Рейтинг темы:
  • 0 Голос(ов) - 0 в среднем
  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • 5
Белый террор в России
#61
Антисоветская деятельность церковников РПЦ в первые годы после Октября.

[Изображение: 4d6ba34efea9.jpg]


Против большевиков и антицерковных декретов

В буржуазно-помещичьей России высшая иерархия русской православной церкви, связанная стародавними узами с монархистскими кругами страны, делала все,чтобы церковь исправно обслуживала царизм и правящие классы страны. После Октябрьской революции во главе церкви стал представитель наиболее антисоветского крыла духовенства московский митрополит Тихон(В. И. Белавин), 5 ноября 1917 года избранный на Всероссийском церковном соборе патриархом всея Руси. В прошлом Тихон был деятельнейшим членом монархистского Союза русского народа — председателем Союза русского народа в Ярославле.

Самый факт восстановления сана всероссийского патриарха, как символа единоличной власти в православной церкви в то время, когда совсем недавно была свергнута  власть монарха в стране ,  достаточно красноречиво выразил антибольшевистские устремления церковников. И действительно, высшая церковная иерархия сразу же выступила против Октябрьской революции, стала предавать анафеме Советскую власть и примкнула к контрреволюции.

Покончив с политическим господством буржуазии и помещиков, Советская власть одновременно приняла ряд мер, направленных на духовное раскрепощение народа. Декретами от 16, 18 декабря 1917 года и 20 января 1918 года рабоче-крестьянское правительство провозгласило свободу совести и верований и отделило церковь от государства и школы.

Религия была признана частным делом граждан, церковь потеряла право участия в государственной деятельности. Преподавание закона божьего в школах отменялось. Устанавливался гражданский брак и развод по суду. Имущество церкви, в том числе крупные поместья монастырей, объявлялось народным достоянием. Эти декреты лишали православную церковь положения государственного института и в значительной степени подрывали источники ее доходов.

Церковники с ожесточением выступиликак против этих, так и против других декретов Советского правительства, в том числе против декрета о земле. 27 января 1918 года Всероссийский священный собор объявил изданные декреты «сатанинским гонением» на церковь.
В постановлении говорилось, что
«1) изданный Советом Народных Комиссаров декрет об отделении церкви от государства представляет собою...злостное покушение на весь строй жизни православной церкви и акт открытого против нее гонения;

2) всякое участие как в издании сего враждебного церкви узаконения, так и в попытках провести его в жизнь несовместимо с принадлежностью к православной церкви и навлекает на виновных кару вплоть до отлучения отцеркви».

Собор постановил не признавать декретов Советской власти о браке и разводе и предавать «церковному осуждению» всех, кто будет на основании этих декретов расторгать церковные браки и вступать в новые .

15 марта 1918 года делегация церковников во главе с А. Д. Самариным и Н. Д. Кузнецовым явилась в Совет Народных Комиссаров и вручила декларацию, в которой утверждалось, будто русский народ смотрит на изданные декреты как «на тяжкое оскорбление его религиозного чувства». Делегация «предупредила» Советское правительство: «Да будет ведомо вам, что религиозное успокоение ста миллионов православного русского народа может быть достигнуто не иначе, как отменой всех распоряжений, посягающих на жизнь и свободу народной веры».

Это был первый ультиматум антисоветских церковников.

По решению собора все церкви должны были в знак протеста против декрета об отделении церкви от государства устроить специальные молебствия и крестные ходы. В Москве такой крестный ход состоялся 28 января 1918 г.

В обращении Президиума Совета рабочих, солдатских и крестьянских депутатов Москвы и Московской области «Ко всем гражданам» накануне крестного хода разъяснялось: «Крестный ход на 28 января назначен против власти рабоче-крестьянского правительства. Граждане увидят, как вся буржуазия присоединится к этому шествию. Потому что сейчас духовенство восстало на защиту вовсе не храмов и свободы веры. Этому никто и ничто теперь не угрожает. Оно восстало на защиту богатств, имений, земель, жалованья в 200 тысяч рублей митрополитам, в защиту миллионов, накопленных в монастырской казне, в защиту сытой, спокойной и бездельной жизни сотен тысяч праздных и богатых людей».

Противодействие деятелей РПЦ  мероприятиям Советского правительства не ограничивалось «ультиматумами»; они провоцировали и народные волнения. Возбуждаемые ими группы отсталых людей, созываемых набатным звоном «на защиту церкви», нападали на представителей советских органов, мешали им исполнять общественные и государственные обязанности.

Беспорядки произошли, например, в Звенигородском уезде Московской губернии, где спровоцированной антисоветскими элементами толпой, созванной колокольным звоном «на защиту церкви», были убиты два советских работника и милиционер. В Павловском Посаде возбужденная церковниками толпа фанатиков подожгла здание Совета и убила семь человек.
В Яковлевском монастыре Пензенской губернии 5 сентября 1918 г. монахини и белогвардейцы убили юную чекистку Пашу (Прасковью Ивановну) Путилову.


По сведениям Высшего церковного совета, при проведении в жизнь декрета об отделении церкви от государства в стране произошло 1414 кровавых столкновений, спровоцированных антисоветчиками и  церковниками. По данным Н. В. Крыленко, во время этих беспорядков были убиты 138 коммунистов. Революционные трибуналы республики в 1918—1919 гг. рассмотрели 78 дел о преступных действиях церковников.


Святые мощи.

На протяжении многих лет одним из средств одурманивания отсталых народных масс и источником, из которого церковники извлекали немалые доходы, было канонизирование и почитание «святых мощей» .

Православная церков создала культ почитания  мощей  останков благочестивых людей, являющихся яко бы "божьими избранниками"  и посредниками  между небом и землей.  Тела некоторых таких умерших святых , в отличии от тел обыкновенных людей, будто бы остаются нетленными т.е. не гниют не разлагаются и сохраняются в свежести. Святым мощям приписывались способности исцелять больных и совершать чудеса.

Революционная совесть трудящихся не могла мириться с этим мракобесием и обманом. В первые годы Советской власти по почину трудящихся во многих губерниях России были произведены вскрытия мощей, хранившихся в храмах и монастырях. При вскрытиях, совершенных в присутствии народа, духовенства, экспертов, были обнаружены вопиющие факты подлога: в гробницах, раках, где помещались так называемые нетленные мощи святых, оказывались или мумифицированные от естественных причин трупы, или истлевшие, превратившиеся в пыль кости, или имитации тел с помощью ваты, воска, тканей, картона, кукол.

В одних случаях при изготовлении «мощей» в раки вкладывали лишние кости, в других, наоборот, костей от скелетов не хватало. От «нетленных мощей преподобного Макария» ни-чего не осталось, кроме пяти фунтов ваты, которой были проложены остатки костей. Вместо «нетленных мощей Питирима» (Тамбовская губерния) в раке обнаружили несколько костей, залитых воском; голова «святого» представляла собой восковой слепок. «Мощи праведного Прокопия Устьяжского» являлись подобием человеческого туловища, изготовленного из разрозненных костей, ваты (которая периодически сменялась) и покрывала. В раке Мстислава Удалого не оказалось одной руки, в раке князя Владимира были найдены остатки кожаных сапог машинного производства.

Очевидные факты фальсификаций показали массам населения, чему церковники заставляли их поклоняться, и сыграли большую роль в просвещении и избавлении народа от невежественных суеверий и  предрассудков.

Церковные власти, обеспокоенные этим, приняли меры. Выполняя предписания патриарха Тихона (циркуляр от 17 февраля 1919 года), церковники начали приводить мощи в порядок. Епископ Вологодский провел 7 марта заседание епархиального совета. На нем было постановлено тайно освидетельствовать состояние святых мощей и удалить из рак искусственные оправы, добавленные для придания мощам подобия человеческого тела, чтобы избежать возможного со стороны верующих разоблачения святых мощей.
Новгородский викарный епископ Алексий совместно с другими церковными служителями удалил из рак предметы фальсификации .


29 марта 1919 года патриарх Тихон обратился с письмом к Председателю Совнаркома В. И. Ленину и потребовал прекращения вскрытия мощей. Он предъявил Советскому правительству новый «ультиматум», угрожая в случае, если требование церкви не будет выполнено, обратиться к народу с призывом «повиноваться более богу, нежели человекам» .

Противодействие антисоветских  церковников мероприятиям Советского правительства не ограничилось «ультиматумами»; они провоцировали и народные волнения. Наэлектризованные ими толпы отсталых людей, созываемых набатным звоном «на защиту церкви», нападали на представителей советских органов.

окончание следует
Ответ
#62
Участие в политической борьбе против советской власти.

[Изображение: bfe529499399.jpg]

Церковники  лично участвовали в борьбе против Советской власти. Не было ни одного крупного заговора, в котором бы они не были замешаны. Патриарх Тихон выступал против Брестского мира. Как это было установлено при расследовании заговора Локкарта, Тихон дал дипломатическим заговорщикам стран Антанты «благословение» на антисоветский переворот в России и обещал за успех его отслужить всенародное молебствие. Из книги сына английского «дипломата» Локкарта мы узнаем, что в августе 1918 г. английские разведчики Сидней Рейли и Хилл передали патриарху Тихону 5 миллионов рублей из средств, собранных Локкартом для финансирования русской антисоветчины.

Патриарх вошел в сношения с Колчаком и Деникиным, с лидерами «Национального» и «Тактического» центров.

Многие служители культа непосредственно участвовали в вооруженных антисоветских выступлениях. Во время ярославского восстания священник владимирской церкви с церковной колокольни стрелял из пулемета по красноармейцам. В Муроме престарелый епископ Митрофан дал мятежникам «благословение» и собрал в их пользу среди богатеев города большую сумму денег. В муромском восстании участвовали и монахи. Владимирский губернский революционный трибунал, рассмотрев дело об этом восстании, освободил Митрофана от наказания, учитывая его преклонный возраст, и ограничился выселением его из Мурома; муромский же монастырь, как очаг контрреволюции, был закрыт.

Одним из руководителей кулацкого восстания в Беловодском (Семиречье) являлся местный священник Иван Ткачев, который на сходе крестьян выступил с погромной речью. Этот воинственный поп организовал «черный отряд для истребления антихристов-большевиков» .

Но еще более зловещей была деятельность  церковников на территории, занятой белогвардейцами и интервентами. Архангельское духовенство во главе с епископом Павлом (Павловским) с июля 1918 по март 1920 года поддерживало белых и интервентов. Церковники собирали деньги и вещи для белой армии, призывали население к беспощадной борьбе с Красной Армией, посылали на фронт проповедников с погромной литературой, отправили послание английскому епископу Кентерберийскому с просьбой содействовать в том, чтобы правительства Антанты не отзывали свои вооруженные силы с севера России; они сочиняли клеветнические документы о насилии большевиков над духовенством и направляли их за границу.

В августе 1919 года протоиерей Иоанн Попов составил «акт о явлении под Архангельском Богоматери», благословляющий белую армию и интервентов в глазах верующих . Уфимский епископ Борис (Шипулин) торжественно встречал Колчака в Пермском кафедральном соборе и обратился к нему с речью как к «освободителю от большевиков»; он призывал население жертвовать на армию Колчака и бороться с Советской властью. Екатеринбургский и Ирбитский архиепископ Григорий (Яцковский) и другие отцы церкви также содействовали  Колчаку.

В ноябре 1918 г. в Томске состоялось Сибирское церковное совещание, в котором участвовали 39 высших иерархов православной церкви и монархистские деятели. Совещание образовало «для управления епархиями Сибири, Приуралья и другими освобожденными от советско-большевистской власти частями России» высшее временное церковное управление, главою которого был избран омский архиепископ Сильвестр. Совещание издало обращение с призывом к поддержке правительства Колчака и к борьбе с Советской властью. Избранное церковное управление и ее местный довольно мощный аппарат состояли на содержании колчаковского правительства.

В Ставрополе по инициативе Деникина в мае 1919 г. церковниками был созван Юго-восточный поместный собор русской православной церкви, который избрал Высшее церковное управление Юго-Востока России, состоявшее из церковных деятелей (архиепископа донского и новочеркасского Митрофана и других). Церковное управление южных губерний было откровенно политическим органом борьбы с большевизмом и Советской властью. Оно определяло роль церкви так: «Гидра большевизма и после всех ударов, нанесенных ей нашими доблестными армиями с их беспримерными вождями-патриотами христианами, стоит еще с поднятой головой... Церковь должна поднять и крест и палицу свою против этой гидры, как подняла бы она все оружие свое против антихриста».

В одном из обращений к красноармейцам церковники устрашали их:
«Долготерпелив господь, но страшен гнев его. Возмездие земное уже близится... Близится час, когда силою оружия благословляемые церковью русские полки с крестом и священными знаменами войдут в Кремль Москвы. Наступит час расплаты».

При штабе Деникина было образовано церковное ведомство, которым руководил бывший протопресвитер царской армии Георгий Шавельский. Это ведомство «воодушевляло» солдат на борьбу с Советской властью и вело слежку за ними. На Юго-Востоке России при деникинщине отличился воинствующий священник Владимир Востоков, организовавший так называемое «Братство животворящего креста» — дружины для борьбы с Советской властью. На Украине действовал известный монархист митрополит Антоний (Храповицкий) — один из лидеров «Союза русского народа».

***

Уважая религиозные чувства известной части трудящихся и считаясь с влиянием церкви, Советское правительство не применяло репрессий по делам о противодействии декретам об отделении церкви от государства. Лишь в случаях серьезных беспорядков революционные трибуналы наказывали зачинщиков, преимущественно кулаков и представителей антисоветской части церковников. По отношению же к темным, спровоцированным на выступления людям трибуналы ограничивались минимальными наказаниями и условным осуждением.

Многие факты антисоветской деятельности церковных антисоветчиков  были обнаружены при расследовании дела «Совета объединенных приходов г. Москвы».
Начало этому расследованию положило такое происшествие. В ноябре 1918 года член сельского Советасела Титово Зубов пожаловался волостному Совету Бронницкого уезда на то, что ему угрожает расправой кулак Королев. Выяснилось, что Королев посещает собрания церковников, распространяет контрреволюционные слухи и наставляет крестьян, чтобы они по колокольному звону являлись «на защиту церкви».

Началось расследование дела. У местного священника Смирнова нашли брошюру «Доклад священника Полозова», направленную против декрета Совета Народных Комиссаров об отмене преподавания закона божьего вшколе. Она была издана «Советом объединенных приходов г. Москвы» и распространялась через священников.

Благочинный Тузов и автор брошюры Полозов 6ыли арестованы. При обыске у Полозова нашли много документов черносотенного содержания, вплоть до погромных воззваний «Союза русского народа» времен царского режима. Среди документов находилось и напечатанное гектографическим способом письмо, адресованное «благочинным уездов Московской епархии». Этобыл своеобразный бюллетень (издаваемый еженедельно) о деятельности учрежденного в Москве «Совета объединенных приходов». В нем указывалось, что «Совет» был избран 30 января 1918 года на первом собрании православных приходов и что он пригласил вступить ворганизацию все приходы Московской губернии.

Особое внимание следствия привлекли рекомендации «Совета» приходам. «Совет» предлагал обсудить на собраниях «образ действий на случай покушений со стороны представителей нынешней власти захватить храм, его принадлежности или иным образом посягнуть на достояние церкви и прихода» и подробно пояснял, как противодействовать этому. В частности, «Совет» указывал: «Если бы представители власти не вняли доводам настоятеля храма или приходского совета и стали бы проявлять намерение силой осуществить свое требование, надлежало бы тревожным звоном (набатом) созвать прихожан на защиту церкви... Если есть поблизости другие храмы, то желательно войти с ними предварительно в соглашение, чтобы и в них раздался тревожный звон, по которому население окрестных приходов могло бы прийти на помощь и своею многочисленностью дать отпор покушению на церковь».

«Совет» решил организовать "охрану" патриарха Тихона путем установления постоянного дежурства верующего мужского населенияна его подворье. Об обязанностях таких дежурных врешении говорилось: «Если бы оказалось нужным, они должны принять все меры к отвращению и даже предупреждению опасности для патриарха, а в случае обнаружения таковой немедленно всеми способами, в том числе и набатным звоном ближайших церквей, созвать православную Москву на защиту Святейшего отца...» .

Из обнаруженных документов стало ясно, что «Совет объединенных приходов» пытался организовать сопротивление проведению в жизнь декрета об отделении церкви от государства. Охрана патриарха, на жизнь которого никто не покушался, созыв набатным звоном толпы «на защиту» церкви и патриарха имели своею целью провоцировать антисоветские выступления. Правда, в указаниях «Совета» были и слова о «неприменении оружия», но это были пустые слова. Жизнь показала, что церковный набатный звон, возбуждая страсти темных людей, играл зловещую роль в кровавых беспорядках, вызванных церковниками.

Руководство «Совета объединенных приходов» по своему составу было явно контрреволюционным. Председателем «Совета» являлся известный монархистский деятель А. Д. Самарин, бывший оберпрокурор Святейшего синода, «егермейстер двора его императорского величества», губернский предводитель московского дворянства, крупный помещик, владевший до революции десятью тысячами десятин земли. В состав «Совета» входили священник Полозов — участник черносотенных организаций, профессор церковного права Н. Д. Кузнецов, московские протоиереи Цветков и Успенский, крупный торговец Емельянов.

Органы ВЧК давно следили за скрывающимся Самариным. 7 октября 1918 года его задержали на станции Брянск с подложными документами на имя Зарецкого.Он пытался пробраться на Украину, где в то время господствовал гетман Скоропадский. У Самарина обнаружили письмо патриарха Тихона, который поручал ему вести переговоры в Киеве по поводу автокефалии украинской церкви. При расследовании было найдено и письмо Самарина от 18 июня 1918 года на имя уехавшего на Украину Карпова — одного из деятелей дворянского совета. В качестве «председателя постоянного Совета объединенных дворянских обществ» (давно ликвидированного революцией) Самарин писал Карпову:«Когда будете на Украине, если представится возможность, соберите там остальных членов Совета (т. е. «Совета объединенных дворянских обществ».— Д. Г.) и устройте совещание по вопросам, которые трактуются патриархом Тихоном в его послании по поводу Брестского мира».

Таково было истинное лицо Самарина, выдававшего себя за аполитичного церковного деятеля. В тот раз, однако, ВЧК освободила Самарина. А 29 августа 1919 года в связи с делом «Совета объединенных приходов г. Москвы» он был вновь арестован.

Другим виднейшим деятелем «Совета приходов» былпрофессор церковного права Н. Д. Кузнецов, который специализировался на борьбе с Советской властью в «юридической области»: он организовал провокационную подачу заявлений по поводу «глумления над цер-ковью», нарушений закона о свободе совести, якобы допускаемых советскими служащими.
В марте 1919 года по решению съезда Советов Звенигородского уезда было произведено вскрытие мощей «преподобного Саввы», хранившихся в Звенигородском монастыре. Спустя некоторое время Кузнецов подал в Совнарком жалобу, в которой утверждал, будто привскрытии мощей делегаты съезда Советов вели себя кощунственно и кто-то из них «плюнул» на череп  Саввы.

В. И. Ленин, к которому поступила жалоба Кузнецова, предложил произвести тщательное, всестороннее расследование. Командированный на место сотрудник НКЮ установил провокационный, клеветнический характер заявления Кузнецова. Выяснилось, что воротилы монастыря, бывший кавалергард гвардейских полков игумен Иона (Фиргуф), иеромонах духовник Савва, ризничий Ефрем, иеромонах Илиодор, составили ложный акт о якобы совершенном кощунстве. В качестве «свидетелей» фигурировали ученики местной школы —сыновья священников Халанского и Покровского. По уговору старших они подписали акт, в котором говорилось, будто они видели, как кто-то «плевал» на мощи; это же подтверждал и слабоумный иеромонах Савва.
Провокация в связи с вскрытием мощей в Звенигородском монастыре также была связана с деятельностью «Совета объединенных приходов г. Москвы».

Дело «Совета объединенных приходов г. Москвы» рассматривалось в Московском губернском революционном трибунале с 11 по 16 января 1920 года с участием обвинителя Н. В. Крыленко и семи защитников. Перед судом предстали 12 подсудимых, в том числе Самарин и Кузнецов. Руководители «Совета» не признавали себя виновными, утверждая, что не имели в виду выступать против Советской власти и действовали исключительно в целях «оживления церковной жизни».

Московский губернский революционный трибунал приговорил Самарина и Кузнецова к заключению в концлагерь «до окончательной победы Рабоче-крестьянской власти над мировым империализмом». Цветков и Иона были осуждены к 5 годам, а Максимов, Савва иТузов к 3 годам лишения свободы. Успенский, Иницкий, Халанский, Смирнов и Ефрем — к условному наказанию. Еще до окончания гражданской войны все осужденные были выпущены по амнистии.

источники - Д. Голинков  "Крах антисоветского подполья" Москва, 1971 г. , "ПРАВДА О ВРАГАХ НАРОДА" Москва, 2006 г.
--------------
Давид Львович Голинков - писатель, юрист. Старший советник юстиции, до 70- хх гг. работал следователем по особо важным делам в Генеральной прокуратуре в Украинской ССР, РСФСР и СССР.
Ответ


Перейти к форуму:


Пользователи, просматривающие эту тему: 1 Гость(ей)