Рейтинг темы:
  • 0 Голос(ов) - 0 в среднем
  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • 5
Суть современной медицины
#1
Жить красиво власть умеет, а развивать медицину и лечить детей - нет

Сначала показали сюжет о богатом приёме с богато накрытым столом - в честь выбора Патриарха. Огромный, светлый зал Большого Кремлёвского дворца, толпа людей с бородами, в чёрных одеяниях с крестами на животах. И, конечно,  Президент со товарищи. Вкусно ели, произносили речи.

Потом показали мальчика в детской онкологической больнице г. Москвы. 9 месяцев. У его семьи нет денег на лечение, которое можно провести ТОЛЬКО в Швейцарии - у нас не умеют. У нашего государства нет денег ни для того, чтобы научиться лечить, ни для того, чтобы дать ребёнку шанс вылечиться за рубежом. В коридоре больницы деток не меньше, чем черных людей в Кремле. Они маленькие, лысые, у них взрослые глаза, в которые страшно смотреть. Скольким из них придётся умереть, так и не дождавшись милости государства, в котором они родились? Я, ты, вы, мы - нам не собрать денег для каждого из них. Нас много, но мы бедны и таких сумм не собрать никак - спасены будут единицы.

У нашей страны есть деньги на богатые приёмы в Большом Кремлёвском дворце. У граждан, отделённых от государства, которые тусовались там сегодня, будут проблемы с тем, во имя кого они оделись в рясы. Так же, как и у всех тех, кто тратит деньги на увеселения, украшения, городские иллюминации, площадные фейерверки, памятники от Церетели и прочую хню, зная об этих детях и о детях, которые умирают в других больницах по всей стране. Я в этом не сомневаюсь.

http://www.newsland.ru/News/Detail/id/336815/cat/42/
Ответ
#2
в Петербурге безногие инвалиды стоят в очереди по 12 часов, чтобы получить направление на бесплатную операцию. стоят ночью, на улице. предварительной записи нет. очередь живая. врачи единственного в городе медицинского центра, где оформляют направления, уделяют "социальным" инвалидам два часа в неделю.

[Изображение: nisovsky_invalid_02.jpg]

к утру под дверьми медицинского заведения скапливается около сотни инвалидов. кто-то, у кого разрушены коленные суставы, занял очередь накануне в 9 часов вечера, кто-то на протезах приехал с первым поездом метро

[Изображение: nisovsky_invalid_08.jpg]

двери медицинского центра открываются в 10 утра. очередь перемещается в тесный коридор, рассеивается по закуткам. из 100 человек только десять смогут ждать сидя. остальные продолжают стоять

[Изображение: nisovsky_invalid_014.jpg]

[Изображение: nisovsky_invalid_07.jpg]

Ершова тамара григорьевна. доцент, кандидат медицинских наук, хирург. стаж работы - 40 лет, из них 15 лет в реанимации. диагноз - артрозо-артрит коленных суставов и позвоночника. в очереди в третий раз. тамара григорьевна: "сегодня я подошла в 10 - 15 минут восьмого. стою где-то в четвертом десятке. в первый раз пришла поздновато и не стала стоять, во второй на мне закончился прием - хирург закрыл перед носом дверь. после этого пришлось сделать перерыв - расхворалась. для меня стояние здесь - это оскорбление. я работала в советское время и не могла себе представить, что такое возможно. даже в блокаду - а я блокадница - мы стояли в очереди за хлебом в тепле: нас хотя бы пускали внутрь магазина. правда, тогда мне было четырнадцать - жизнь вообще казалась веселей"

[Изображение: nisovsky_invalid_010.jpg]

Александр Иванович. в очереди уже вторую ночь. 71 год. диагноз - остеопароз коленного и тазобедренного суставов. показана операция на коленном суставе. александр иванович - инженер, специалист по сварке. начинал работатать в 15 лет - учеником разведчика. возглавлял конструкторское бюро, разрабатывал ГОСТы. отечественный автопром, тяжелое машиностроение и военная промышленность до сих пор использует сконструированные им аппараты машинной сварки - в том числе и при строительстве атомных подводных лодок, с борта которых господа президенты так любят потрясать "булавой"

[Изображение: nisovsky_invalid_011.jpg]

Первые счастливцы выходят из медицинского центра. в руках - подписанное врачом направление и бесполезная теперь табуретка. на ней пожилая мать семейства провела ночь. сейчас за ней приедет сын - чтобы отвезти на регистрацию бумаг к уже другим медицинским чиновникам. сын в очереди не стоял. недавно у него случился инсульт

http://nisovsky.livejournal.com/143725.html
Ответ
#3
Как сейчас экономят на больных


Ну вот, прошло совсем немого времени, а как все изменилось. В связи с кризисом наши «гибкие» чиновники от медицины оперативно перестроилось на 180 градусов, объявив войну припискам. Причем борются теперь не только с «мертвыми душами», но и с теми, кто еще дышит, и даже доходит до поликлиники.

Например, у нас в поликлинике запретили специалистам принимать больше 14 человек за прием. Вернее, принимать ты можешь, сколько хочешь. Но записывать сверхнормативных пациентов в листки условно-тарификационных единиц (то, за что платит страховая компания) – ни-ни. Так же, как и просто записывать на прием повторных больных. 14 человек – и все, остальные в «живую очередь».

Впрочем, у врача остается некая альтернатива – принимать эту очередь бесплатно для себя и больных или через магазин/кассу.

Еще одно ноу-хау – совмещенный прием. Это когда участковый в свой прием принимает больных не только со своего участка, но и с соседнего. А его коллега, получив машину и вызова с двух участков, в поликлинике уже не появляется.

В итоге, посмотрев на дому больного с чужого участка, врач тут же о нем забывает. А участковый, к которому пациент приходит, спустя несколько дней, понятия не имеет о течении его болезни. Зато, благодаря такой комбинации, экономится четверть, а то и половина ставки врача.

А в последнее время появились даже совмещенные приемы по разным специализациям. Поликлиники сейчас не берут узких специалистов, а поощряют собственных «многостаночников».

В итоге, отучившись на разных курсах повышения квалификации, терапевт на четверть ставки ведет эндокринологический прием, еще на четверть – неврологический, а до кучи – делает УЗИ.

Хотя, любой врач знает, что «специалист, как и флюс, должен быть односторонним».

Медсестрам и фельдшерам тоже может перепасть совмещение, только при том же объеме работы ставка превращается в половину, а то и четверть. А остальное отправляется в фонд экономии зарплаты.

Недавно одна наша школьная фельдшер ушла в декрет, и на ее место уже никого не взяли – «повесили» эту школу на другого фельдшера всего за четверть ставки.

Но самую ощутимую экономию дают консультации по телефону. Не знаю, придумала это наша заведующая сама или получила ценные указания «сверху», но сам способ экономии прост, как все гениальное.

После 12 часов дня регистратура уже не принимает вызова, а зовет заведующую, и та консультирует детей по телефону, приглашая через пару дней на прием.

Может даже больничный лист мамаше по телефону выписать.

У коллег в стационаре ситуация не лучше. Раньше, если один из трех врачей отделения уходил в отпуск или на больничный, его больные передавались оставшимся двум. Врачи вели этих пациентов, оставались в отделении дольше обычного (например, работали не с 8 до 14, а 8 до 17), но и получали за это деньги.

Теперь «чужих» больных, конечно, тоже не бросают. Но задерживаться ради них после окончания рабочего дня уже не обязательно – платить за замену все равно никому не будут.

С медсестрами поступили, как обычно, еще более хамски.

Сначала сократили пустые ставки (6 медсестер работали за девятерых, но и получали по полторы ставки). Теперь за тот же объем работы они получают в полтора раза меньше.

Но и этого оказалось недостаточно, сейчас от заведующего требуют сократить двух работающих медсестер. Как заявило начальство, если он не решит кого именно, это сделают без него.

Ну и напоследок об инвалидности. С этим сейчас вообще беда. Приказ, ограничивющий выдачу нвалидности, вышел еще когда не было никакого кризиса. А сейчас ее не то, что не получишь – имеющуюся не сохранишь.

Совершенно по-свински поступают с инвалидами 3 группы. Человеку, которого много лет гоняли на перекомиссию, дают группу бессрочно. И тут же делают приписку – «без ограничения трудоспособности».

Что это такое, человек понимает спустя месяц, когда перестает получать пенсию. Зато у него есть бессрочная третья группа.

http://www.newsland.ru/News/Detail/id/337617/cat/42/
Ответ
#4
Больница

[Изображение: a68981a498a4.jpg]

То, что наша власть делает все, чтобы народу было хуже, сомневается не приходится. Реформы всех мастей, бюрократия, наглые барыги и взяточные чиновники всех мастей, выкупленные под бордели и казино буржуями детсады и кинотеатры. Загибающиеся и вынужденные перейти на самоокупаемость библиотеки и школы. Во всех социальных сферах, таких, как образование и медицина, процветают поборы. Вот как раз о медицине и конкретно о больницах речь и идет.

Есть в Нижнем Новгороде детская кардиологическая больница областного(!) значения. Два больших корпуса и пара поменьше. Там лечатся дети от грудных и до 16 лет. Во времена Советской власти эта больница была знаменита далеко за пределами области. Лучшие врачи и аппаратура. Ухоженные палаты и коридоры. То, как  сейчас выглядит эта больница, больше похоже на помещение после погрома.

Снаружи оно уже кое-где пооблупилось. Но по виду ещё ничего. Внутри в фойе пока ещё чистоту поддерживают, но видно, что все старое. Да и ещё рынок внутри устроен: торгуют по бешеным ценам самым для детей необходимым. Деньги делают на всем. Даже аппараты по продаже бахил поставили. За 2 куска пленки 5 рублей. И аптека там есть, вот только расценки в ней не детские. Охранник на вахте стоит и заставляет бахилы покупать. Вообще в фойе полный коммерциализец.

Есть там и столовая. Но цены там явно не больничные. А как в лучших ресторанах Нижнего. Пользуется руководство больницы людской нуждой и тем, что ничего ближе из того, что нужно детям нет. Но это только присказка.

Идем дальше по коридору. Половина лифтов не работает, стены облезлые и покарябанные. Во многих местах штукатурка вывалилась. Иные стены не мыты, видно, со времен Советской власти. По полу страшно идти. Особенно по коридорам, которыми больничные здания соединены почему-то по подвалам. Полы, когда-то выложенные плиткой, теперь приобрели вид, как после прохода армии по минному полю. Где есть плитка, а где покрашено и линолеум постелен. Вообще разломан пол. А потолок и вовсе не поймешь какой. Кабели, трубы и провода провели прямо по потолку. Словно бункер какой-то. Кое-где потолок делали подвесной. Но, видно, он рухнул или не нашлось денег его доделать - вид, как после урагана. Того и гляди обвалится. И по всему этому зданию бегают маленькие дети и ходят безразличные родители. Но и это еще не все. Идем дальше. Поднимаемся на этажи. На многих этажах и лестницах можно прочитать всё, что дети думают об этой больнице. От мата до признания в любви. Где карандашом, где маркером. А где просто нацарапаны надписи всех видов и размеров. Уже многие годы наносят их дети. Конечно, им в голову не приходит с уважением относиться к месту, где они лечатся, раз само руководство этого не делает.

Но самое скверное впереди. В самих отделениях на удивление чисто и стерильно (видно, пока еще проверок боятся). Даже кое в каких отделениях стоит аппаратура, купленная на чью-то барыжную помощь. Но тут другая напасть. Как только кладут ребенка в больницу, сразу медсестры выдают родителям список тех вещей, что те должны купить. Некоторые из этих вещей, такие, как мыло и паста, нужны, конечно. Но зачем ребенку в больнице туалетная вода или освежитель воздуха? Да еще и термометры, и марлевые повязки по 10 шт. заставляют закупать. Видно, совсем дела у больницы плохи, раз средств на эти вещи нет. Врачи стараются делать деньги на всем. Если грудной ребенок пролежал под их надзором без матери какое-то время они тут же счет выставят за каждый день. Им без разницы, есть у ребенка полис медицинский или нет. Они, конечно, не виноваты, система в стране такая. Качают деньги все и отовсюду. Полный западнизм. Все идет к тому, что скоро, как при царе, все больницы будут платнми, а те, что бесплатные для бедных, это больше рассадники заразы. Будут существовать для вида. И самое плохое, что народ вместо того, чтобы сопротивляться этому гнилью, сам медленно и верно опускается на дно. Нельзя проходить мимо и оставаться безразличными ко всей этой системе. Менять её надо.После революции все эти взяточники, барыги, бандиты будут пахать и отстраивать все, что разрушили.

т. СерП
http://duel.ru/200806/?06_3_3
Ответ
#5
ДИАГНОЗ «РЕФОРМАТОРАМ»: КОСТОЛОМЫ В МЕДИЦИНЕ

В «демократических» средствах массовой пропаганды не ослабевает долговременное предвыборное ликование «Единой России» по поводу «национального проекта» здравоохранения. Но сквозь малиновый звон колоколов прорываются тревожные голоса самих медицинских работников. Сегодня мы публикуем выступления и высказывания некоторых врачей Оренбургской области.

Геннадий Талыпович ТАЖИМОВ — заведующий травматологическим пунктом Новотроицкой городской больницы:

— Правительство уделяет некоторое внимание здравоохранению, по телевидению громко говорят о «национальных проектах», и все люди думают, что мы катаемся как сыр в масле. На самом деле в настоящее время положение в здравоохранении, по моему мнению, ухудшается. Например, нас прямо касается, что травматизм растёт с каждым годом, увеличивается число транспортных происшествий, производственных и бытовых травм, растёт число криминальных травм.
Но, несмотря на это, проводится сокращение кадров в здравоохранении. У нас, в медсанчасти Орско-Халиловского металлургического комбината, было 450 коек, фонд обязательного медицинского страхования предписал оставить только 280. Мы не согласились, шла борьба с фондом. Держим 380 коек за счёт введения платных услуг.
У нас в травматологическом отделении имелось 60 коек, оставили 30. Было нейрохирургическое отделение на 20 коек, где мы делали все неврологические операции — на позвоночнике, черепе. Сохранили 10 коек. Вы понимаете, что это такое — лишь 40 травматологических коек уцелело на весь город! А тем временем увеличивается огромный наплыв к нам травматических больных.
Металлургический комбинат помог, у нас есть установки компьютерной и магнитно-ядерной томографии. Было же хорошо, когда мы сами плановые операции выполняли. Эндоскопические операции делали на уровне областной больницы. Теперь плановые операции не делаем, задохнулись в экстренной помощи — мясорубка идет, не успеваем. Наоборот, надо бы идти в ногу со временем, полнее использовать передовое оборудование. А у нас раз — и всё скашивают.
В городе Новотроицке 113 тысяч жителей, плюс окрестные сёла, мы же их жителям не откажем, если они приезжают в экстренном порядке. Оказываем им помощь бесплатно. Поэтому травматологическое отделение выполняет план на 160%, не говоря уже о травматологическом пункте там запружено.
В отделении все 30 коек заняты. Поступает экстренный больной, и какой-то недолеченный больной выписывается в травмопункт. Перевязываем большие раны. Долечиваем больных с тяжёлыми переломами. Больных мы в коридоре держим, невзирая на то, что у нас нет ни места, ни возможностей. В больших городах больные с мелкими травмами долечиваются у хирургов в поликлиниках, а мы их не рассылаем по поликлиникам, вынужденно оставляем у себя на повторный приём. От этого и посещаемость большая, и нагрузка на врачей.
С началом зимы к нам сползаются бомжи и собаки. Потому что им жить негде. Бомжи отморозят себе ноги и попадают к нам. Ни полиса, ни страхового свидетельства у них нет. Даже паспорта нет. А мы должны оказывать помощь. А куда его положишь? У нас в травматологическом отделении один больной, кажется Богатов, жил два года после ампутации ног. Соцзащита его не берёт, потому что у него никаких документов нет.
И остальные в таком же состоянии. Особенно много с обморожениями и последующей ампутацией. Никто их не берёт. Соцзащита не занимается ими, потому что у них нет документов. И всё это отыгрывается на здравоохранении. Мы их должны и кормить, и постель им обеспечивать, и другие услуги. Приходит много разных людей, мы никому не можем отказать в экстренной помощи. Криминальные больные, может быть, наркотически зависимые, в алкогольном опьянении часто бросаются на медработников, оскорбляют последними словами. Но мы не ропщем, а оказываем помощь.
Однако деньги за свою работу мы зачастую получить не можем. Любой идёт с улицы — подрался, травмирован. Никто же не носит полис с собой. Мы окажем помощь, а он с документами может больше и не придти. Мы должны зафиксировать полис, страховое свидетельство и паспорт — без этого отчёты у нас не принимает Фонд обязательного медицинского страхования, наши затраты не возмещаются. Многие отчётные талоны не оплачиваются.
И вообще с финансированием — беда. Фонд обязательного медицинского страхования говорит: «На 280 коек мы вам выделяем деньги, а остальное — это ваши проблемы». Оплата явно недостаточная, мы за свой счёт, собственно говоря, содержим 380 коек. Если выполняем план на 95% — нам оплачивают как 100%, если выполняем на 160% — нам тоже оплачивают 100%. А если выполним на 80%, то именно на столько нам фонд и оплачивает. В среднем мы, однако, на много перекрываем план, тем не менее вопреки растущей нагрузке производится сокращение кадров, коек и финансирования.
И тут же говорят о «приоритетном проекте». Да, выделили дополнительные машины скорой помощи, кое-какая медицинская техника поступила к нам в больницу. Участковые терапевты стали получать более высокую зарплату. Но по-прежнему обездолена основная часть медицинских работников — узкие специалисты. Нас, травматологов, тоже относят к узким специалистам, как в поликлинике, хотя травмопункт — это сложнейшая организация (как сортировочный участок в городе), к нам идут со всеми травмами. И перелом носа, и черепно-мозговые повреждения, травмы глаз. Мы их распределяем по специализированным отделениям, но для первичной помощи они обращаются к нам.
Травмопункт связан со всеми производствами, со многими организациями, правоохранительными органами, страховыми компаниями. С детскими учреждениями взаимодействуем для профилактики детского травматизма. Раньше на производстве была инженерно-врачебная бригада, сейчас её расформировали, из-за чего и нам дополнительная нагрузка.
А внимание к нам — по остаточному принципу. Оклады у врачей — по категориям. У начинающих — полторы-две тысячи рублей ставка. Молодым только жить, но как при такой нищенской, несправедливой оплате? Медсёстрам оклад 1200—1500 рублей, санитаркам и того меньше — 1000. Даём поработать на дополнительных ставках, но ведь это же труд сверх меры.
Органы здравоохранения словно боятся затронуть тему травматизма и травматологии. Даже обязанности травмпунктов не определены. Я хотел бы, чтобы Министерство здравоохранения всё же обратило внимание на травматизм как проблему здравоохранения.

Зинаида Васильевна ПЕРЕМЫСЛОВА — ортопед детской клинической больницы №5 города Оренбурга:

— Мы городское учреждение, но ведём платный приём больных и из районов области. Наш детский травмопункт берет за приём 250 рублей. Операции платные. Например, гипсование стоит 250 рублей. Если у ребёнка врождённый вывих бедра или косолапость, его каждый месяц лечить надо. Могут родители по 500 рублей платить? Для многих это тяжело.
Многих трудностей не было, пока работали участковые больницы. Их закрывают, первичное звено здравоохранения уничтожается.

Валерий Александрович ИВАНЧЕНКО — врач Сорочинской центральной районной больницы:

— И в Сорочинском районе очень заметно сокращение основ здравоохранения. В Баклановской участковой больнице было даже хирургическое отделение. Сейчас оно закрыто. К тому же ведут и фельдшерско-акушерские пункты. Раньше в них действовали физио-терапевтические кабинеты, где проводили различные лечебные процедуры. Теперь этого нет.
В Сорочинской больнице имеется единственное в области межрайонное травматологическое отделение. Теперь в нём стало на 10 коек меньше. В ходе реформ врачей — узких специалистов не увольняют, а как только человек уходит на пенсию, ликвидируют его штатное место, его ставку. Таким образом, потихоньку идёт сокращение, плавненько, чтобы никто не возмущался. Нагрузка фактически ложится на оставшихся врачей, а зарплата им не повышается.
Зарплату наши доктора набирают за счёт сверхурочных дежурств. То есть за счёт своего личного времени. Я получаю без дежурств оклад в 2700 рублей. Это при трудовом стаже 21 год. Чтобы получать около 10 тысяч, я должен взять 6—7 дежурств.
Реформы во многом сводятся к игре звонкими словами. Например, теперь в районной больнице не главный врач, а министр здравоохранения района.

Илья Васильевич ФАЛЬКОВ — заведующий ортопедическим отделением клинической больницы №5 города Оренбурга:

— Хорошо, конечно, что сейчас идёт выполнение приоритетной программы, мы чувствуем, что есть какое-то поступление оборудования. На себе почувствовали её выполнение участковые врачи, врачи скорой помощи, фельдшера, которым прибавили зарплату.
Но ведь надо посмотреть на средний возраст работающих врачей. Молодых врачей мало. Почему? Низка зарплата. Планируется повысить её другим категориям, но когда? Для того чтобы врач стал хорошим специалистом, необходимо, чтобы он проработал 15—18 лет. Однако по окончании медицинской академии многие выпускники не идут в здравоохранение из-за низкой зарплаты. У них в мыслях — квартира и зарплата. Они получили высшее образование, государство вложило в их подготовку большие средства, а отдачи нет. Конечно, надо повысить зарплату, чтобы врач не стремился, проработав на одном месте, бежать в другое ради заработка. Он ни в одном месте толком не работает.

Сергей Викторович ГОЛУБЕНКО — врач Первомайской центральной районной больницы:


— У нас вся система здравоохранения поставлена так, что врачу невыгодно становиться хорошим специалистом. У врача заработная плата от того, что он станет суперспециалистом вырастет незначительно. Будет плохим специалистом — что от этого изменится? И ещё: чем лучше будет врач, тем больше к нему будут идти. Хороший врач примет больше больных, будет больше работать за ту же зарплату. Поэтому выгодно быть плохим специалистом.

Алексей Алексеевич АУЛОВ — врач Оренбургской центральной районной больницы:

— Количество больных с каждым годом увеличивается, тем более что врачебная помощь оказывается в одном месте района. И первичный, и повторный приём ведёт один врач. Приём составляет уже около 50 человек в день. Соответственно, каждый год повышается план-заказ. В 2007 году я должен принять 666 человек в месяц!

Владимир Никитович СТРОКОВ — доцент кафедры травматологии Оренбургской государственной медицинской академии на базе четвёртой городской травматологической больницы города Оренбурга:

— Не реформа здравоохранения, а очередной развал. Нашей больнице сократили число коек с 300 до 200. Уменьшили нам оплачиваемую продолжительность лечения. С переломом кости мы должны вылечить за 12 дней. Остальное время лечения страховые компании нам не оплачивают. Уменьшилось количество плановых больных. Нам всего запланировали 90 больных на год. Лечение других больных уже не будет оплачено, только экстренная помощь.
Внедряем передовые технологии. А вот количество наиболее ходовых инструментов, металлоконструкций, предметов ухода за больными остаётся на прежнем уровне. Мы их израсходовали и ощущаем большой дефицит. Больные сами приносят лекарства и другие средства. Мы не знаем, где они приобретены и какими качествами обладают, а вынуждены применять, потому что у нас в больнице многого нет. Покупают металлоконструкции, принёс больной пластину — где он её достал? Больного привозят на перевязку, у врача вопрос: «А есть ли у вас бинтик?» Иначе нечем перевязку делать.
Открыт простор шарлатанству частников и их бессовестной рекламе. Вот клиника вылечивает и геморрои, и простатит и т.д. Ничего подобного! А потом больные поступают в наши учреждения долечиваться.
Средняя зарплата врачей у нас — 3—5 тысяч, а вот средняя по стране — 15 тысяч. Выходит, мы ниже всякого достоинства по зарплате?
Нужны деньги на лечение больных. Эндопротез, допустим, стоит 80 тысяч рублей. Его не оплачивают, и больной должен набирать деньги, чтобы идти на операцию. Никто не заменит государство. Десять лет назад мы были в Соединённых Штатах на семинаре по страховой медицине. И нам сказали: «Вы не знаете, что теряете» Мы сейчас пожинаем эти плоды страховой медицины.

Андрей Викторович ЩУКИН — врач травматологического отделения Переволоцкой центральной районной больницы:


— Существование участковых больниц было оправдано. Там были койки, хорошие врачи, хорошее лечение. Но за последние полтора года из четырёх больниц две закрыли. Теперь жители деревень едут за 80 километров в районную больницу продлять больничный лист, который раньше на месте продлял участковый доктор. Перелом голени лечится до трёх-четырёх месяцев, и каждые десять дней больной должен показываться врачу.
Хотя сократили все нормативные сроки лечения, те же переломы и травмы не стали быстрее зарастать. Раньше мы до четырёх месяцев могли продлить больничный лист, комиссии продляли до 8—12 месяцев. А сейчас через четыре месяца больного отправляют на инвалидность. Его сразу увольняют, хотя через месяц или полгода он становится трудоспособным. Но на нём уже клеймо инвалида, и теперь его нигде не берут на работу.

Алексей Николаевич СУЛОЕВ — заведующий травмопунктом Орской городской больницы №2:

— Врачи хоть раз в жизни премию получали? Нет. А страховые компании распределяют себе премии, вместо того чтобы поощрять медработников. О смысле реформы здравоохранения нам говорят: «Меньше коек — больше денег на одну койку». Этого что-то не заметно. От главных врачей требуют: «Надо заставлять врачей работать, нечего там ходить воздух пинать». А все отыгрывается на больных: за 12 дней «вылечить» и со швами домой вытолкать. Это и в городе — мытарства, а куда-нибудь в район со швами отправлять? Как ездить на перевязки и уберечь раны от новых повреждений?
В гинекологическом отделении определено в шесть дней время пребывания женщины на койке. Что можно за этот срок сделать?
Нам говорят: «Мы прибавили зарплату участковым терапевтам, они должны завершить вашу работу, долечиванием заниматься». Но, извините, терапевты должны освоить новую науку, а есть у них для этого время и условия?
Чтобы в поликлинике подготовить больного к операции, проходит десять дней на получение итогов анализов на ВИЧ, гепатит-Б и т.п. Анализы действительны тоже десять дней. Если тут выпадают выходные, то анализы теряют ценность, и их надо повторять. И всё из-за того, что сократили пребывание больного на койке, и именно он страдает.

Андрей Петрович ФИЛЬЧЕНКО — заведующий травматологическим отделением Сорочинской центральной районной больницы:


— Смотрите, что из-за этого получилось в реанимационном отделении, какая скученность. Там все обнаженные лежат, здесь мужчина, здесь женщина. Спрашивают: «Как же так?» Объяснение: «Да они в таком состоянии, что не представляют, где лежат».
Столько речей, даже если поднимут зарплату всего на 200 рублей. Участковые врачи и зарплате не рады, ради которой столько отчётов приходится писать! Если вовремя не отчитаешься — оштрафуют. Орут на них постоянно.

РЕПЛИКИ ВРАЧЕЙ:

— Прибавили только врачам общей практики — и началась междоусобица, специалистов столкнули лбами. У терапевтов гонка в отчётах. Хорошую бумагу написал — хороший доктор, а хороший доктор бумагу не написал — плохой доктор. Из травматологии идет отток кадров — в участковые терапевты, в скорую помощь. Кому охота по локоть в крови возиться с травмами, переломами и получать низкую зарплату? И подвергаться опасности заражения ВИЧ-инфекцией, гепатитом-Б?

— Раньше в районной больнице лечился и секретарь райкома КПСС, и председатель райисполкома. А где сейчас лечатся «новые русские»? За последние пять лет у нас не был ни один руководитель нефтяников. Поэтому зачем они стали бы помогать здравоохранению?

— Все высокие чины едут лечиться за границу. А за границу поедешь — там везде наши врачи, которые имели возможность уехать. Они делают чудеса, потому что не запуганы страховыми компаниями, как запуганы все за границей. И наши здесь ещё не запуганы и работают не за страх, а за совесть.

— Мне довелось быть в Швейцарии, тоже по страховой медицине. Встречался с врачами, они говорят: «Мы не можем избавиться от страховой медицины, а вы туда лезете. Мы у вас берём опыт, ваше здравоохранение нам очень нравится». Но мы слишком поздно по горькому опыту поняли, что наша медицина самая прекрасная, самая передовая была.

— Фонд медицинского страхования по сравнению с прошлым — паразитическая организация.

— Совершенно верно. Страховую медицину вообще не надо было вводить. Как и фонды социального страхования. Больница себе ничего не может позволить, у них большие деньги и какие мраморные здания! Они живут за наш счёт, на наши деньги, и нам же диктуют, и нас же приезжают проверять. Только на шестые сутки выводим больного из шока, а его предписано через шесть дней выписывать!

— Московские чиновники наши нужды не знают. С мест руководители шлют только благодарности. За столько-то машин скорой помощи, за несколько компьютеров. Плохо, что действительное положение приукрашивается.

Зачем развалили лучшую в мире систему здравоохранения? Сейчас министр здравоохранения без сертификата и лицензии. Мы уже в возрасте, с нас требуют сертификат, через пять лет необходимо подтвердить его. А Зурабов без всякого образования рулит. Почему его допустили без сертификата?

— В медицине работают люди влюблённые в профессию, работают бесплатно. Поговорили, посудачили, буря в стакане воды пройдёт — возвращаемся к операционному столу и продолжаем работать.

— Посмотрите вокруг: газовики Севера бастуют, автомобилестроители бастуют. Одни медики пришибленные ходят и никто слова не скажет. Голову склонивши, выполняем свои обязанности.

— К чему приведёт молчание?

Записал
Фёдор ПОДОЛЬСКИХ.
Оренбургская область.

http://www.sovross.ru/
Ответ
#6
У кого в России есть право на здоровье?

С января 2009 года Минздравсоцразвития ввело новый порядок распределения квот на оказание высокотехнологичной медицинской помощи по регионам. Пока разбираются с новым (по-прежнему несовершенным) порядком, многие московские и питерские медицинские центры вынуждены спасать больных с явными показаниями для лечения «без квот» — т.е. без денег из федерального бюджета. Мы знаем, что так было в НИИ детской онкологии и гематологии онкоцентра им. Блохина и в Российской детской клинической больнице. Сколько больных не решились «через голову» своих облздравов поехать в Москву и сколько клиник, выполняя приказ федерального министерства, не приняли больных без положенного документа — неизвестно.

История последних двух месяцев — лишь часть долгой истории российского «квотируемого» здравоохранения последних лет. «Миллион человек в год умирает в России от излечимых болезней», — утверждает президент РАМН Михаил Давыдов, директор Российского онкологического научного центра им. Н.Н. Блохина.

Чтобы получить высокотехнологичную медицинскую помощь, которую не могут оказать в районной или городской больнице, нужна квота от департамента здравоохранения региона. Квота — разрешение на госпитализацию в специализированный центр и гарантия федерального финансирования, которое придет за таким больным в клинику.

Квоты — это целый клубок проблем.

Первая проблема — получить квоту в регионах удается далеко не всем.

Вторая — где лечиться и лечиться ли вообще, решают чиновники от здравоохранения, а не больной и не лечащий врач.

Третья — деньги, которые выделяются каждому «квотируемому», в большинстве случаев не покрывают стоимости высокотехнологичного лечения.

Четвертая — часто одному больному требуется лечение в нескольких медицинских центрах, а квота рассчитана только на один.

+++

Сотрудники фонда «Подари жизнь», помогающие врачам и пациентам нескольких московских клиник, взяли на себя сбор и подготовку необходимых для получения квот документов и даже переговоры с министерством. А вмешательство федерального ведомства потребовалось потому, что многие регионы не заказали квоты в столичные клиники.

Екатерина Чистякова, директор программ фонда «Подари жизнь», объясняет: «Добывать квоту — отдельная работа. Пациенты болеют, врачи их лечат. Им не до бумажек. Штатных единиц, которые связывались бы с регионами, посылали решения комиссии по госпитализации и выписки, потом отслеживали, готова ли квота, просили, торопили, — просто нет. Эта работа падает на врачей. Если пациенты — дети, то мама или папа при них. А если дома есть еще дети? Да и зарабатывать должен хоть кто-то в семье, пока ребенок болеет».

Тане Назаровой из города Гуково Ростовской области после курса химии в январе этого года потребовался курс лучевой терапии — у девочки опухоль головного мозга. Лучевая терапия показана и Саше Дудникову, тоже жителю Ростовской области, с диагнозом апластическая астроцитома. Такую терапию дети могут получить в Российском научном центре рентгенорадиологии (РНЦРР). Но Ростовская область не заказала ни одной квоты в этот центр, хотя в Ростове-на-Дону не проводят лучевую терапию маленьким детям. Чтобы госпитализировать ростовчан в РНЦРР, благотворительный фонд «Подари жизнь» написал гарантийное письмо, обязавшись оплатить лечение, если квоты не будут предоставлены. Только таким чудесным образом детей на этом этапе спасли — начали лечить.

— Мы благодарны фонду, — говорит мама Тани, Наталья Назарова. — Я надеюсь, что после этого курса Таня поправится, но знаю, что некоторым детям требуется повторный курс. Что делать, если он понадобится Тане уже в этом году?

Мы задали этот вопрос пресс-секретарю Минздравсоцразвития. Нам ответили: «Обращаться в министерство — 127994, ГСП-4, Москва, Рахмановский переулок, 3, департамент высокотехнологичной помощи». Больные, у которых счет идет на дни, будут писать письма?

+++

В советское время, когда медицина была бесплатной, на лечение в московские или питерские клиники с периферии было не попасть. В постсоветские времена во всех крупных медицинских центрах появились платные услуги, а четких правил, по которым можно было получать лечение за счет бюджета, не было. Минздравсоцразвития решило навести порядок. В 2005 году появился приказ «О порядке направления граждан… к месту лечения при наличии медицинских показаний». Но и в 2007-м, и в 2008 году Росздравнадзор (федеральный орган, который следит за соблюдением законодательства в здравоохранении) по результатам проверок указывал, что «имеют место системные нарушения». Комиссии, направляющие на ВМП (высокотехнологичная медицинская помощь. — Прим. ред.), в ряде регионов работали без документации, часто никак не фиксировали отказы — сколько больных отфутболили на региональном уровне, никто не знает. Сроки, в которые рассматривались документы, были «необоснованно длительными».

Для того чтобы пациент попал на высокотехнологичное (читай — очень дорогое) лечение в какой-либо центр, он должен пройти три комиссии.

Первая — в поликлинике или больнице, где лечащий врач обнаружил заболевание, которое не в силах вылечить на месте. Здесь больному нужно получить направление за подписью главврача и выписку из истории болезни с рекомендацией о необходимости ВМП. Потом эти документы надо сдать в департамент здравоохранения региона. Здесь — следующая комиссия. На этот раз — субъекта Федерации по «отбору больных на оказание ВМП».

По решению региональной комиссии на больного оформляется «талон на оказание ВМП» или его вносят в «лист ожидания». Все «талоны» и «листы ожидания» размещаются на сайте, созданном в этом году Минздравсоцразвития.

Третью комиссию пациенту нужно преодолеть в лечебном учреждении, куда его направили. Здесь тоже смотрят, нет ли противопоказаний для госпитализации. И только тогда — лечение.

В своих отчетах по результатам проверок за прошлые годы Росздравнадзор указывал, что нет «единой информационной системы, объединяющей всех участников ВМП». С появлением сайта министерство может откорректировать очереди на лечение, перекинув квоту одного региона в другой. Начали обмениваться квотами и сами регионы.

Это значительный шаг вперед, но теперь, когда он сделан, стали видны и просчеты. Можно выстроить систему по выделению квот и направлению больных на лечение, можно обеспечить прозрачность «листов ожидания». Но все это не поможет увидеть больных, которым отказали — не дали квоты и не поставили в «лист ожидания». В регионах далеко не каждого нуждающегося вносят в этот «лист». Часто отделываются просто устным отказом: «Квот нет». О тех, кому отказали, можно узнать только случайно, если эти настойчивые пациенты стремятся получить квоту через Минздравсоцразвития. Чаще всего это дети, за их жизнь родители бьются, несмотря на отказы в регионах (если родители, отчаявшись, сдаются — дети умирают без помощи у себя дома). Валентина Широкова, директор департамента развития помощи детям Минздравсоцразвития, уверяет, что готова рассматривать каждое такое обращение и помогать в индивидуальном порядке.

+++

За пациентом идут деньги, отдать их в федеральный центр или оставить у себя в регионе, в местных клиниках, имеющих право на оказание ВМП, решают местные чиновники от здравоохранения. Объясняют свое решение целесообразностью: если есть возможность оказать помощь в регионе, зачем больному ездить в Москву или Питер. Но кто убедит родителей, что деньги на лечение ребенка лучше оставить в регионе, когда, например, в московском институте детской онкологии и гематологии выживают 80% детей, а в целом по стране с аналогичными заболеваниями — меньше 60%?

Росздравнадзор еще по итогам проверок 2007 года указывал: «Не созданы нормативно-правовые документы, обеспечивающие право пациента на выбор медицинской организации, оказывающей ВМП». Нет права на выбор у пациента и до сих пор.

Какая сумма положена на определенный вид высокотехнологичной медицинской помощи в 2009 году, определено приказом министерства. Квота по профилю «онкология» для федеральных медицинских учреждений в этом году 109,8 тыс руб.

На что может хватить этих денег? В институте детской онкологии и гематологии онкоцентра им. Н.Н. Блохина рассчитаны коммерческие цены для лечения иностранцев. Один месяц лечения больного лейкозом — 250—300 тыс руб. А находится больной в клинике до восьми месяцев. Как лечебные учреждения выходят из положения? Приходится выписывать больного, посылать за новой квотой, а потом опять госпитализировать. Но дадут ли очередную квоту — всегда вопрос.

Кроме того, некоторым больным невозможно помочь в одной клинике.

Егору Опарину после операции в институте Бурденко нужна была химиотерапия. Лечащий врач института созвонился с отделением химиотерапии НИИ детской онкологии и гематологии и мальчика перевезли на Каширку. Но Егор — из Иванова, мама не оставляет его ни на час, а квоту может предоставить только управление здравоохранения по месту жительства. Номер квоты — это тот заветный шифр, по которому аптека онкоцентра выделит лекарство, а любой диагностический кабинет проведет исследование.

Егора все-таки начали лечить, не дожидаясь, пока Дмитрий, его папа, получит квоту. Но эта история — исключение. Лечение без квоты — нарушение порядка, заведенного министерством. Отказ от лечения — нарушение медицинской этики. «Что делать, если в институт без квоты обращаются родители с ребенком, у которого лейкоз или лейкома? — говорит доктор медицинских наук, заместитель директора по научной и лечебной работе НИИ детской онкологии и гематологии онкоцентра им. Н.Н. Блохина Георгий Менткевич. — Положить — нарушить приказ. Но не положить невозможно: надо максимально быстро начинать лечение, потому что за сутки опухоль способна удвоиться. А за те дни, что потребуются родственникам для получения квоты, больного ребенка просто не станет». Вот парадокс российского здравоохранения: больного можно вылечить, но лечить —нельзя. Без квоты.

http://www.newsland.ru/News/Detail/id/345901/cat/42
Ответ
#7
Суть современной российской медицины - геноцид русских!
Лучше с умным потерять, чем с дураком найти
Ответ
#8
(04-29-2009, 06:15 AM)Бесогон link Написал: Суть современной российской медицины - геноцид русских!

Ну в общем то - Да... Ну и ещё на них как на мышах или кроликах испытывают новые вакцины и препараты....
Ответ
#9
В Архангельске на площади Ленина 29 мая 2009 года собирается митинг медицинских работников.
Ожидаются коллективы больниц не только из областного центра, но и Северодвинска, Новодвинска. Причина – катастрофическое положение медицины в области.
– Мы столкнулись с тем, что на фоне многомиллионных программ и национальных проектов мы не имеем возможности приобрести элементарные вещи – аппараты для выполнения гастроскопии. В 1-й городской из 8 гастроаппаратов остался один.
– Ощущается нехватка аппаратов ЭКГ.
– Пришла в негодность единственная видеоэндоскопическая стойка на срочной операционной,
теперь для выполнения каждой срочной операции необходимо перемещать ее с    6-го этажа на 2-й, утром – со 2-го на  6-й. Если сломается и она, город останется без плановых эндоскопических операций, которые выполняются – независимо от уровня сложности – БЕСПЛАТНО.
Наркозные аппараты в Первой горбольнице – 1967 года выпуска.
– Укомплектованность кадрами в отделении реанимации ГОДАМИ составляет 38–40%, хирургами – 60%.
Практически все сестры, врачи работают на 1,5–2 ставки.
Хирурги выполняют дневные операции (плановые), затем – до следующего утра экстренные! Вы думаете, они после 9 утра идут отдыхать? Нет! Дежурство продолжается далее – до 16–17, а если операции затягиваются, и до 20 часов. Получается 32–36 часов непрерывной хирургической работы, 12 часов на отдых и завтра все по новой!..
Неудивительно, что оперирующих хирургов, ушедших на пенсию за последние 12 лет, можно пересчитать по пальцам одной руки. Остальных выносили из нашего траурного зала, зато с почестями.
Остаются фанаты своей работы. Во 2-й терапии на 60 коек, было время, оставался 1 врач и 5–6 врачей – выпускников вуза первого года работы. Анестезиологи в срочной операционной вынуждены одномоментно давать 2, иногда 3 наркоза в случае массового поступления больных! И это ГКБ №1, одна из лучших больниц города, которая в 2008 году пролечила более 29000 человек!
Все ЭТО на фоне потрясающих событий. На выделенные деньги приобретен, например, магнитный томограф стоимостью 87 950 000. Мы, как специалисты, сомневаемся в необходимости и первоочередности этой траты. Аналоги этому томографу, пусть и не столь совершенные, есть, и больные квалифицированную помощь получают без проблем. Неуместность траты ощущается на фоне нехватки всего остального.
Многочисленные попытки коллектива решить эти проблемы на различных уровнях успеха не имели. С каждым годом проблемы становились еще глубже. К маю осознание краха и безысходности привело коллектив к нелегкому выбору — выйти на митинг, чтобы предупредить город о грядущей катастрофе.

Источник
Ответ
#10
Прием пациента приносит врачу... порцию мороженого.
Не маловато ли?

События в Архангельске, связанные с протестом хирургов, набирают обороты.  Идейному вдохновителю акции хирургу Алексею Попову при многочисленных свидетелях  настойчиво предлагают увольняться. СеверИнформ сообщает: Утром 26 мая, на собрании хирургического отделения  Первой архангельской больницы скорой помощи заместитель главного врача по  хирургии Яков Насонов предложил хирургу этой больницы, инициатору проведения  митинга протеста по поводу невозможности оказания экстренной помощи населению  Алексею Попову уволиться по собственному желанию. Об этом рассказал сам Алексей  Попов.
"На собрании присутствовали 40 человек хирургического отделения, а также  студенты, находящиеся на практике в отделении. И при всех этих людях он дважды  предложил мне идти работать в больницах Липецка, намекая на появившийся в прессе  комментарий на архангельские события лучшего хирурга России-2008, липецкого  врача Германа Журавлева, которого ужаснула критической ситуации с  финансированием здравоохранения Архангельской области и который поддержал нашу  инициативу по организации митинга протеста", - сказал Алексей Попов. По его  словам, Яков Насонов при всех сказал, что Попов опорочил больницу в глазах  общественности и фактически предложил ему уволиться.
Напомним, 25 мая пресс-служба мэрии города распространила официальное  заявление Якова Насонова о том, что "никаких увольнений после появившихся  публикаций не будет".
  Вот что сообщает ИА "Двина-информ", не официоз, но все же вполне  лояльный властям медиа-ресрс:

Директор департамента здравоохранения Архангельской области Андрей  Красильников встретился сегодня с врачами и администрацией Первой городской  клинической больницы для того чтобы накануне митинга обсудить их  требования...
Напомним, что инициативная группа врачей Первой городской больницы  Архангельска написала Открытое письмо под названием "Предчувствие большой  беды".
Врачами было выдвинуто 9 требований, с которыми сегодня попытались  разобраться директор областного департамента здравоохранения Андрей  Красильников, директор департамента здравоохранения и социальной политики мэрии  Архангельска Надежда Макарова и главврач Первой городской больницы Сергей  Красильников.
Что касается требования врачей "иметь в больнице ежемесячно пополняемый  стабилизационный фонд в размере 2 млн рублей на ремонт аппаратуры, расходные  материалы", Андрей Красильников заметил, что это выполнимое требование. "При  этом конкретную сумму, может быть, не стоит прописывать. Ремонт аппаратуры - это  планируемые расходы учреждения. На них можно с упреждением проводить конкурсные  процедуры, чтобы не дожидаться, когда техника выйдет из строя, и,  соответственно, учреждению необходимо рассмотреть вопрос, какой процент  отчислений направлять на ремонт, на амортизационные расходы", - заметил он,  поручив в течение рабочей недели главному врачу разобраться в этом вопросе. На  что Сергей Валентинович ответил: "Финансирование на сегодня достаточное, есть  вопросы только с планомерными закупками и обеспечением". В больнице создана  комиссия, и департаментом предложено включить в нее кого-нибудь из инициативной  группы.
"Вторым вопросом значится "изменение способа оплаты ФОМС - не за койко-день,  а за пролеченного больного и увеличение тарифов заработной платы", - зачитал  требования врачей Андрей Красильников. - Если менять способ оплаты труда, то  необходимо это сделать во всей системе здравоохранения, а не в отдельно взятом  учреждении. Тем не менее, увеличение тарифа заработной платы в Первой городской  больнице - дело нескольких дней".
Третье требование - "учитывая функции больницы выполнения скорой медицинской  помощи установить нагрузку на одного хирурга - 15 больных, на терапевта - 18".  "На мой взгляд, это решается одним днем приказом главного врача, - заметил  Андрей Валентинович. - У главного врача есть все полномочия устанавливать  нагрузку, которую он считает необходимой и оптимальной, можно определить 15, 10,  1 пациента на одного врача. Это внутренний распорядительный документ".
Четвертое - "выработать программу обеспечения стационаров кадрами". "Такая  программа реализуется мэрией города Архангельска. В чем вопрос? В ее  оптимизации? Тогда ее нужно усовершенствовать". Вместе с врачами директор  областного департамента здравоохранения дали мэрии срок на усовершенствование  данной программы - два месяца. "27 июля я вас прошу доложить о результатах", -  обратился Красильников к Надежде Макаровой.
Пятое требование врачей - "выработать стратегию развития стационарной службы  города с учетом региональных особенностей. Необходимо реальное взаимодействие  стационаров с исключением дублирования". По словам Андрея Красильникова,  департаментом здравоохранения разработана концепция развития здравоохранения  Архангельской области до 2020 года. Но он готов взять на себя обязательства  лично контролировать данный вопрос и пообещал отчитаться через два месяца.
Шестой вопрос - "учитывая социальную значимость, просим мэра обеспечить  персональный контроль за материально-техническим состоянием ГКБ №1.  Предусмотреть возможность компенсации оплаты труда персоналу больницы скорой  помощи за экстренность оказания помощи в ночные часы, праздничные и выходные дни  в размере 200% (аналогично городам Казань, Москва, Санкт-Петербург)". Этот пункт  директор областного департамента здравоохранения предложил разделить на два:  "Если есть недоверие к руководству больницы, заведующему отделением, чиновникам  департаментов здравоохранения города, области, то в этом случае я бы данный  момент конкретизировал. Назовите фамилии, кто конкретно вам мешает жить? Вопрос  о соответствии занимаемой должности может быть поставлен перед мэром, перед  губернатором", - отметил Красильников.
Это вызвало разногласия даже у коллектива больницы. Придя к общему мнению,  они попросили выяснить, на каком этапе тормозится развитие  материально-технического оснащения больницы, а также вести его учет с  предоставлением отчета мэру города. Однако окончательно сформулировать  требование решили через неделю.
"Что касается увеличения оплаты труда на 200%, то хотелось бы уточнить, что  имеется в виду , - продолжил Андрей Валентинович. - В настоящее время уже  выплачивается 100% надбавка за ночную и праздничную работу. Необходима доплата  еще в размере 100%? Давайте доработаем этот вопрос".
Седьмой - "увеличение дежурной бригады хирургов до 5 человек (полноценная,  освобожденная от плановых операций, дежурная бригада с 8.30 до 16 часов в будние  дни). Двое гинекологов в дежурные дни круглосуточно". "Это тоже решается в  течение рабочего дня приказом главного врача", - отметил Андрей Красильников. На  что Сергей Красильников заметил, что необходимо соотнести нагрузку и число  врачей. Этот вопрос инициативная группа также оставила на неделю для  доработки.
Восьмой - "работодателю застраховать каждого работника". Андрей Валентинович  уточнил: "Какого рода страхование вы имеете в виду? Либо это страхование  гражданина от несчастного случая, либо от врачебной ошибки, либо от заражения  инфекционным заболеванием". Этот вопрос также был отправлен на доработку на две  недели.
Девятое требование медиков - "строгое соблюдение трудового законодательства"  - вызвал недоумение директора департамента здравоохранения области: "Этот пункт  не требует поручений никому. Законы РФ должны выполняться просто потому, что это  законы. Профсоюз доведет соответствующую информацию до сведения коллектива".
Хирург и организатор митинга медицинских работников Алексей Попов сообщил,  что многие врачи работают в больнице больше положенных законодательством 12  часов. До того, как обратиться в инспекцию по труду, врачи решили обсудить этот  вопрос внутри коллектива еще раз.
В интервью после заседания согласительной комиссии Алексей Попов заметил, что  остался не вполне удовлетворен ее решениями и еще раз подтвердил готовность  медицинских работников выйти на митинг 29 мая.
 
 
  А вот что пишут в ЖЖ: 
Доведённые до отчаяния нищенским оснащением больниц Архангельской области,  врачи объявили, что выйдут 29 мая 2009 года в 16:30 на митинг на центральной  площади Архангельска. Они открыто заявляют, что недалёк тот день, когда из-за  отсутствия элементарного медицинского оборудования пациенты начнут умирать.
 
Одним из главных требований архангельских медиков к городской администрации  является бесперебойное обеспечение необходимым оборудованием и инструментами для  оказания экстренной помощи населению. Хирург Первой городской больницы  Архангельска Алексей Попов считает состояние медицинского оборудования больницы  крайне неудовлетворительным. По его словам, технические проблемы возникают с  электрокардиографами, рентгенологическим и эндоскопическим оборудованием: из  восьми аппаратов для гастроскопии в рабочем состоянии остался один. Попов  заявил, что аналогичная ситуация наблюдается во второй больнице Северодвинска,  где только половина необходимых для операционной аппаратов находится в рабочем  состоянии.
Врачи отчаялись доказывать своему руководству, что без замены старого и  сломанного оборудования пациенты попросту начнут умирать. И «повесят» их смерти  отнюдь не на главврача, а на хирургов, которые делали операции.
«Мы 2,5 года ведем переписку с властями всех уровней - от депутатов  областного собрания до помощников губернатора. Все наши призывы остаются без  ответа. Тем временем, качество оказываемой помощи ухудшается день за днем», -  говорит А.Попов.
Ситуация во многих больницах Архангельска близка к патовой. Главврач Первой  городской больницы - Сергей Красильников, родной брат директора департамента  здравоохранения администрации Архангельской области Андрея Красильникова, дал  врачам понять, что не намерен их слушать.
«Мы с братьями Красильниковыми никогда не враждовали и не хотим этого делать.  Но когда Андрей Красильников приехал к нам и начал попросту плевать в душу,  угрожать, мы поняли, что врачам Архангельска объявлена война», - говорит  А.Попов.
Врачи раскрыли главную «тайну», свято охраняемую руководством клиники, - в  ведущей Первой горбольнице сломано и не поддается ремонту почти все жизненно  важное оборудование первой необходимости. Дошло уже до того, что на весь  350-тысячный город в рабочем состоянии из восьми всего один (!) гастроскоп.
Из четырех «древних» рентген-аппаратов работают только два. На 14 мая в  больнице с крупнейшим на Севере кардиоцентром осталось всего ТРИ сердечных  стента (спираль для коронарных артерий). Этого хватит только на то, чтобы  экстренно спасти одного - двух больных!
Разруха в медицине происходит на фоне многомиллионных закупок дублирующего  или дорогого оборудования за бюджетные деньги. Так, уже новое руководство  больницы (главврач Первой городской больницы - Сергей Красильников, родной брат  директора департамента здравоохранения администрации Архангельской области  Андрея Красильникова - прим.ред.) после нелепой гибели бывшего главврача  Еликаниды Волосевич закупает на собственные (!) средства клиники дублирующий  аппарат МРТ за 87,5 миллиона рублей. А на остальное ни у больницы, ни у бюджета  средств нет. Хирурги, работающие ежедневно на операциях, прекрасно понимают, что  это явно не первоочередные траты. В больнице уже есть аппарат МРТ, пусть даже  чуть более старый, но вполне рабочий.
При этом те же столь необходимые ежедневно на операциях во многих отделениях  больницы гастроскопы стоят всего около 350 тысяч рублей, стенты для операций на  сердце - около 30-40 тысяч рублей.
Стоит отметить, что совсем недавно, после смены руководства Областной  клинической больницы, за бюджетные средства также был закуплен аппарат МРТ  примерно за 240 млн. рублей. И это на фоне того, что проблемы в больницах  практически идентичны. И на фоне областной Первая городская больница является,  во многом, лучшей клиникой по оснащению.
Второй важнейшей проблемой, которую не могут решить в области уже 8 лет,  является катастрофическая нехватка персонала. Хирурги работают на операциях по  280-350 часов в месяц (!). Анестезиологов в больнице всего 28% от требуемых. Им  постоянно приходится работать одновременно на двух-трех операциях. Из-за  отсутствия персонала время работы хирургов может доходить до 36 часов подряд.  Всем приходится работать на 2 ставки.
«Зарплата врача высшей категории - 11 тысяч рублей в месяц, 12 - максимум,  поэтому здесь все работают на полторы - две ставки. Молодых выпускников  медицинского вуза не заманить в этот кошмар, - делятся болью с журналистами  врачи. - Рабочий день хирурга начинается в 7 утра, затем ночное дежурство, а  после - еще весь день за операционным столом до 16 часов». Доктора отмечают, что  катастрофическая ситуация с кадрами в первой горбольнице продолжается уже 8 лет.  Когда мы попросили назвать примерную цифру уехавших, они хором сказали:  «Много!»
Тех, кто поддерживает протест хирургов, уже начали запугивать. В мэрии  Архангельска открыто дали понять, что не санкционируют митинг врачей ни при  каких условиях. Уже даже начались угрозы по телефону. Два зачинщика получили  выговоры по надуманным поводам.
 
 
  От редакции: Возможно, кто-то не понимает, но в российском  обществе уже сложилась целая каста "униженных и оскорбленных", для которых  вообще не предусмотрено социального выхода из их безнадежной и достаточно  беспросветной жизни - и это не малограмотные рабочие, не гастарбайтеры, а самые  что ни на есть образованные, даже порой очень высококвалифицированные, и к тому  же искренне преданные своему делу люди - врачи, учителя, инженеры, представителя  еще целого ряда профессий, которые требуют высшего образования, реально  значительных трудозатрат, высокой квалификации - и практически никогда не  сопровождаются нормальным материальным вознаграждением. 
Причем выросли уже целые поколения, чьи отцы и даже деды тянули эту лямку (в  законодательстве и в художественной литературе это называется "общественным  служением"), оставаясь нищими, бесправными и из беспросветной юности  переползающими в столь же беспросветную старость.
Я пишу это со знанием дела - я как раз сам из такой вот семьи, и не только  моя мать, но и мои дети занимаются той самой помощью страждущим, за которую  общество предлагает такое нищенское вознаграждение, которое можно назвать разве  что милостыней. Ну подумайте сами - врач учится 6 лет, потом еще год  интернатуры, потом отрабатывает три года по распределению, после чего оканчивает  ординатуру - еще 2 года. И после этого попадает в районную поликлинику, где его  зарплата - 10 тысяч рублей. Все в 2 раза больше, чем пособие по безработице.  Повторяю - это высококвалифицированный специалист, чье обучение длилось 9 лет и  у которого есть уже 5 лет врачебного стажа. Это не милостыня? Ах, да -  общественная милостыня - это пособие по безработице - врач получает две  милостыни.
Конечно, люди выкручиваются, как-то подрабатывают... Но в свое время, еще  советское, когда я писал еще в "Московском комсомольце", что поделив зарплату  участкового педиатра на норму его нагрузки, то получается 20 копеек - ровно  столько в те годы стоила порция мороженого "Пломбир". Вот жизнь и здоровье  вашего ребенка - на одной чашке весов. И общественное вознаграждение за это -  порция мороженого на другой чашке.
Кстати, прикинул. Ну, допустим, на приеме у врача в среднем те же 20 человек  в день. 22 рабочих дня в месяц.10 тысяч зарплаты - получается что-то около 22  рублей... Прошло 20 лет, а жизнь и здоровье пациента, пришедшего на прием в  поликлинику, по-прежнему равняется порции мороженого.
Вы скажете, плохо лечат - так ведь как платим, так нас и лечат. В конечном  счете платим мы - из бюджета же берутся зарплаты бюджетников. Мы с вами,  опосредованно, через Думу, которую как-то выбираем, сами себе назначаем такую  цену, за наши жизни, которые нам кажутся бесценными. А у них есть вполне  определенная цена - одна, две, три порции мороженого, редко когда больше.
Продолжительность жизни в нашей богом спасаемой державе, кстати, по-прежнему  позорно низкая - заметно ниже, чем при СССР. Возможно, снизилось не только  качество медицинской помощи, но и качество мороженого?
А вот теперь смотрим: архангельские врачи даже не заикаются о своей нищете.  Нет! Они говорят, что им нечем нас лечить, что оборудование, на котором они  работают, сильно обветшало. Что они готовы и дальше продолжать пользовать нас,  болящих, практически бесплатно - то есть за свой счет, за счет того, что они  никогда не смогут позволить сами и позволить своим детям того, что легко и  незаметно тратят многие из их пациентов.
Может быть, пора говорить об этом? Говорить громко - хватит ездить на врачах,  медсестрах, санитарках? Хватит узаконенно и повсеместно грабить людей, которые  возвращают нам жизнь и здоровье?
В конечном счете это всем очень дорого обходится.
Анатолий Баранов

Источник
Ответ


Перейти к форуму:


Пользователи, просматривающие эту тему: 1 Гость(ей)