкой папиросной бумаги. Две рукописные пометки: «Копия» и «В архив». Благодаря последней пометке заявление и сохранилось, ныне доступно в Национальном архиве. Заявление написал 6 июля 1944 года, когда еще дымился Минск, наступательная операция «Багратион» была еще в самом разгаре, Кирилл Прокофьевич Орловский, человек во всех смыслах легендарный.


Документ интересен во многих отношениях.


Прежде всего это довольно подробная для секретного чекиста–диверсанта автобиография с детальным описанием последнего боя в Барановичской области, когда партизаны под командованием «Романа» — Кирилла Орловского поджидали в засаде самого гауляйтера Кубе (но его среди ехавших по дороге не оказалось). В ходе боя партизанский командир был тяжело ранен, перенес сложную операцию в полевых условиях и стал инвалидом.


Заявление свидетельствует о скрупулезности и основательности подготовки Героя Советского Союза Орловского к новой работе — председателя колхоза в родных Мышковичах. И просьба о помощи — кредите в «денежном и отоваренном выражении» — была подкреплена конкретным планом восстановления колхоза, хотя обязательства по урожайности на 1950 год были явно завышенными. Уже в январе 1945 года Кирилл Орловский стал председателем колхоза «Рассвет» Кировского района.


Вот такие были те люди, так и вспоминается хрестоматийное: «Да, были люди в наше время... Богатыри — не вы...»


[Изображение: orlovskiy1.jpg]


«Москва, Кремль, товарищу Сталину.


От Героя Советского Союза


подполковника государственной


безопасности


Орловского Кирилла Прокофьевича.


Заявление.


Дорогой товарищ Сталин!


Разрешите на несколько минут задержать Ваше внимание, высказать Вам свои мысли, чувства и стремления.


Родился я в 1895 году в дер. Мышковичи Кировского района Могилевской области в семье крестьянина–середняка.


До 1915 года работал и учился на своем сельском хозяйстве, в деревне Мышковичи.


С 1915 — 1918 г. служил в царской армии в качестве командира саперного взвода.


С 1918 по 1925 год работал в тылу немецких оккупантов, белополяков и белолитовцев в качестве командира партизанских отрядов и диверсионных групп. Одновременно четыре месяца воевал на Западном фронте против белополяков, два месяца — против войск генерала Юденича и восемь месяцев учился в Москве на 1–х Московских пехотных курсах командного состава.


С 1925 по 1930 год учился в Москве в Комвузе народов Запада.


С 1930 по 1936 г. работал в спецгруппе НКВД СССР по подбору и подготовке диверсионно–партизанских кадров на случай войны с немецко–фашистскими захватчиками в Белоруссии.


1936 год работал на строительстве канала Москва — Волга в качестве начальника стройучастка.


Весь 1937 год был в командировке в Испании, где воевал в тылу фашистских войск в качестве командира диверсионно–партизанской группы.


1939 — 1940 годы работал и учился в Чкаловском сельхозинституте.


1941 год находился в спецкомандировке в Западном Китае, откуда по личной просьбе был отозван и направлен в глубокий тыл немецких захватчиков в качестве командира разведывательно–диверсионной группы.


Таким образом, с 1918 по 1943 год мне посчастливилось 8 лет работать в тылу врагов СССР в качестве командира партизанских отрядов и диверсионных групп, нелегально переходить линию фронта и государственную границу свыше 70 раз, выполнять правительственные задания, убивать сотни отъявленных врагов Советского Союза как в военное, так и в мирное время, за что Правительство СССР наградило меня двумя орденами Ленина, медалью «Золотая Звезда» и орденом Трудового Красного Знамени. Член ВКП(б) с 1918 года. Партийных взысканий не имею.


Ночью 17 февраля 1943 года агентурная разведка мне принесла сведения, что


17/II–43 г. по одной из дорог Барановичской области на подводах будут проезжать Вильгельм Кубе (Генеральный комиссар Белоруссии), Фридрих Фенс (комиссар трех областей Белоруссии), обергруппенфюрер Захариус, 10 офицеров и 40 — 50 их охранников.


В это время при мне было только 12 человек моих бойцов, вооруженных одним ручным пулеметом, семью автоматами и тремя винтовками. Днем на открытой местности, на дороге, напасть на противника было довольно рискованно, но и пропустить крупную фашистскую гадину было не в моей натуре, а поэтому еще до рассвета к самой дороге я подвел своих бойцов в белых маскировочных халатах, цепью положил и замаскировал их в снеговых ямах в 20 метрах от той дороги, по которой должен был проезжать противник.


Двенадцать часов в снеговых ямах мне с товарищами пришлось лежать и терпеливо выжидать...


В шесть часов вечера из–за бугра показался транспорт противника и когда подводы поравнялись с нашей цепью, по моему сигналу был открыт наш автоматно–пулеметный огонь, в результате которого были убиты Фридрих Фенс, 8 офицеров, Захариус и более 30 охранников.


Мои товарищи спокойно забрали все фашистское оружие, документы, сняли с них лучшую одежду и организованно ушли в лес, на свою базу.


С нашей стороны жертв не было. В этом бою я был тяжело ранен и контужен, в результате чего у меня были ампутированы правая рука по плечо, на левой — 4 пальца и поврежден слуховой нерв на 50 — 60%. Там же, в лесах Барановичской области, я физически окреп и в августе 1943 года радиограммой был вызван в Москву.


Благодаря Народному комиссару государственной безопасности товарищу Меркулову и начальнику 4–го Управления товарищу Судоплатову материально я живу очень хорошо. Морально — плохо.


Партия Ленина — Сталина воспитала меня упорно трудиться на пользу любимой Родины; мои физические недостатки (потеря рук и глухота) не позволяют мне работать на прежней работе, но встает вопрос: все ли я отдал для Родины и партии Ленина — Сталина?


К моральному удовлетворению я глубоко убежден в том, что у меня имеется достаточно физических сил, опыта и знания для того, чтобы еще принести пользу в мирном труде.


Одновременно с разведывательно–диверсионной и партизанской работой я уделял возможное время работе над сельскохозяйственной литературой.


С 1930 по 1936 год по роду своей основной работы я каждый день бывал в колхозах Белоруссии, основательно присмотрелся к этому делу и полюбил его.


Свое пребывание в Чкаловском сельскохозяйственном институте, а также Московскую сельскохозяйственную выставку я использовал до дна в получении такого количества знаний, которое может обеспечить организацию образцового колхоза.


Если бы Правительство СССР отпустило кредит в размере 2.175 тысяч рублей в отоваренном выражении и 125 тысяч рублей в денежном выражении, то я бы на моей родине, в деревне Мышковичи Кировского р–на Могилевской области, в колхозе «Красный партизан» до 1950 года добился бы следующих показателей:


1. От ста фуражных коров (в 1950 г.) смогу достигнуть удоя молока не меньше восьми тысяч килограммов на каждую фуражную корову, одновременно смогу с каждым годом повышать живой вес молочно–племенной фермы, улучшать экстерьер, а также повышать % жирности молока.


2. Сеять не меньше семидесяти гектаров льна и в 1950 г. получить не меньше 20 центнеров льна–волокна с каждого гектара.


3. Сеять 160 гектаров зерновых культур (рожь, овес, ячмень) и в 1950 году получить не меньше 60 центнеров с каждого гектара при условии, если даже в июне — июле месяцах этого года не будет ни одного дождя. Если же будут проходить дожди, то урожай будет не 60 центнеров с одного га, а 70 — 80 центнеров.


4. Колхозными силами в 1950 году будет посажен на сто га плодовый сад по всем агротехническим правилам, которые выработала агротехническая наука.


5. К 1948 году на территории колхоза будут организованы три снегозадержательные полосы, на которых будет посажено не менее 30.000 декоративных деревьев.


6. К 1950 году будет не менее ста семей пчелоферма.


7. До 1950 года будут построены следующие постройки:


1) сарай для М–П фермы № 1 — 810 кв. м;


2) сарай для М–П фермы № 2 — 810 кв. м;


3) сарай для скотомолодняка № 1 — 620 кв. м;


4) сарай для скотомолодняка № 2 — 620 кв. м;


5) сарай–конюшня для 40 лошадей — 800 кв. м;


6) зернохранилище на 950 тонн зерна;


7) навес для хранения сельскохозяйственных машин, инвентаря и минерального удобрения — 950 кв. м;


8) электростанция, при ней же мельница и лесопилка — 300 кв. м;


9) механическая и столярная мастерские — 320 кв. м;


10) гараж на 7 автомашин;


11) бензохранилище на 100 тонн горючего и смазочного;


12) хлебопекарня — 75 кв. м;


13) баня — 98 кв. м;


14) клуб с радиоустановкой на 400 человеко–мест;


15) домик для детского сада — 180 кв. м;


16) рига для хранения снопов и соломы, мякины — 750 кв. м;


17) рига № 2 — 750 кв. м;


18) хранилище для корнеплодов — 180 кв. м;


19) хранилище для корнеплодов № 2 — 180 кв. м;


20) силосные ямы с кирпичной облицовкой стенок и дна вместимостью 450 кубометров силоса;


21) хранилище для зимовки пчел — 130 кв. м;


22) силами колхозников и за счет колхозников будет построен поселок на 200 квартир, каждая квартира будет состоять из 2 комнат, кухни, уборной и небольшого сарая для скота и птицы колхозника. Поселок будет представлять из себя тип благоустроенного, культурного, утопающего в плодовых и декоративных деревьях поселка;


23) артезианских колодцев — 6 штук.


Должен сказать, что валовой доход колхоза «Красный партизан» Кировского района Могилевской области в 1940 году составлял только 167 тысяч рублей.


По моему расчету, этот же колхоз в 1950 году может добиться валового дохода не менее трех миллионов рублей.


Одновременно с организационно–хозяйственной работой у меня найдутся время и досуг для такого поднятия идейно–политического уровня своих членов колхоза, который позволит создать крепкие партийную и комсомольскую организации в колхозе из наиболее политически грамотных, культурных и преданных партии Ленина — Сталина людей.


Прежде чем написать Вам это заявление и взять на себя эти обязательства, я много раз всесторонне обдумав, тщательно взвесив каждый шаг, каждую деталь этой работы, пришел к глубокому убеждению, что вышеупомянутую работу я выполню на славу нашей любимой Родины и что это хозяйство будет показательным хозяйством для колхозников Белоруссии. Поэтому прошу Вашего указания, товарищ Сталин, о посылке меня на эту работу и предоставлении просимого мною кредита.

[Изображение: orlovskiy2.jpg]

Если по данному заявлению возникнут вопросы, прошу вызвать меня для объяснения.


Приложение:


1. Описание колхоза «Красный партизан» Кировского района Могилевской области.


2. Топографическая карта с обозначением местонахождения колхоза.


3. Смета отоваренного кредита.


Герой Советского Союза подполковник государственной безопасности Орловский.


6 июля 1944 г.


г. Москва, Фрунзенская набережная,


дом № 10а, кв. 46, тел. Г–6–60–46».


* * *



P.S. А бои еще шли под Слонимом, Барановичами, и вермахт был еще полон сил. И в Берлине обсуждали планы контрудара из Восточной Пруссии в направлении Гродно — Минск. Сталин удовлетворил просьбу Кирилла Орловского. О колхозе «Рассвет» через 10 лет узнал весь Союз...



На снимках:

27 июля 1944 года. Собрание колхозников.

1955 год. Встреча иностранной делегации в колхозе «Рассвет». Кирилл Орловский — слева.
Ответ
#37
Неуловимый отряд товарища Германа
Перечитывая Зощенко, наткнулся я в малоизвестных ныне "Рассказах о партизанах" на историю про "Неуловимый отряд товарища Германа", который в дремучих псковских лесах был очень силен, и чуть ли не открывал в селах и деревнях напротив немецких комендатур сельсоветы и исполкомы, да так твёрдо отстаивал Советскую власть, что каратели и прочая нечисть предпочитали перемещаться по "своей стороне", не пытаясь переходить дорогу.

Очень смешно.

Все мы знаем Зощенко, как выдающегося мастера гротеска, гиперболы и сарказма. Но вот выдумщиком и фантазёром я его совсем не считаю, тем более, что тема в те годы (а рассказ 1947 года) была более чем серьёзная.

Ни с того, ни с сего решил я предпринять небольшое изыскание. В мемуарах известных деятелей партизанского движения я ничего внятного на сей счёт не обнаружил, что только раззадорило.

И вот что удалось установить.

Заранее предупреждаю, что истории хотя и выглядят совершенно фантастичными, однако всё изложенное базируется на исторических фактах. Убеждать кого-либо и приводить объёмистый список первоисточников я не собираюсь, любой Фома Неверующий легко может предпринять собственное путешествие в историю.

Итак.

Начнем с того, что никакого таинственного "товарища Германа" не было. А был вполне реальный кадровый офицер, капитан Красной Армии Герман Александр Викторович. Родился в 1915 г. в Ленинграде. Русский. Коммунист с 1942 г. Перед войной несколько лет жил и учился в Москве. Выпускник Орловского танкового училища, окончил Военную академию им. М.В. Фрунзе. С июля 1941 г.— на Северо-Западном фронте, офицер разведотдела, отвечал за связь и координацию партизанских отрядов. В сентябре 1941 года был направлен в немецкий тыл, основная задача - разведка, уничтожение немцев и диверсии на коммуникациях. Первоначальная численность отряда составляла около 100-150 бойцов.

[Изображение: german.jpg]
Отряд не только успешно воевал, но и совершенно нетрадиционно для партизан обустроился - в глубине лесов, вдали от наезженных дорог возникла стационарная база, со временем превратившаяся в настоящий укрепрайон - с капитальными строениями, казармами, кухнями, банями, лазаретом, штабом, складами и т.п.

К лету 1942 года успехи отряда, командирский талант и хозяйственные способности Германа привели к тому, что на его базе была сформирована кадровая партизанская бригада, численность её возросла до 2500 человек, зона боевых действий распространилась на большую часть территории Порховского, Пожеревицкого, Славковичского, Новоржевского, Островского и других районов Псковской области.Но - остановимся. О деятельности А.В. Германа, о его военных новациях и не-стандартных решениях можно рассказывать сколь угодно долго, приводить сотни примеров, и всё будет мало и не даст полного впечатления об этом талантливом человеке.

А теперь - несколько фактов.

Впервые в партизанской практике Германом рядом с базой был создан стационарный аэродром, прорублена просека в лесу, оборудована полоса и инфраструктура для приема тяжелых транспортных самолетов, выставлены посты оповещения и зенитные расчёты. Проблема снабжения и связи с "большой землей" была решена. Несколько попыток поднять истребительную авиацию на перехват партизанских самолетов закончились атаками (захватить аэродром, конечно, было нереальной задачей) на нефтяную базу в городе Порхов и авиасклады в поселке Пушкинские Горы, в результате были уничтожены все расходные запасы горючего, боеприпасов и прочего. Полк оказался небоеспособным и не смог выполнять боевые задачи на фронте. За партизан могли и поругать, а вот за такие последствия можно реально "загреметь". Командир полка люфтваффе это отчётливо понимал. И самолеты в "лес" летали регулярно.

Впрочем, Герману этого показалось мало. В ходе одной из вылазок была обнаружена проходившая недалеко от базы "торфяная" узкоколейная железная дорога с брошенным на ней впопыхах при отступлении подвижным составом - паровозами, вагонами и платформами. Дорога вела к линии фронта, причём по самым глухим топям и болотам (собственно, там торф и добывается). Была одна незадача - участок узкоколейки проходил по окраине узловой станции Подсевы, служившей перевалочным пунктом немецкой армии и имевшей сильный гарнизон. При необходимости перевозок каждый раз наносились сокрушительные удары по станции и "под шумок" партизанские составы успешно проходили нехорошее место. В конце концов (жить-то хочется) командование гарнизона просто прекратило обращать внимание на снующие туда-сюда через окраину станции маленькие паровозики и вагончики, тем более, что они проблем особых не создавали, вели себя прилично и предпочитали перемещаться по ночам. Всё это время осуществлялись партизанские перевозки с линии фронта (!) в тыл противника (!) по железной дороге (!). Такого никогда не было ни до, ни после.

После плановой замены прежнего состава гарнизона на станцию прибыл новый комендант, из штабных, майор Паульвиц. Несмотря на "тонкие" намеки сменщика, ситуация с постоянно следующими через его станцию составами противника его настолько поразила, что тем же вечером путь был перерезан и очередной транспорт попал в засаду. Наутро станция была стремительным ударом захвачена и удерживалась несколько дней, гарнизон уничтожен, грузы взорваны или взяты трофеями. Попутно были "капитально" взорваны пять мостов, в том числе - стратегический, через реку Кебь. Дорога "встала" ровно на 12 дней. Кто именно застрелил Паульвица точно неизвестно, по крайней мере, в рапортах бригады этот подвиг ни за кем из партизан не значится.

По воспоминаниям железнодорожников колючую проволоку с путей немцы вскоре оттянули ДО узкой колеи и в упор её больше не замечали.

Любителей "бефель унд орднунг" начало беспокоить такое безобразие. Из абвернебенштелле Смоленска прибыла спецгруппа под началом авторитетного специалиста по борьбе с партизанами (имя не сохранилось, да и неважно). На совести этого "умельца" было около десятка уничтоженных партизанских отрядов на Смоленщине. Используя свои агентурные каналы, Герман выявил секрет его успеха: при захвате или уничтожении партизан с них снимали одежду и обувь, давали понюхать обычным полицейским ищейкам - после чего отряд карателей выдвигался по следам точно на партизанскую базу, минуя все топи, засады и мины. Использование известных методов - посыпание следов махоркой, поливание мочой не помогало, потому как сей факт только подтверждал правильность маршрута. Группы стали уходить одной дорогой, а возвращаться - другой. Сразу после прохода "туда" дорожка тщательно минировалась. Как и после прохода "обратно". С самим "умельцем" (после гибели нескольких карательных отрядов он быстро сообразил, в чём дело, и сам не "вёлся" на этот трюк) разобрались ещё более изящно: заминировав на глазах у пленённого "языка" по стандартной схеме "обратную дорожку", дальше повели его по секретной притопленной гати. Точно неизвестно как, но он всё-таки сбежал и вернулся к своим по этой гати. Живой. Значит, гать чистая. Абверовец, довольно потирая руки, затребовал большой отряд, и нагло улыбаясь, повел его в обход мин именно этим путем. Сам не вернулся и две роты СС "демобилизовал". Гать всё-таки взорвалась, без особого шума. С обеих концов одновременно. Стрелять не пришлось, болото справилось стопроцентно. Командование встревожилось - как мог бесследно пропасть ВЕСЬ отряд СС, да ещё без всяких признаков боя? Но больше базу найти не пытались до осени 1943 года.

С местным населением отношения у бригады Германа складывались более чем дружественные. Благодаря действующим на базе аэропорту и ж/д вокзалу(!) было налажено сносное снабжение, так что партизанских продотрядов селяне не видели, да и немцы предпочитали в селах близ отряда по известным причинам харчами не разживаться и население лишний раз своим присутствием не беспокоить.Постепенно Герман начал менять тактику на подконтрольной территории - от чисто военной к военно-политической. Был организован военный трибунал, который проводил открытые выездные заседания в селах и деревнях (институт полицаев и прочих старост и пособников мгновенно исчез как биологический вид, а попавшиеся немцы переводились в статус военнопленных, и по железной дороге отправлялись в лагеря на Большую Землю... да-да... мимо той самой станции Подсевы).

Открыт лазарет, в который могли обратиться окрестные жители и получить посильную медицинскую помощь. В тяжелых случаях врачи выезжали на дом (!). Советская "скорая помощь" в немецком тылу. Да-а..

С целью решения текущих вопросов сформированы временные сельсоветы и исполкомы, которые выезжали на места, занимались пропагандистской работой и вели прием населения. Конечно, здания напротив немецких комендатур они не занимали, как иронизирует Зощенко, приезжали ненадолго и в заранее подобранное место, но, тем не менее...

Тут и случилось непоправимое. Нет-нет, никакой исполком захвачен не был, и среди больных немецких лазутчиков не случилось.На очередной прием подпольного исполкома заявилась депутация станционного гарнизона, этаких поумневших наследников Паульвица, с нижайшей просьбой - их должны заменить, очень хочется обратно, в Фатерлянд, к семьям. А поскольку пути и мосты в округе все взорваны, а дороги заминированы и вообще - по ним всё равно не проехать, то... нельзя ли им получить пропуск? Или по партизанской железке выбраться (одна ведь только и исправна), но в обратном направлении. А они, вообще, ничего. Со всем пониманием. Составы исправно пропускают и даже за путями следят, чтоб не повредил кто.

Через несколько дней и вовсе заявился офицер из местной фельдкомендатуры с жалобой на отряд фуражиров из какой-то соседней части, которые рыскают по деревням и заготавливают для себя продовольствие и овес, чему селяне совсем не рады. А поскольку он лично и его воины своей шкурой за это бесчинство отвечать не собираются, то, нельзя ли... этот отряд... ну... в общем, выгнать восвояси?

Неизвестно, чем для просителей закончились эти ирреальные иски (о последствиях в первоисточниках не сказано, хотя сами эти факты отмечены), но каким-то образом они стали известны высокому командованию, в том числе и в Берлине.

Сказать, что командование было взбешено - это ничего не сказать. Целый ворох местных начальников и офицеров был арестован, осужден, разжалован или отправлен на фронт. Невзирая на напряженную обстановку, с фронта была ЦЕЛИКОМ снята боеспособная дивизия вместе с танками, артиллерией и авиацией и две части СС общей численностью около 4500 человек.

Бригада была окружена, завязались упорные бои, выводом командовал лично Герман спланировал очередную блестящую комбинацию, и, хотя и с потерями, бригада успешно прорвалась к регулярным войскам, уничтожив более половины атакующих войск. В ходе боя командир 3 партизанской бригады полковник Александр Викторович Герман был трижды ранен, последнее ранение в голову оказалось смертельным. Он погиб 6 сентября 1943 года близ деревни Житницы. Посмертно присвоено звание Героя Советского Союза.

Читая сухую официальную сводку (...бригадой под командованием Германа с июня 1942 года по сентябрь 1943 года уничтожено 9652 гитлеровца, совершено 44 крушения железнодорожных эшелонов с живой силой и техникой врага, взорван 31 железнодорожный мост, разгромлено 17 гарнизонов противника, до 70 волостных управлений etc...), я не понимаю, почему мы почти ничего не знаем об этом человеке, как могло имя одного из самых талантливых и успешных военачальников, обладавшего нетривиальным стратегическим мышлением, растаять в тумане седой старины?

Детальное описание боевых действий бригады Александра Германа и вовсе ставит в тупик - мог ли человек т а к действовать, добиваться т а к и х поразительных результатов в разгроме противника в тяжелейших условиях, действуя в тылу противника, когда регулярная армия стремительно отступала, когда исход войны ещё был совершенно неизвестен...
Одна смерть за Идею - гораздо меньший подвиг, чем ежедневная победа над своей ленью и упорный долгий труд ей во благо.
Ответ
#38
[Изображение: 0bc2c7f8457e.jpg]
Полковой комиссар Ефим Моисеевич Фомин.
[Изображение: 0fdc0547b265.jpg]
Майор Пётр Михайлович Гаврилов.
[Изображение: 14a2fe8dd385.jpg]
Старший лейтенант Алексей Митрофанович Кижеватов.
[Изображение: 414cb664e84a.jpg]
Старшина Самвел Матевосян
[Изображение: 478d20ad5422.jpg]
Воспитанник музыкального взвода Петя Клыпа(прообраз Сашки Акимова из фильма "Брестская Крепость".


Ответ
#39
БРЕСТСКАЯ КРЕПОСТЬ
Ранний воскресный час 22 июня 1941 года. По радио, проводам, с нарочными в каждое подразделение гигантской наступательной группировки противника, развернутой вдоль всей нашей границы, поступил пароль «Дортмунд» - условный сигнал нападения на Советский Союз, обозначавший дату и час начала войны. В 4.00 по московскому времени на границе в районе Бреста разразился огненный смерч.
А как в крепости?
Оставшиеся в кольце крепости воины поступили так, как того требовал долг: используя сооружения и укрытия крепости, они надолго сковали силы противника, нанесли ему ощутимые потери. Командование сухопутных войск противника провело даже специальное расследование о причинах задержки по срокам боев за Брестскую крепость и понесенных здесь больших потерях. Врагу казалось, что здесь оборонялись чекисты, специально подобранные подразделения «фанатиков - большевиков». Об этом говорится в записях от 24 и 26 июня 1941 года в журнале «Оперативные донесения и сводки группы армий «Центр». Командование 4-й полевой армии противника доносило, что «крепость Брест обороняют отборные части ГПУ, которые решили бороться до последнего патрона». На самом деле здесь оборонялись в основном стрелковые подразделения Красной Армии, а также артиллерийские и хозяйственные. Были здесь и пограничники. Но их численность в составе оставшегося в окружении гарнизона не превышала и десяти процентов.

В районе Бреста вторжение осуществлял усиленный 12-й армейский корпус 4-й полевой немецко-фашистской армии. Его 45-я пехотная дивизия и часть сил 31-й пехотной дивизии наступали на крепость, намереваясь овладеть ею сходу. Другие соединения армии продвигались севернее и южнее Бреста и имели своей главной задачей обеспечить прикрытием с флангов быстрейшее продвижения на Минск 2-й танковой группы Гудериана.

Для штурма крепости гитлеровцы сосредоточили большое количество артиллерии. Помимо орудий и минометов наступавших дивизий огонь по крепости вели артиллерийские части армейского корпуса, полк тяжелых химических минометов особого назначения, два дивизиона мортир особой мощности, 9 мортир калибром 540 и 600 мм - установки системы «Тор», посылавшие бетонобойные и фугасные снаряды весом 1250 и 2200 килограммов./4/ И, наконец, часть из 1600 самолетов 2-го воздушного флота, прикрывавшего наступление группы армий «Центр», в первые дни была задействована в районе Бреста.

По характеру и продолжительности боев оборону Брестской крепости можно подразделить на два периода: первый - с 22 июня до конца месяца, второй - с начала июля и до 20-х его чисел. В первый период бои шли практически на всей ее территории, как по периметру земляных валов и у ворот предмостных укреплений, так и на целом ряде участков внутри укреплений, в том числе в Цитадели. Бои носили жестокий и напряженный характер, продолжались днем и ночью. Враг применял все виды оружия: авиацию и артиллерию, танки, штурмовые орудия. Саперные подразделения и полк тяжелых химических минометов подрывали сооружения фугасами, использовали огнеметы, применяли дымы и газы. Несмотря на это, защитники крепости не только оборонялись, но и предпринимали контратаки. В ход шло все: огонь автоматов и гранаты, штык и приклад винтовки, саперная лопата и нож.

В передовом отряде немецких войск, наступавших на крепость с фронта через Тереспольское укрепление, шел 3-й батальон 135-го пехотного полка 45-й пехотной дивизии. Под завесой артиллерийского огня вражеская цепь преодолела левый рукав Западного Буга, и гитлеровцы ворвались на укрепление. Здесь размещалось до 300 человек из учебных и специальных подразделений погранвойск. Но в боях на укреплении участвовали не все, так как многие пограничники выполняли свои задания по тревоге (связные, водители машин и др.). Пограничники вступили в бой прямо у своих казарм. В северо-западной части укрепления - это курсанты курсов шоферов погранвойск во главе с их начальником старшим лейтенантом Ф. Мельниковым и командиром взвода лейтенантом Ждановым, в южной части бойцы транспортной роты под командованием старшего лейтенанта А. Черного. Мужественно держали оборону саперный взвод погранотряда и наряды 9-й заставы.

Преодолевая упорное сопротивление пограничников, авангард прорвался через мост у Тереспольских ворот на центральное укрепление - Цитадель и захватил здания красноармейского клуба (бывшей церкви) и комсоставовской столовой. Одновременно волна атакующих немцев форсировала, используя понтоны и лодки, Западный Буг, и, высадившись на примыкающие к границе участки Волынского и Кобринского укреплений, атаковала защитников этих укреплений через земляные валы.

С каждым часом напряженность и ожесточение боя нарастали. При этом к середине дня положение противника, проникшего на территорию крепости, изменилось не в его пользу. В Цитадели вражеский батальон был блокирован в занятых им зданиях клуба и столовой. Враг был потеснен на Кобринском и Волынском укреплениях. Пограничники очистили большую часть Тереспольского укрепления. Об этом периоде боя в книге «Мой путь с 45-й пехотной дивизией» пастор этой дивизии Рудольф Гшепф писал: «В крепости бои приняли такой характер, которого никто не ожидал. Уже через несколько часов после начала наступления командование корпуса должно было отдать из своего резерва наш 133-й пехотный полк, чтобы целиком бросить его на взятие крепости. Вскоре пришлось бросить в бой против крепости и все дивизионные резервы. Наши потери в людях, особенно в офицерах, вскоре приняли прискорбные размеры...» А непосредственно о боях на Тереспольском укреплении он сообщал: «Многочисленные «кукушки» и бойцы, замаскировавшиеся на Западном острове, не пропускали теперь наших пополнений. Уже в первый день войны на острове были окружены и разгромлены штабы 3-го батальона 135-го пехотного полка и 1-го дивизиона 99-го артиллерийского полка, убиты командиры частей».


До 24-25 июня, а последние группы - и до конца месяца, сражались пограничники на Тереспольском укреплении. На исходе боев отдельным группам воинов удалось прорваться из окружения, а затем и достичь линии фронта. Такова судьба курсанта школы шоферов М. Мясникова, позднее Героя Советского Союза, полковника в отставке.

На Волынском укреплении (Южный остров) к 12 часам дня фашистам удалось овладеть частью его территории. Они захватили госпиталь, где мужественно сражались его персонал и больные, несмотря на то, что с первого часа войны он подвергался ожесточенному обстрелу и бомбежке. Гитлеровцы учинили зверскую расправу над больными и ранеными.

Защитники крепости Л. Кочин, И. Дорофеев и другие сообщили, что, заняв госпиталь, фашисты всех раненых и больных, кто еще мог передвигаться, а также медперсонал использовали для прикрытия своих атак в районе Холмских ворот. Воины 84-го стрелкового полка, оборонявшиеся здесь, огнем из окон второго этажа и с крыши оборонительной казармы сорвали намерение противника.

На Волынском укреплении враг вышел и к расположению полковой школы 84-го стрелкового полка. И хотя большая часть ее личного состава была в это утро вне крепости, оставшиеся на месте курсанты вместе с нарядом пограничников оказали захватчикам упорное сопротивление. Шесть суток под командованием старшего политрука Л. Кислицкого они отважно удерживали свои позиции у Ковельских (Южных) ворот укрепления. О боях на этом участке крепости в донесении командира 45-й пехотной дивизии говорилось: «Введение в бой новых сил 133-го пехотного полка (до этого - резерв корпуса) на Южном и Западных островах с 13 ч. 14 мин, также не внесло изменения в положение. Там, где русские были отброшены или выкурены, через короткий промежуток времени из подвалов, ливнесточных колодцев и других укрытий появлялись новые силы, которые стреляли так превосходно, что наши потери значительно увеличивались».


В то же время ворвавшийся в Цитадель через Тереспольские ворота вражеский батальон, опираясь на занятые им здания клуба и столовой, пытался захватить Брестские и Холмские ворота. На короткое время противнику удалось занять несколько отсеков оборонительной казармы у Брестских ворот, приблизиться к зданию Инженерного управления. Но воины подразделений, располагавшихся в этой части Цитадели, с разных сторон контратаковали врага, сорвали его расчеты. Первыми поднялись бойцы 3-го батальона и управления 84-го сп под командованием заместителя командира полка по политической части, полкового комиссара Е. Фомина. Их поддерживали воины 455-го сп, 33-го инженерного полка и ряда других частей. А атаку возглавил ответственный секретарь комитета ВЛКСМ полка С. Матевосян, тяжело раненный в этом бою. В самом центре крепости шел ожесточенный рукопашный бой. Гитлеровцы были отброшены и засели в зданиях клуба, столовой и в казарме между Тереспольскими и Холмскими воротами.

Бои продолжались непрерывно. Только в первый день в центре крепости было отбито восемь вражеских атак. Об этом свидетельствует в своей книге пастор Р. Гшепф, который писал, что русские «удивительно быстро оправились, сформировались в боевые группы позади наших прорвавшихся рот и начали организовывать отчаянную и упорную оборону...» Ему вторит генерал Г. Гудериан: «Внезапность нападения на противника была достигнута на всем фронте танковой группы... Однако вскоре противник оправился от первоначальной растерянности и начал оказывать упорное сопротивление. Особенно ожесточенно оборонялся гарнизон имевшей важное значение крепости Брест...»
К исходу первого дня гитлеровцы были потеснены на всех укреплениях. Свою задачу - овладеть крепостью с ходу - 45-я пехотная дивизия не выполнила, а потеряла только убитыми 290 унтер-офицеров и солдат и 21 офицера. «45-я пехотная дивизия 22 июня не предполагала сколько крови ей придется пролить за эту старую крепость», - пишет западногерманский историк П. Карелл.



Ответ
#40
Центральное укрепление крепости представляет собой остров, образованный рукавами реки Мухавец при ее впадении в Западный Буг. Вдоль всего берега острова огромным 1,8-километровым эллипсом возвышалась двухэтажная казарма со стенами толщиной до 1,5-2 метров с окнами-амбразурами - своеобразное кольцо. за пределы Цитадели выводили четверо ворот с расположенными напротив них мостами: на Тереспольское укрепление (Западный остров) - Тереспольские, на Волынское (Южный остров) - Холмские. на Кобринское (Северный остров) - Брестские (Трехарочные) и Белостокские (Бригидские) ворота.

Двухметровой толщины стена крепостной казармы, будучи неплохим укрытием от артогня и бомбежки, в то же время в определенной степени сковывала действия оборонявшихся. В ее окнах и амбразурах могло располагаться весьма ограниченное число пулеметчиков и стрелков, а орудия и минометы было практически невозможно использовать. Толща стен суживала сектора обстрела из окон и создавала непростреливаемые пространства - мертвые зоны. Это использовал враг. Занимая по мере продвижения земляные валы огибавших Цитадель предмостных укреплений и окапываясь, гитлеровцы размещали на них стрелков и пулеметчиков, орудия и минометы. Обильная зелень на валах и около них помогала маскировке. С расстояния 100-150 метров через узкие рукава реки Мухавец захватчики вели прицельный огонь по темным проемам окон и амбразур, рельефно выделяющимся на красном фоне оборонительной казармы. К тому же внутри Цитадели, в клубе и столовой, на исходе первого дня боев закрепились остатки прорвавшегося вражеского батальона.

В первые день-два боев в Цитадели по территориям, которые занимали наши части до войны, сложились группы защитников крепости. Их возглавляли наиболее инициативные и смелые командиры. В западной ее части сражались подразделения 333-го стрелкового полка и пограничники. Ими руководили лейтенант А. Кижеватов - начальник 9-й погранзаставы и лейтенанты А. Потапов и А. Санин из 333-го полка. На участке от Тереспольских до Холмских ворот бой вела малочисленная группа воинов 132-го отдельного батальона внутренних войск НКВД во главе с младшим лейтенантом К. Новиковым. У Холмских ворот подразделения 3-го батальона и штаба 84-го полка возглавил полковой комиссар Е. Фомин. В районе Белого дворца и казармы 33-го инженерного полка (ныне в нем музей) оборонялись его бойцы и воины 75-го отдельного разведывательного батальона. Ими руководили лейтенант А. Нагай и младший лейтенант А. Шугуров. У Брестских ворот сражались воины 455-го полка под командованием лейтенанта А. Виноградова - начальника химической службы полка и замполита роты П. Кошкарова. Далее к западу до стыка с 333-м сп и пограничниками оборону занимали воины ряда подразделений 44-го сп. Их возглавили заместитель командира полка капитан И. Зубачев и старшие лейтенанты В. Бытко и А. Семененко.

23 и 24 июня натиск гитлеровцев в Цитадели нарастал. Им удалось деблокировать остатки окруженного здесь в первый день батальона. Воины 84-го полка вынуждены были отойти от Холмских ворот, а командный пункт Е. Фомина переместился в казарму возле Брестских ворот. Ухудшалась обстановка и на других участках обороны Цитадели. В этих условиях к вечеру 24 июня по инициативе полкового комиссара Е. Фомина и капитана И. Зубачева состоялось совещание командиров и политработников, на котором было решено объединить воедино силы защитников Цитадели, создать штаб обороны. Результаты совещания закрепил документ, который история, несмотря на все превратности войны, сохранила для потомства. Это приказ №1 по гарнизону крепости. В нем говорилось: «Создавшаяся обстановка в крепости требует единого руководства и организованного боевого действия. Для дальнейшей борьбы с противником руководство и командование... решили объединить оставшиеся силы воинских частей в сводную группу... Командование сводной группой поручить капитану И.Н. Зубачеву, его заместителем назначить полкового комиссара Е.М. Фомина, начальником штаба группы - старшего лейтенанта А.И. Семененко... Всем командирам оставшихся частей... учесть бойцов по списочному составу и сформировать роту в составе 4-х взводов - 3-х стрелковых и одного пулеметного... Боевой приказ поступит после представления списков и окончательной организации подразделений».


По решению штаба 25 и 26 июня на участках у Брестских ворот предпринимались попытки прорыва вражеского кольца. Но они окончились неудачей. Такие попытки сражавшихся прорваться из блокады предпринимались и на других участках крепости, но они оказывались безуспешными, так как немецкое командование окружило крепость плотным кольцом своих войск.

В крепости были женщины и дети - семьи проживавших здесь командиров. Они не только терпеливо переносили тяготы и лишения, но и всем, чем могли, помогали ее защитникам: ухаживали за ранеными, заряжали пулеметные диски и ленты. Известно немало случаев, когда они плечом к плечу с нашими бойцами сражались против фашистов. Доброе слово следует сказать о медработниках. Сотням раненых оказали медицинскую помощь военфельдшеры Р. Абакумова, В. Раевская, А. Слукина, медсестра П. Ткачева и другие. Отважными бойцами-разведчиками стали воспитанники полков и дети военнослужащих. Геройски погиб в бою воспитанник полка Петя Васильев, во всем помогали воинам Володя Казьмин и Петя Котельников, Валя Зенкина и Нюра Кижеватова, Коля Новиков и Петя Клыпа. Об этой благородной патриотической деятельности семей военнослужащих и воспитанников полкой говорится на многих стендах Музея героической обороны Брестской крепости.

Положение детей и женщин, укрывавшихся в сырых и холодных подземельях крепости, было необычайно тяжелым. От простуды и недоедания дети начали умирать. 27-29 июня по решению руководителей обороны Цитадели, а затем и на Кобринском укреплении у Восточных ворот и в Восточном форте женщины с детьми во время затишья вышли из укрытий и направились к выходу их крепости. Сразу же они были схвачены фашистами, заключены в лагеря военнопленных или городскую тюрьму, где многие из них погибли.

Здесь уместно сказать, что гитлеровцы, ворвавшись в Брест, учинили жестокую расправу над мирными жителями города. В ночь на 6 июля 1941 года в городе было арестовано и в течение дня расстреляно более 6 тысяч человек, в первую очередь из семей партийно-советского актива и семей военнослужащих. Местами массовых расстрелов были 9-й форт возле д. Плоска, 10-й форт и бывшее стрельбище.


В последние дни июня бои в крепости приняли исключительно ожесточенный характер. Земля содрогалась от взрывов снарядов и авиабомб. Воины изнемогали от жажды, недоедания, задыхались от пыли и пороховой гари, от смрада разлагавшихся трупов. Из подвалов доносились стоны умирающих, которым нечем и часто некому было помочь.

Но оставшиеся в строю держались, стояли насмерть, вновь и вновь отражали яростно наседавшего врага. Борьба шла за каждое строение, этаж, комнату, лестничную клетку. Многие из них переходили из рук в руки по несколько раз. Понеся большие потери в борьбе за опорные пункты, немецкие войска стали подрывать одно за другим здания и укрепления крепости вместе с их защитниками. Вот что сообщает об этом пастор Р. Гшепф в книге «Мой путь с 45-й пехотной дивизией»: «Гарнизон т.н. «офицерского корпуса» (бывшее задние арсенала, где перед войной располагался 333-й стрелковый полк - А.К.) на Центральном острове погиб буквально вместе с самим зданием. Саперам удалось забраться на крышу этого здания и оттуда спустить взрывные заряды до уровня окон первого этажа и взорвать их. Они слышали крики и стоны русских, которые получили ранения от этих взрывов. Но их сопротивление продолжалось до тех пор, пока не были разрушены и сровнены с землей стены здания более мощными взрывами».
Во время бомбежки, а потом в ходе рукопашного боя погибло большинство бойцов и командиров штаба Цитадели.

Можно привести много примеров героизма и мужественных действий воинов, о деятельности штаба обороны и его гибели. В строю были все. Повар Федор Рябов подорвал танк, прикрыв своим телом командира, оружейник В. Курганов первым ворвался в помещение, занятое врагом, и, погибнув, помог прорваться товарищам. Немец из республики немцев Поволжья старшина Вячеслав Мейер погиб, доставляя из речки воду раненым. Об этом высоком ясноглазом блондине знал весь 84-й стрелковый полк. Но предоставим слово писателю С.С. Смирнову, лауреату Государственной премии за многолетний исследовательский труд о героях Брестской крепости: «На второй или третий день войны немецкий самолет разбросал над Центральным островом листовки, призывающие гарнизон сдаваться в плен. Мейер с несколькими своими друзьями-комсомольцами, ползая в развалинах, собрал целую пачку этих бумажек. На каждой из них он нарисовал свиную морду и внизу по-немецки написал крупными буквами: «Не бывать фашистской свинье в нашем советском огороде!»... Под хохот собравшихся вокруг бойцов Мейер с помощью клея, добытого в штабной канцелярии, принялся оклеивать пленного фашиста с ног до головы листовками со свиным рылом. В таком виде, похожий на густо заклеенную афишную тумбу, гитлеровец с поднятыми руками был отправлен назад, к своим... Он скрылся за валом в расположении противника, и спустя несколько минут оттуда беспорядочно застрочили по нашей обороне пулеметы и вражеские мины стали рваться в развалинах казарм. Было ясно, что послание Вячеслава Мейера дошло по адресу и гитлеровцы «обиделись».

Самое большое предмостное укрепление крепости - Кобринское - прикрывает Цитадель с севера. Как и центр крепости, оно стало местом ожесточенных и продолжительных боев. В них участвовали расположенные здесь части и подразделения 6-й и 42-й стрелковых дивизий.

135-й пехотный полк вражеской 45-й пехотной дивизии атаковал западную часть укрепления - парки и казармы 125-го стрелкового полка 6-й сд. Его командир, также немец из республики немцев Поволжья, майор А. Дулькейт, выставив сильный заслон против атакующих гитлеровцев, остальной состав полка смог вывести за пределы крепости в район сосредоточения. Оборонявшихся в крепости возглавил батальонный комиссар С. Дербенев. К исходу дня минометчики и бойцы взвода разведки во главе с лейтенантом Ф. Полтораковым отбили свою казарму. Но врагу удалось сохранить плацдарм на правом берегу Буга в западной части укрепления. Отсюда в последующие дни противник усилил натиск, захватив казарму полка, и вышел в район жилых домов комсостава. Здесь под командованием капитана В. Шабловского и старшего политрука И. Почерникова бойцы держались двое суток. Только к исходу 24 июня гитлеровцам удалось захватить жилые дома.

Но наиболее продолжительное время на этом укреплении шли бои в районе Восточных (Кобринских) ворот и за Восточный форт. Именно на этих участках сражались с врагом последние группы защитников крепости.

На восточном валу, у Кобринских ворот около двух недель оборонялись артиллеристы 98-го отдельного противотанкового артиллерийского дивизиона, а также подразделения, отошедшие сюда с других участков крепости. В первые часы, когда крепость подверглась жесточайшему артиллерийскому обстрелу и бомбежке, командир дивизиона капитан Н. Никитин собрал основные силы дивизиона и успел вывести часть их через Восточные ворота, но все выйти не успели - врагу, захватившему поблизости мост через Мухавец (один из шести мостов, захваченных в районе Бреста подразделением полка «Брандербург»), удалось блокировать ворота. Именно тогда старший политрук Н. Нестерчук и лейтенант И. Акимочкин подали команду: «Орудия к бою!» и возглавили оборону на этом рубеже. В бою здесь отличились командиры орудий Прокофий Гуков, Василий Волокитин, первый родом из Ставрополя, второй со Смоленщины, командир взвода мл. лейтенант Александр Шаряк из Витебска и др.

Непосредственно в город с Кобринского укрепления вели Северные ворота. С началом войны к этим воротам устремились подразделения, которым надлежало выйти в районы сосредоточения. В узкой горловине ворот скопилась масса людей, подвод и орудий. Все перемешалось, к тому же ворота оказались практически закупорены - в них горели прорвавшиеся извне вражеские бронетранспортеры. Майор П. Гаврилов, командир 44-го стрелкового полка, прибывший сюда, быстро оценил обстановку и принял решение: немедленно организовать на этом участке, опираясь на Восточный форт, жесткую оборону, во что бы то ни стало не допустить здесь прорыва противника в крепость. Его боевыми помощниками стали политрук С. Скрыпник из 333-го стрелкового полка, назначенный Гавриловым своим заместителем по политической части, и начальник штаба 18-го отдельного батальона связи капитан К. Касаткин. Здесь, в Восточном форте 30 июня, на 9-й день обороны младший сержант Родион Семенюк надежно спрятал боевое знамя своей части, которое он сумел найти 27 сентября 1956 года, более чем через одиннадцать лет после окончания войны.

Анализ документов противника позволяет утверждать, что бои в крепости продолжались и в июле./14/ Об этом же свидетельствуют сообщения и документы, оставленные самими ее героическими защитниками. Это в первую очередь надписи на стенах. Некоторые их них датированы июлем. Стена с текстом одной из таких надписей: «Я умираю, но не сдаюсь! Прощай Родина 20/VII - 41» экспонируется ныне в Центральном музее Вооруженных сил. Многие герои сражались в крепости и в июле, а ее последние защитники были схвачены врагом - замполитрука Г.Деревянко только на 30-й день, а майор П. Гаврилов - на 32-й день войны.

Население Бреста по отзвукам боев и рассказам очевидцев знало, что и в июле в крепости шли бои. Об этом писали газеты в первые дни после освобождения города./15/ В докладе Брестского областного комитета партий Белоруссии, говорится о 23-дневной обороне города./16/

Исследования и сообщения историков и журналистов Н. Красовского, Т. Никоновой, М. Златогорова, А. Белошеева и, наконец, огромный труд писателя С.С. Смирнова по изучению героической обороны Брестской крепости, собравшего многочисленные свидетельства ее участников, - все это позволило с полным основанием сделать вывод, что бои в крепости продолжались в течение месяца и немецко-фашистские войска понесли здесь большие потери.

Свой вклад в научное исследование продолжительности и хода героической обороны вносит вот уже на протяжении более 40 лет коллектив сотрудников Музея мемориального комплекса «Брестская крепость-герой». Его многочисленные сообщения и публикации, книги «Героическая оборона», выдержавшая несколько изданий, и «Герои Бреста» лежат в основе научной концепции обороны Брестской крепости. Эта концепция включает в себя следующие основные выводы: численность оборонявшихся в крепости - до 3,5 тысячи человек; продолжительность обороны - около месяца при двух ее периодах, первый - до конца июня 1941 года и второй - до 20 чисел июля; потери гитлеровцев были значительно большими, чем об этом говорилось в официальном донесении 45-й пехотной дивизии.

Английский историк Лиддел Гарт в книге «По ту сторону холма» привел следующее признание генерала Блюментрита - бывшего начальника штаба 4-й полевой армии, войска которой штурмовали Брестскую крепость: «Начальная битва в июне 1941 года показала нам Красную Армию. Наши потери доходили до 50 %. ОГПУ и женский батальон (Блюментрит ошибается. Таких подразделений в крепости не было) защищали старую крепость в Бресте до последнего, несмотря на тяжелейшие бомбежки и обстрел крупнокалиберных орудий. Там мы узнали, что значит сражаться по русскому способу».

Сколько же потерял вермахт под стенами Бреста? Западногерманский историк П. Карелл в книге «Операция «Барбаросса» сообщает, что потери, понесенные немецкой армией под Брестской крепостью, составляют 5% от общих потерь на Восточном фронте за первую неделю боевых действий.


Карелл приводит взятые из донесения командира 45-й пехотной дивизии данные о потерях дивизии на 30 июня убитыми и ранеными, «многие из которых смертельно» в 1,5 тысячи человек, но подчеркивает, что было взято семь тысяч русских пленных. Можно предположить, что одной из причин повальных арестов, проведенных фашистами 6 июля 1941 года среди населения Бреста, было стремление набрать более внушительную цифру «военнопленных», якобы взятых в Брестской крепости, тем более, что донесение, на которое ссылается Карелл, было написано 8 июля. Число пленных, взятых противником в ходе боев за Брестскую крепость, надо полагать было завышено, а потери, напротив, преуменьшены. Ведь шло специальное расследование о причинах задержки со взятием крепости и больших потерь, понесенных здесь 45-й пехотной дивизией.

Потери противника в Брестской крепости были по меньшей мере вдвое или даже втрое большими.






Ответ


Перейти к форуму:


Пользователи, просматривающие эту тему: 2 Гость(ей)