Форум Общественного Движения 9 Мая

Полная версия: Суть современной медицины
Вы просматриваете упрощённую версию нашего контента. Просмотр полной версии с полным форматированием.
Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33
Заброшенный корпус детской ГКБ

[Изображение: 0_41f50_26c27207_XL.jpg]

[Изображение: 0_41f56_84c8bc8e_XL.jpg]


[Изображение: 0_41f55_2bb38c1b_XL.jpg]

[Изображение: 0_41f51_b9444d2b_XL.jpg]

Источник
Уральские власти «дооптимизировались» с расходами – к больным перестала выезжать «скорая помощь»

Из уральских территорий начали поступать тревожные сигналы – к больным перестали выезжать машины «скорой помощи». Об этом «Новому Региону» рассказали в Ассоциации региональных медстраховщиков «Территория».

Только за последние полторы недели в Ассоциацию поступили две жалобы на гибель мужчин по вине «скорой помощи». «Оба сигнала из Нижнетуринского района – первый поступил 11 января, второй – вчера. В первом случае мужчина получил тяжелую травму головы, но приехавшая «неотложка» не стала его забирать. Вскоре его состояние ухудшилось, но медики приехали только через несколько часов, и сами заявили, что везти пострадавшего куда-либо поздно – 40-летний мужчина умер. В другом случае человеку с приступом боли в груди просто отказали в выезде «скорой помощи», и 49-летний нижнетуринец скончался от инфаркта. На попечении вдов остались несовершеннолетние дети», – отметил президент АРМС Максим Стародубцев.

По его словам, речь в данном случае может идти как об элементарном равнодушии медиков, так и об объективных факторах, повлиявших на невыезд «скорой помощи». «Я часто выезжаю в территории и знаком с проблемами медицины на местах – финансирование здравоохранения сокращается как на региональном так и на муниципальном уровнях. В том же Нижнетуринском районе на машину «скорой помощи» выдают по 10 литров бензина на день, и люди вынуждены на попутках ехать в районный центр для того, чтобы получить неотложную медпомощь – об этом мне рассказывали местные жители», – говорит Стародубцев.

По его словам, в настоящее специалисты АРМС занимаются сбором информации по поступившим сигналам, и в случае необходимости будут представлять интересы семей погибших в суде. «Мы намерены получить данные патологоанатомических экспертиз, изучить амбулаторные карты больных. И с привлечением экспертов, оценить уровень предотвратимости этих смертей», – пообещал президент ассоциации.

Источник
Сколько донорской крови выпили Путин и Зурабов?

Александр Головенко 24.01.2010

В Челябинской области под угрозой слива в канализацию оказалась 21 тонна плазмы, бьет тревогу пресс-секретарь здешнего Минздрава Елена Калинская. Этого богатства хватило бы для всех стационаров Южного Урала, где она на весь золота. Больше всего в переливаниях нуждаются онкобольные - взрослые и дети, обгоревшие, ждут ее, как манну небесную, больные для экстренных операций. Часто, не дождавшись, отходят в мир иной. И так по всей России-матушке. Кровь, увы, заменять еще не научились. Нечем. Не водка.
В прошлом году, откликаясь на призыв, на челябинские станции переливания впервые пришли десятки тысяч энтузиастов. Но порядок таков, что полученная из крови плазма отнюдь не идет с ходу в вены нуждающихся, а в течение полугода проходит «карантинизацию». Ведь человек, схватив ВИЧ, гепатит, а то и, пардон, сифилис, сам может о них не знать. Поэтому через шесть месяцев он должен повторно сделать анализ. Если в крови не обнаружится никакой заразы, его плазма из холодильника устремится для спасения жизни людей.
Однако челябинские новички в массе своей для повторных анализов по разным причинам не явились. Потому, как это ни прискорбно, 21 тонна их плазмы, скорее всего, отправится в канализацию. Во имя нашей с вами безопасности. Не первый и не последний случай. Эритроциты могут храниться в холодильнике всего 35 суток, тромбоциты – вообще 5. Поэтому на станциях переливания говорят: свежая кровь нам нужна е-жед-нев-но. А ее зверски не хватает.
За годы путинского «нефтяного изобилия» число доноров в стране сократили с 4 миллионов до 1,8 млн. Сегодня у нас в среднем - 13 добровольцев на 1000 человек. В Европе - 40, а в США - 60! Однако Америка, в отличие от России, никогда не вела войн на своей территории. Никто до сих пор не сказал, сколько тонн «эликсира жизни» потребовали две чеченские войны, каждодневно «выпивают» многочисленные теракты, катастрофы, пожарища, которые сотрясают страну свыше 10 лет.
Трагедия в «Хромой лошади» еще раз показала неготовность здравоохранения к подобным катаклизмам. Ожоговым больным кровь для переливания нужна ежедневно. А ее – нет! Одна из причин - «людоедство» бывшего министра здравоохранения Зурабова и президента Путина, которые словно специально нанесли страшнейший удар по донорскому движению. Своим бесчеловечным 122-м законом о «монетизации» они отобрали у почетных доноров их льготы. А это 50%-ная скидка по квартплате и лекарствам, бесплатный проезд на городском транспорте и многое другое. И ввели новые драконовские нормы для получения почетного звания: не 25 безвозмездных кроведач, как в СССР, а 60 - на плазму, и 40 – на эритроциты. Штатных энтузиастов кровно обидели, а новичков отпугнули. Пропал у них стимул делиться…
Телерепортаж со станции переливания Калининграда - родины Людмилы Путиной. Главврач областной больницы жалуется: в наших холодильниках пусто. Больные от нехватки крови для операций умирают… В кресле молодая женщина говорит в телекамеру: - Я здесь в последний раз. Надоело всякий раз со скандалом отпрашиваться с работы. Сначала нас не отпускают, потом не оплачивают донорские справки.
Если кровь нужна государству, почему оно не может навести порядок и вразумить работодателей? Почему нельзя, как раньше, проводить «Дни донора» по месту работы? За границей, я читала, почетный донор – уважаемый член общества. Во Франции он имеет право парковать машину рядом с президентской. В Италии певец Челентано начинал каждый концерт с призыва к публике вступать в ряды доноров. В Америке они имеют преимущественное право при приеме на работу. У нас – первые кандидаты на вылет...
Пример из жизни. У моего приятеля неожиданно открылось желудочное кровотечение. Нужна была срочная операция. А резус, как назло, отрицательный. Таких людей вообще 17% на планете. Страшнейший дефицит. Стали его готовить. При этом лечащий врач утешил весьма своеобразно: «Хорошо, что вам всего 55 лет. Думаем, станция переливания нам не откажет. А было бы лет 70 – прощай, жизнь. Для таких кровь просто не дают. Дескать, вы свое пожили, а нам надо спасать молодых. Вот и мрут старики…».
Как ни чудовищно звучит, но по стране это типичная картина. Москвичку Наталью Замятину экстренно доставили в Центр планирования семьи на 6-м месяце беременности. У нее обнаружился острый резус-конфликт с плодом. У самой кровь имела отрицательный резус, а у него – положительный. Если срочно не сделать внутриутробное переливание, будущий ребенок погибнет. Ему нужна был кровь редкой маминой группы. А где ее взять? Ударили врачи центра во все колокола. Обратились к родственникам, знакомым. Вывесили объявление в Интернете. Ведь донорами Натальи, кроме прочего, могли быть только или мужчина до 40 лет, или нерожавшая женщина. Кое-как с Божьей помощью наскребли. Как сказала мне сама спасенная, родившая здорового малыша, «Мне просто повезло. Другим везет меньше...».
Сегодня ребенок уже в утробе матери чувствует, чего наворотили с донорами Путин с Зурабовым. Понятно, что острый спрос породил и криминальное предложение. По городам и селам целыми бригадами рыщут сомнительные личности в белых халатах, которые за гроши забирают кровь у не менее сомнительных лиц. Купил по 100-150 рублей 400 мл и сдал втридорога на станцию переливания. Прибыль, говорят, больше, чем от организации проституции, торговли наркотиками или оружием. О качестве «левой» крови лучше не говорить – тут вам и ВИЧ, и бледная спирохета, и туберкулез в одном флаконе. А мы еще удивляемся, когда в вены какой-нибудь роженице вольют зараженный сифилисом «эликсир жизни».
- В Москве быстро поняли: почетные доноры – наш золотой фонд. Они постоянно дают кровь и потому следят за своим здоровьем, - пояснил мне зав. отделением трансфузиологии знаменитого Склифа профессор Валерий Хватов. - Зурабовскую авантюру исправили – вернули почетным донорам столицы все советские льготы. И перемены налицо. Хочет федеральный центр избавиться от дефицита донорской крови в стране – должен последовать нашему примеру.
Но правительство Путина на это упорно не идет. Отобранные льготы возвращать почетным донорам не собирается. Надеется на ура-патриотические призывы к «сознательным». Однако челябинский «опыт» лишний раз показал: они далеко не спасение. Надежда на приход случайных людей плохо себя оправдывает. 21 тонна их добровольной плазмы вот-вот отправится на помойку. Зурабова в медицине нет, но зурабовщина процветает.

Источник
Психически больных превратят в «кроликов»
Опыты на людях разрешены

Законопроект «Об обращении лекарственных средств», разработанный Министерством здравоохранения и социального развития, несмотря на возражения множества организаций, принят Госдумой в первом чтении. Среди прочих его недостатков – неиспользованная возможность исправить ошибочные положения старого закона, в том числе в отношении психически больных.

Как пишет «Независимая газета», в Федеральный закон «О лекарственных средствах», принятый Госдумой в 1998 году, вопреки протестам общественности была включена статья 40, допускающая испытания лекарств, предназначенных для лечения психических заболеваний, на психически больных, лишенных дееспособности. Использование психически больных, признанных недееспособными, в клинических испытаниях открывает дорогу медицинским опытам на людях без их согласия. Тем самым современная Россия идет вслед за нацистской Германией.

В новом законопроекте статья 25 (п. 8), повторяя статью 40 (п. 8) прежнего закона, гласит: «Допускаются клинические исследования лекарственных препаратов, предназначенных для лечения психических заболеваний, на лицах с психическими заболеваниями и признанных недееспособными в порядке, установленном Законом Российской Федерации «О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании». Клинические исследования лекарственных препаратов в этом случае проводятся при наличии письменного согласия законных представителей указанных лиц».

Правила проведения клинических исследований предусматривают информированное согласие испытуемого. В международной практике существует норма проведения исследований и у людей, которые не в состоянии дать согласие на них. В соответствии с последней редакцией Хельсинкской декларации (Сеул, 2008 год), принятой на XVIII съезде Всемирной медицинской ассоциации в 1964 году, недееспособные могут включаться в исследование, только если оно направлено на улучшение здоровья контингента, который они представляют, и не может быть проведено вместо них на дееспособных лицах. Риск и неудобство для испытуемых должны быть сведены к минимуму (п. 27). Если недееспособный способен выразить свое согласие на участие в исследовании, исследователь должен получить его согласие в дополнение к таковому, полученному у законного представителя (п. 28). Следует доступно довести информацию до пациента, и в случае ее понимания он должен подписать и собственноручно датировать письменную форму информированного согласия. Особая осторожность необходима, когда потенциальный испытуемый находится в зависимом положении по отношению к исследователю и/или когда существует риск получения согласия под принуждением» (п. 26). Эта норма может распространяться и на законного представителя, а «принуждением» могут считаться и серьезные искушения.

Ничего этого нет ни в нашем нынешнем законодательстве, ни в предлагаемом законопроекте. Давние устоявшиеся традиции и отечественная правоприменительная практика таковы, что все юридические понятия, звучащие и выглядящие как международные, имеют с ними лишь номинальное сходство.

В новом законе о лекарствах должны были бы содержаться не только все положения Хельсинкской декларации в редакции 2008 года, но и дополнительные уточнения, заранее учитывающие нашу реальную правоприменительную практику. Так, этические комитеты, которые должны курировать клинические исследования, легко превращаются в фиговый листок и сами нуждаются в общественном контроле своей работы и своего состава.

Однако Минздравсоцразвития России неоднократно и упорно лоббировало лишенную всех уточнений общую формулировку, которая сулила не только экономию средств, но даже прибыль: за безнадежно  больных фармацевтические фирмы будут хорошо приплачивать. С самого начала было ясно, что это, несомненно, антигуманное решение, принимаемое за счет больных. Легко предвидеть, что немалая часть доверенных лиц и опекунов недееспособных граждан не устоят перед приплатами, подарками и посулами. Известно, что интересы опекунов часто существенно расходятся с интересами их подопечных, а неприязненные отношения между ними и протесты недееспособных не принимаются в расчет.

Источник
Мания контроля

Василий Кошкин

Благими намерениями

К весне граждане получат в подарок от правительства обновлённый закон «Об обращении лекарственных средств». Разработчик закона — Минздрав — гордится, что предусмотрел государственное регулирование цен на значительную часть лекарств. Граждане и чиновники искренне верят, что от регулирования лекарства подешевеют. Они как будто забыли, к чему на практике приводят попытки государства контролировать цены.
Государственная дума 29 января приняла в первом чтении внесённый правительством закон «Об обращении лекарственных средств». Несмотря на то что текст документа явно сыроват — а это отметил в своём заключении даже сверхлояльный к правительству думский комитет по охране здоровья, — все фракции дружно поддержали его. И считающиеся оппозиционными коммунисты, и критикующие правящую «Единую Россию» за недостаточное внимание к социалке эсеры, и любящие время от времени рубануть правду-матку жириновцы — все они считают новый лекарственный закон важным, полезным и человеколюбивым.
Чем же он им так нравится? А тем, что вводит контроль над ценами. Ведь если государство будет следить за ценами на лекарства, то они снизятся и людям станет лучше, считают депутаты. Так считают и граждане — спросите у родственников и знакомых.


Матчасть

Сейчас в здравоохранительном законодательстве тоже есть фраза о том, что государство регулирует цены на лекарственные препараты. Но это просто слова. По факту до начала 2010 года действовал заявительный порядок регистрации цен (а на самом деле кто хотел, тот регистрировал, кто не хотел — жил так). Правда, после девальвации рубля осенью 2008-го, когда цены на импорт естественным образом подскочили, цены на лекарства пытались уговорить не скакать прокурорскими проверками, но тем не менее сверху не назначали.
Сейчас, хотя закон ещё не принят, ситуация резко изменилась. Введены в действие две методики — расчёта предельных отпускных цен производителя и расчёта предельных оптовых и розничных надбавок. Предельную отпускную цену производителя регистрирует Росздравнадзор (государственный орган), надбавки устанавливают субъекты Федерации. Таким образом, все компоненты цены контролируют чиновники.
Все производители — и отечественные, и мировые — обязаны до 1 апреля зарегистрировать в Росздравнадзоре свои предельные цены, рассчитав их согласно методике (что непросто). Если производитель не зарегистрирует цену (в том числе если Росздравнадзор не согласится с его расчётами), лекарственный препарат на рынок допущен не будет. Или устанавливай цены, устраивающие правительство, или в сад.
Государственные чиновники Российской Федерации — люди не совсем уж советские и не собираются контролировать цены на все лекарства (за что их журят думские коммунисты). Правительство будет фиксировать цены на те препараты, которые включены в официальный перечень жизненно необходимых и важнейших лекарственных препаратов (ЖНВЛС). В свежую версию ЖНВЛС включено 500 наименований; с учётом разнообразия лекарственных форм и торговых марок это примерно 15 тыс. препаратов, или примерно 40% рынка. Для того, что в список не попало, порядок остаётся прежним.


Вилы и грабли

Намерения правительства (в первую очередь Минздрава) в данном случае кристально чисты и похвальны. Как объяснила министр Татьяна Голикова, главная цель чиновников — обеспечить граждан эффективными лекарствами по доступным ценам. Но посмотрим на всё это глазами производителя.
Допустим, я предприниматель, поставляю на рынок качественные лекарственные мумусики. Как и любой нормальный производитель, я работаю не потому, что душа поёт, а потому, что хочу получить денег, и как можно больше. Сначала у меня была бизнес-идея сделать один мумусик и загнать его Биллу Гейтсу за пару миллиардов долларов, но почему-то не вышло. Так что я спустился в массовый сегмент и нащупал цену, устраивающую и меня, и тех, кому я свои мумусики продаю. Цена у меня, конечно, часто меняется. Иногда спрос больше, иногда меньше. Компоненты то дешевеют, то наоборот. Конкуренты опять же давят. Вот я и приспосабливаюсь как умею.
И тут, представьте, приходит ко мне чиновник и говорит: «Слышь, Васятка, не нравится мне цена твоих мумусиков. Если хочешь их и дальше продавать, ставь среднеарифметическую по прошлому году и держи весь год. Не согласен — гуляй».
Что я могу сделать? Один вариант: правдами и неправдами договориться с чиновником на устраивающую меня цену. Заложить в неё все возможные убытки, валютные риски, землетрясения и, конечно, инвестиционную составляющую. Так, например, обстоят дела в России с железнодорожными тарифами. В результате цены на билеты от РЖД такие, что иностранцы весьма удивляются.
Другой вариант: я могу согласиться продавать мумусики по прошлогодним ценам и отбить потери на кукусиках, которые чиновник контролировать не будет. Собственно, именно этот выход предлагают мне разработчики закона о лекарственных средствах, поделившие препараты на «жизненно необходимые» и остальные. В этом случае, правда, станет хуже больным, которым нужны кукусики, а не мумусики, но что ж поделаешь. Пострадает, признаюсь вам, и качество мумусиков, коли я стану производить их не корысти ради, а исключительно по государственному принуждению. Буду я как бедные российские пекари, которых заставляют печь «социальные» батоны по регулируемой цене. Батоны эти в каком-то количестве клепают, чтоб отвязались, но в рот их брать не стоит, на вкус они как глина.
Есть у меня и ещё вариант, особенно если я не мелкий, а крупный или вообще транснациональный: плюнуть и послать. На России свет клином не сошёлся, можно найти на земле место с более приятным регуляторным климатом. Легко.


Детская болезнь регулирования

Те, кто жил при советской власти (в том числе члены правительства), помнят, к чему приводит тотальный контроль над ценами. Дефицит, пустые полки, низкое качество и совсем не обязательно низкие цены (автомобили и пальто при советской власти стоили запредельно дорого, в отличие от электричества и крабов). К чему приводили попытки постсоветских правительств снижать и замораживать цены, тоже все видели. Почему же, несмотря на обширный личный опыт, чиновники вновь и вновь пытаются командовать ценами, а люди встречают их поползновения бурным одобрением?
Мы все мечтаем жить в мире с неограниченными ресурсами, где люди работают только потому, что им это нравится, всё бесплатно и каждый может взять, что хочет, не ущемляя других. Но жизнь устроена по-другому, и даже в обществе непрерывного экономического роста ресурсы всегда ограниченны по сравнению с потребностями или желаниями людей. Понятно, что у многих возникает желание разделить потребности на «жизненно важные» и все остальные и обеспечить всем людям хотя бы первые. Сделать это можно двумя способами.
Первый способ более взрослый. Налогоплательщики могут скинуться и оплатить «жизненно важный» минимум для всех жителей страны, сознательно пожертвовав индивидуальной свободой (налоги — это принуждение) и темпами экономического и социального развития (если часть ресурсов принудительно изымается для обеспечения того, что в данный момент принято считать социальными приоритетами, то у членов общества остаётся меньше денег для других целей, в том числе для финансирования исследований, обеспечивающих технологический и социальный прогресс). Применительно к лекарственным средствам это означает бюджетные, то есть оплаченные налогоплательщиками, субсидии, позволяющие поддерживать цены на «социально приемлемом уровне» (классический пример — Канада). За такое регулирование цен приходится платить сокращением разнообразия на рынке, ростом налогов, проблемами с финансированием системы здравоохранения и отставанием от мировых лидеров в области медицинских технологий, но заявленные цели при этом достигаются.
Второй способ — инфантильный, когда премьер-министр приходит в магазин, видит там свинину и говорит ей: «Как не стыдно тебе, свинья, столько стоить! Дешевей немедленно!» Именно такой подход распространён в странах, где принято культивировать индивидуальную и коллективную безответственность. В России он процветает. Яркий пример — закон о торговле. В основе идеологии этого закона лежат фантастические представления о злонамеренных жадинах-предпринимателях и всемогущем добром регуляторе, который найдёт на них управу. С законом о лекарственных средствах то же самое: его разработчики считают, что стоит правительству найти управу на злую фарму, как граждане получат дешёвые и действенные лекарства. Градус, правда, выше. Если закон о торговле «всего лишь» грубо вмешивается в некоторые традиции делового обихода, сложившиеся в сфере торговли продуктами, то закон о лекарственных средствах создаёт на части фармацевтического рынка Гуантанамо, где не существует никакой свободы договора, никакого суверенитета потребителей и никакой свободной инициативы.
Концепция закона о торговле, несмотря на популярность в обществе идеи регулирования цен на продукты питания, была смягчена в результате вмешательства администрации президента и письма группы экономистов в защиту конкуренции в розничной торговле. Идея «взять под контроль» цены на лекарства гораздо опаснее, чем попытка ограничить развитие торговых сетей. За благие намерения правительства, пребывающего на острове фантазий, заплатят миллионы больных.


Справка

Как будут регулировать цены на лекарства
Государственное регулирование цен на лекарственные препараты вводится ст. 59 законопроекта «Об обращении лекарственных средств»:
1. Предельные отпускные цены производителей на лекарственные препараты, включённые в перечень жизненно необходимых и важнейших лекарственных препаратов, ежегодно утверждаемый правительством Российской Федерации, подлежат государственной регистрации.
2. Предельная отпускная цена на жизненно необходимые и важнейшие лекарственные препараты, представленная производителем, подлежит государственной регистрации, если она не превышает размера цены на данный лекарственный препарат, рассчитанного в соответствии с методикой установления предельных отпускных цен производителей на жизненно необходимые и важнейшие лекарственные препараты, утверждаемой в порядке, определяемом правительством Российской Федерации.
3. Продажа лекарственных препаратов, включённых в перечень жизненно необходимых и важнейших лекарственных препаратов, на которые не зарегистрирована предельная отпускная цена производителя, не допускается.

Источник
Южноуральцам приходится ездить к врачам за 200 километров

Жители Ашинского района, обеспокоенные предстоящим реформированием системы районной медицины, обратились с открытым письмом к руководству областного министерства здравоохранения.

Как передает корреспондент «Нового Региона», в своем обращении ашинцы выражают тревогу в связи с тем, что в результате реструктуризации здравоохранения области резко сократится число больниц на местах. Доступными останутся только хирурги, терапевты, акушеры-гинекологи и педиатры. Остальные же узкие специалисты будут вести прием пациентов только в окружном центре, в случае Аши – в Златоусте.

«Нам, жителям Ашинского района, придется за врачебной помощью к офтальмологу, ЛОРу или кардиологу ехать почти за 200 километров. Причем, за свои деньги. Это очень непросто даже для нас, людей среднего возраста, а ведь помощь специалистов, в основном, необходима именно старшему поколению. Ведь для них это порой вопрос жизни и смерти», – говорится в письме.

При этом жители Ашинского района заявляют, что современная медицина и без того находится не в идеальном состоянии, большинство поликлиник и больниц десятилетиями не знали ремонта. «Молодые специалисты-врачи к нам в район не спешат приезжать – им просто негде здесь жить. Не хватает лекарств и оборудования. Но все это можно и нужно исправить. И для этого незачем уничтожать районную медицину на корню. Ведь потом ее уже будет не восстановить», – высказываются члены инициативной группы. Отметим, что в ноябре 2009 года под аналогичным обращением поставили подписи около 10 тысяч жителей Сатки. Тогда открытое письмо было направлено полномочному представителю президента РФ в УрФО, губернатору и министру здравоохранения Челябинской области.

Напомним, в 2009 году Минздрав Челябинской области представил на суд депутатов южноуральского Законодательного собрания стратегический план реструктуризации системы здравоохранения региона. Эта программа предусматривает реформу медицинской помощи Челябинской области до 2020 года, в рамках которой на базе центральных городских больниц в муниципалитетах будут созданы окружные центры. Здесь сконцентрируются основные виды специализированной стационарной медпомощи. Всего предусмотрено организовать 9 медицинских округов: Челябинский, Магнитогорский, Златоустовский, Миасский, Кыштымский, Троицкий, Карталинский, Южноуральский и Копейский. В окружные медицинские центры переведут часть врачей-специалистов и стационарных коек с первичного уровня – районных больниц и поликлиник. Например, в Кыштым на прием к узким специалистам будут ездить жители Каслей, Верхнего Уфалея и Нязепетровска, отдаленного от Кыштыма почти на 100 километров, а в Златоуст – жители Сатки, Юрюзани, Катав-Ивановска и Аши, удаленной от Златоуста почти на 200 километров.

Источник
О состоянии российских инфекционных больниц.

Получил документальный рассказ жителя Саранска (Мордовия) Дениса (в ЖЖ - [info]poletoff ), который шокирован состоянием российской инфекционной больницы, куда поместили его сына. Я понимаю, что многие не хотят читать такое - требуют веселья и "лёгких постов", но в данном случае речь идёт о каждом из нас с вами, поскольку никто не застрахован от обращения к услугам отечественной медицины. Так что прошу внимания!


"...В воскресенье с Димасиком загремели в инфекционную. Обычное, казалось бы, ОРЗ спустя неделю вдруг вылилось в температуру под 40. Повышение было столь стремительным, что вовремя дать жаропонижающее просто не успели. Приехавшая скорая предложила ехать в инфекционную. Мы были испуганы и поехали.

Я столько всего слышал об инфекционной больнице! Начиная от простых предупреждений о том, что туда лучше не попадать и не задерживаться и заканчивая историями о том, как поступили с одним заболеванием, а выписались с пучком других и через неделю оказывались там вновь. Но то, что я увидел, повергло меня в шоковое состояние, никак не меньше.

Я не ждал каких-то суперусловий, нормальных палат, приличного питания и обращения. За три года жизни нам пришлось, к счастью, лежать только в одной больнице, республиканской и там, по крайней мере в хирургии, было все довольно прилично как по отношению персонала, так и по убранству. Хотя больница - больница и есть. И задерживаться в ней всегда неприятно.

Я даже думал, что во взрослых отделениях вполне могут быть спартанские условия. Взрослому много не нужно - стопка книг, домашняя еда и возможность отоспаться. Но ребенку нужны совершенно иные условия. Максимально комфортные, максимально привычные к домашней обстановке. Ибо ребенок переживает стресс от помещения в больницу сильнейший и ему не особенно-то объяснишь в три года зачем он здесь и как долго пробудет. Нас поместили на третий этаж. В палате кроме нас было еще двое детей из приюта с неустановленным заболеванием и мама с бронхитным ребенком. И если бронхит еще воздушно-капельным путем не передается, то у нас было ОРВИ чистой воды, которое могли от нас подхватить все дети в палате. И может даже подхватили.

Маме (папе) предлагается спать с ребенком на одной одинарной кровати. К счастью, в палате оказалась детская кроватка с решетками, в которую, я не долго думая, определил ребенка, за что получил внушение от сестры-хозяйки. Данная кровать только для детей до года. Но если утром убирать с нее простыни и делать вид, что "ничего не было", ладно, спите.

Матрацы на кроватях не менялись, наверное, лет двадцать. Вата сбилась настолько, что матрац принял анатомические формы человеческого тела. Белье хоть и накрахмаленное и выглаженное, но практически коричневое от времени. Ночь была кошмарной. Ребенок с бронхитом всю ночь плакал, просился домой и кашлял взахлеб. Процедуры начались в 6 утра. Видимо, врачи инфекционной не слишком-то верят в доктрину здорового сна для ребенка. При этом в 6 медсестра включает свет, разносит градусники, в 6:15 собирает, в 6:30 приносит уколы, в 7:00 таблетки и так далее со всеми остановками. Спать после 6:00 не может никто. В течение дня не легче. Дети с разными вирусными и невирусными заболеваниями общаются в пределах своей палаты друг с другом, ползают по полу, тащат все в рот, чихают друг на друга и кашляют. Не удивительно, что через несколько дней они обрастают дополнительными болячками. Физически невозможно проследить за каждым движением ребенка.

Ни в палатах ни в коридорах нет розеток. Зарядить телефон можно только ползая на коленках перед медсестрами на посту, и то, ограниченное количество времени, и то после 15:00 когда врачи расходятся. На вопросы что делать с разряженным телефоном, персонал советует запастись вторым и отдавать первый домой на зарядку. Впрочем, о чем я? Теплая кипяченая вода разносится только утром. Часов до 11 на раздаче еще можно наблюдать чайник, ближе к обеду он стоит пустой. А теперь внимание:

ПЕРСОНАЛ СОВЕТУЕТ ПРИНОСИТЬ КИПЯЧЕНУЮ ВОДУ В ТЕРМОСАХ ИЗ ДОМА.


Напоминаю, речь идет не о приюте для бомжей, а об инфекционной больнице, о детском отделении. Лор-врач "выше всяческих похвал". У него на приеме мы провели ровно минуту. Профильного нашему заболеванию врача не интересовали симптомы, ранее перенесенные болезни и ход развития этой болезни. Увидев, что легкие чистые и ангины нет, врач, и до этого смотрящий на ребенка пустым взглядом, моментально утратила всякий интерес. Вот еще, с подобными глупостями да отнимают мое драгоценное время.

У меня сложилось устойчивое впечатление, что в больнице созданы все условия, чтобы люди бежали оттуда сломя голову при первой возможности. Хотя почему я все о грустном? Злые языки говорят, что на четвертом этаже все по-другому. Такие же кровати, но ремонт делали не двадцать лет назад, а позже. И кипяченая вода в чайниках стоит в коридоре целый день. Пейте сколько угодно. Но в этом отделении лежат только дети волосаторуких родителей. Простому смертному туда не попасть. И еще - на втором этаже, в гепатитном отделении, меняют окна на стеклопакеты. Ведь в феврале самый сезон. Что с того если температура на втором этаже приближается к температуре на улице. Кабинет лора на втором этаже. Для того чтобы отнести ребенка с третьего на второй, его нужно закутать в полотенце и надеть теплую шапку, потому что на лестнице температура приближается к нулевой отметке.

Надо ли говорить о том, что мы сбежали менее чем через сутки. И боже упаси вернуться туда вновь. И еще у меня, как обычно, риторический вопрос. Если это геноцид в отношении наших детей, я считаю, нужно заявить об этом публично. Есть более гуманные методы.

Коллеги сообщили, что в Рязани инфекционная больница была в аналогичном состоянии. Жители города сделали фотографии и отправили их Президенту. Через месяц больница была отремонтирована. Я сделал мало фотографий и не уверен, что их увидят те, кто должен, но очень хочется в это верить…"

Источник
В России растет число психически больных

На Южном Урале растет число жителей, страдающих психическими расстройствами. Такая тенденция сохраняется и в целом по России.

Как передает корреспондент «Нового Региона», по итогам 2009 года показатель выявленной заболеваемости психическими расстройствами в Челябинской области составил 57,7 на 10 тысяч населения. Напомним, в 2008 году показатель составлял 55,3, в 2007 – 54.

Помимо этого, в последние годы на Южном Урале значительно выросла выявляемость психических заболеваний среди детей и подростков. В целом за последние 5 лет число южноуральцев, состоящих на учете у психиатра, выросло на 6%. Только в 2008 году на учете числился 114 тысяч 421 южноуралец.

«Динамика роста сохраняется последние 20 лет, и это характерно не только для Челябинской области. Мы отслеживаем эту ситуацию, потому что в статистику смертности населения входят и суициды, вклад которых нам хотелось бы уменьшить», – говорит министр здравоохранения Челябинской области Виктор Шепелев. Впрочем, анализировать тревожную динамику в областном Минздраве не берутся – данные направляются в федеральное министерство.

Известно, что число психически больных растет во всем мире. По прогнозам ВОЗ, к 2020 году психические расстройства войдут в первую пятерку болезней, ведущих к потере трудоспособности. Если в мире около 15% граждан нуждаются в помощи психиатра, то в России – четверть населения. По сравнению с 90-ми годами в стране в 2 раза выросло число психиатрических клиник. Увеличилось число больных шизофренией, маниакально-депрессивным психозом и эпилепсией. Невротические расстройства и депрессии вообще получили статус массовых и заняли второе место после сердечно-сосудистых болезней.

Очевидно, что граждане России до сих пор испытывают последствия глобальной посткоммунистической травмы, перемены сознания, изменения общественного строя. Ситуацию только усугубляют традиционные российские факторы –алкоголизм , наркомания, бедность, безработица. Массовой невротизации во многом способствуют участившиеся сообщения о катастрофах и терактах, считают специалисты.

Источник
Батарейка

Кодекс особой профессии



Вчера весь народ по ТВ узнал, что в Московской области есть городок Луховицы. А там живет ребенок, проглотивший батарейку. Дети все что попало, как известно, тащат в рот. Мама отошла на миг. Этого мига хватило. Далее маме и в голову не пришло, что нет на прежнем месте батарейки. А ребенку стало трудно дышать. Прибыла «Скорая помощь». Ребенка забирать отказались. Ничего страшного не обнаружили. Тогда мама сама понесла ребенка в больницу, потому что видела: девочке худо. Заведующая приемным отделением также не увидела необходимости в госпитализации.
Но все-таки положили в инфекционное отделение с диагнозом ангина. Начали лечить. А девочке все хуже и хуже. Но доктора перед Новым годом были настолько заняты предпраздничными заботами и хлопотами, что пытались выписать ребенка из больницы. А девочке стало и вовсе худо. Это уже было видно всем, луховицким врачам в том числе. Спустя две  недели мать отвезла ребенка в Москву в больницу.
Наконец, все стало ясно. Рентген сделали на должном уровне. В самом прямом смысле. На один сантиметр ниже того, что делал рентгенолог в Луховицах. И батарейку увидели. Однако за две недели, что она находилась в организме ребенка, кажется, в пищеводе, ее поверхность выделяла химические продукты, которые вредно воздействовали на слизистую. Короче, теперь  принимать пищу естественным путем, дышать без затруднений, говорить девочка будет не очень скоро. Уже было сделано в Москве пять операций, предстоят еще одна-две.
Я в медицине работаю 42 года. Причем 40 лет моя лаборатория размещается в инфекционном отделении. И вот я задаюсь такими вопросами: а что, ангину так тяжело диагностировать? Но зев сам за себя говорит, анализы крови тоже достаточно информативны. Мазок из зева на посев тоже никто не отменял.
А вот еще... Никому, кажется, не пришло в голову заметить, что перед ними малышка, а они, малыши, знакомятся с миром и таким способом: на зуб, на вкус. Ну кто из детских врачей с этим не сталкивался?
Ребенок чудом остался жив, кажется, обойдется без инвалидности – без трубки в пищеводе. Это замечательно. Но я задам несколько вопросов луховицким докторам. Городок маленький. Все они на виду у местного населения. Как же они ходить-то будут теперь по городу?  Не стыдно, не страшно?
Вторая серия вопросов. Если посмотреть их личные дела, уверен: у всех категории. Если они не молоденькие доктора, то первые, а то и высшие. Но как же это вы так лопухнулись, доктора? Разве каждые пять лет вы не учитесь, не сдаете экзамен на сертификат к диплому, а еще каждые пять лет не учитесь в академиях последипломного образования?
Несколько специалистов разного профиля: фельдшеров «Скорой помощи», работников при­емного покоя, инфекционистов, хирургов, рентгенологов, педиатров – все оказались малоподготовленными.
Жизнь ужасно безжалостна к таким, что забывают, какому делу они служат. Только я начал работать, в моей больнице стал зав. отделением некий кандидат наук Попов. Хирург очень хороший, но только по травматологии. А в отделении у него лежал один очень упитанный мальчик лет 15. Как говорят, рыхлый. И что-то с гормональным фоном было... Короче, картина его заболевания в какие-то определенные рамки не укладывалась. Попов поставил: холецистит. И ушел на три дня отдыхать 6 ноября 1971 года. А спустя три этих праздничных дня мальчика не стало. Обыкновенный аппендицит был, но вот завершился воспалением брюшины, перитонитом. Поздно было что-то изменить. Возникли такие же вопросы. Что же ты, Попов, молодой еще человек – лет под 40 только, в отделение-то не заходил – квартира твоя в доме врачей, во дворе больницы? Двадцать метров пройти не смог.
Помнится, читал я книгу Вересаева «Записки врача». Это он еще более 100 лет тому назад подметил. Что за проклятая профессия... Ни выпить, ни погулять, ни отъехать на охоту, если ты один в этом селении. Гнетет. Поэтому Вересаев утверждал: многие доктора уходят в загул, спиваются. Было, было. Но тогда один врач был на это земство. Один! И специалист на все руки. И хирург, и терапевт, и инфекционист. И педиатр. Но теперь-то докторов полным-полно. И они все узкие специалисты в основном. Тогда в чем дело?
В равнодушии. Как и у людей многих и многих профессий, теперь главная болезнь самого доктора – его равнодушие. Увы, это правда.

Вторая правда – это равнодушие охватило большую часть медицинского корпуса. Не бОльшую, а большУю. И то, слава богу.
Случай в Луховицах – это вовсе не самый страшный. Потому что не запачкан денежным интересом.
В Москве на ул. Тимура Фрунзе был некогда, а вернее всего и сейчас есть, Институт челюстно-лицевой хирургии. Был я там некогда у проф. Хитрова, выдающегося хирурга по пластическим операциям. Это такие, как он, спасали в своей клинике при этом НИИ людей с оторванной нижней челюстью. В годы Великой Отечественной войны, скажем. Вот в этом НИИ, в его широких коридорах стояли койки с подобными тяжеленными больными. Я спросил тогда Хитрова, по скольку месяцев они здесь лежат. Он угрюмо ответил: по 4 года.
В Горьком есть НИИ травматологии и хирургии – ожоговый центр на весь этот регион. Ожоговым больным там делают одну пластику за другой. Тоже, бывает, годами. Их можно сравнивать с дурочками, которым две морщины в углах рта режут душу или пять килограммов жира на бедрах.
Ей богу, они достойны жалости за идиотизм. Это только мое личное мнение. Но я не о том. В эти НИИ после мединститута что-то не рвутся врачи нынешние работать. Не очень денежно и ужасно тяжело. И кто их знает? Совершенно не то у пластических хирургов, к которым рвутся разные примы и секс-символы. На косметологию теперь устремляются даже стоматологи, которые никогда бедно не жили.
Сравните. Хирурги, возрождающие нижнюю челюсть бог весть из каких материалов как природных – из тела больного, так и искусственных материалов. И стоматологи, дающие ослепительную – с рекламного ролика – улыбку, зарабатывают совершенно на разных уровнях. Угадайте, кто больше и во сколько раз? И даже они переучиваются теперь в пластических хирургов.
Некогда, в 60-х годах прошлого века, пришел работать в больницу. Встретила нас тогда Чараева Лидия Никитична. Уж она-то не могла себе позволить не объявляться в больнице в праздничные дни. Медсестер школила за сон на работе незнамо как. Орденоносица была доктор Чараева. Фронтовичка кстати.
Сейчас бы такое чувство ответственности привить нынешним докторам! Трудно это теперь сделать. Молятся другому богу – золотому тельцу.
Есть и еще причина всех этих безобразий. Нет наказания. Помнится, тогда Попова вызвали в министерство в Москву, а потом ему пришлось покинуть наш городок. И правильно: ну как смотреть людям в глаза! Он уехал в Куйбышевскую область. Там его хотя бы не знали. Теперь мы практически не слышим о случаях серьезного наказания.
О плате за наш труд. Пожалуйста, зайдите в Интернет и узнаете, что оклад начинающего доктора без всяких еще надбавок составит цифру чуть большую, чем зарплата  санитарки. На эти деньги семью содержать нельзя. Ни ребенка нельзя родить, ни жену в декрете кормить, одевать.
Хорошо мне. Зарплата со всеми надбавками, кроме тех, что у начальства, за напряженность и сложность. Очевидно, бактериология столь примитивна, как палец. Правда, за границей так не думают.
Одна из самых высокооплачиваемых врачебных профессий – это бактериолог. Ну а у нас кассир в магазине получает больше. Мне хорошо только потому, что я же пенсионер еще. И последнее. Мои дети взрослые разлетелись. Обеспечены. И тем не менее младшей дочке мы еще с женой ощутимо помогаем. Она полтора  года назад родила прекрасную девочку. И наша поддержка дочери весьма кстати.
А если начинающим докторам никакие бабушки и дедушки не помогают, смогут они заводить семью? То уже хорошо, что в сельской местности докторам покупают квартиру или дом и дают бесплатно автомобиль. Но это в сельской местности. А вот 25-процентную надбавку у нас за работу в деревне, кажется, губернатор отменяет. Если это правда, то зря. Тем не менее я пропагандирую только честный врачебный труд, по совести. И скажу так, что в русской провинции, это, пожалуй, обычное дело. Необычное то, что вот в Луховицах случилось.
Начальство наше грешит. Инвалидностями, говорят, торгуют, откаты имеют место с поставщиками. Но я среди начальства не вращаюсь. Утверждать определенно не могу. Это я пишу о более-менее обыкновенных докторах, своих людях. За десятки лет узнал этот слой народа хорошо.

В.Р. ЛАТЫПОВ.
г. Кулебаки.

Источник
Лекарства без правил

Счетная палата и Генеральная прокуратура провели масштабную проверку системы государственных закупок лекарств. Результаты подтвердили худшие опасения относительно прозрачности и честности этой системы: открылись 18 тыс. нарушений, по которым возбуждено 2,5 тыс. административных и 15 уголовных  дел.


Рейтинг переплат

Льготные лекарства - золотая жила, вокруг которой собралось немало высокопоставленных «черных старателей». Скандалов вокруг этих закупок было не счесть. Самый громкий - недавняя посадка шести высокопоставленных сотрудников Фонда обязательного медстрахования. По данным следствия, они получили от поставщиков 27 млн. руб. взяток. В ответ - закрыли глаза на то, что государство приобретает препараты по завышенной цене.
Теперь у бывших начальников фонда есть от четырех до девяти лет, чтобы подумать о своем поведении. Хотя нет сомнений, что освободившаяся поляна не пустует. В прошлом году государство потратило на закупку препаратов для льготников 30 млрд. рублей. Еще 5 млрд. федеральный бюджет выделил регионам в качестве субсидий на приобретение медицинского оборудования. Какая часть этих денег пошла по назначению, а какая - осела в карманах ответственных лиц?
Начнем с малого. Как установила проверка, на низовом уровне чиновники обычно действуют без огонька. Схема такова - препараты закупают в обход конкурсов по цене в десятки, а то и в сотни раз выше рыночной. Счетная палата и прокуратура собрали достаточно фактов, чтобы составить своеобразный «рейтинг переплат».
Итак, самые скромные результаты показала Участковая больница №3 из поселка Пинюг Подо­синовского района Кировской о бласти. Она в 2,5 раза переплатила за лекарство «Актовегин». Препарат закупали по 1 тыс. руб. за ампулу, хотя в действительности розничная стоимость этого средства не превышает 380 рублей. Немская центральная районная больница продемонстрировала более выдающиеся показатели. Она приобрела противоинфекционный препарат «Клафоран» по цене в 7,5 раз выше рыночной.
На более высоком уровне действуют с иным размахом. Министерство здравоохранения Республики Коми заключило госконтракт на поставку лечебного средства «Бисакодил», переплатив за него… в 36 раз. Но самых выдающихся результатов добились в Челябинске. Челябинский областной фонд обязательного медстрахования (ЧОФОМС) много лет закупал зарубежный противоопухолевый препарат «Филграстим». Поставщиком неизменно был местный ГУП «Областной аптечный склад», отпускавший средство по 7-8 тыс. руб. за флакон. Каждый квартал ГУП зарабатывал на этом 800-900 тыс. рублей.
Дела в Челябинске шли тихо и гладко, пока в процесс не вмешалась отечественная компания, выпускающая аналогичное лекарство. Российский производитель устроил шумный скандал, после долгих препирательств добился доступа к государственному аукциону и в ходе ожесточенных торгов уронил стоимость ампулы с 8 тыс. руб. до… 46 рублей.
Эта история получила настолько широкий резонанс, что о ней упомянул даже премьер Владимир Путин. Это произошло на недавнем совещании, посвященном стратегии развития отечественной фармацевтической промышленности.
Заявление было сделано как нельзя кстати, потому что действия чиновников давно угрожают самому существованию этой промышленности. В докладе прокуратуры бросается в глаза такой пункт: очень часто из нескольких полностью аналогичных лекарств закупают самое дорогое. Как правило, выбор делается в пользу продукции зарубежных фармконцернов, а российские предприятия остаются у разбитого корыта. Причем с каждым годом ситуация усугубляется. За последние пять лет доля отечественных лекарств, приобретаемых по программе ДЛО, сократилась в два раза - с 12 до 6%.


Министерская фантазия

Для справки. «Арбидол» - полный аналог широко известного «Ремантадина». Его цена в аптеке - 25-40 руб., тогда как «Арбидол» стоит 200-350 руб. за упаковку.
Продажи этого препарата приносят производителю значительные прибыли. Прошлой осенью поднялась волна паники, вызванной птичьим гриппом (который оказался не опаснее обычного). Напомним, что в тот момент главный санитарный врач РФ Геннадий Онищенко сделал широкомасштабное заявление по ТВ. Он порекомендовал населению лечиться «Арбидолом». Министр Т. Голикова тоже не упустила случая прорекламировать это лекарство. В разгар эпидемии Центральное телевидение показало сюжет, где Татьяна Алексеевна распекала руководство московской аптеки. На голубом глазу она заявила: «Если говорить о социальной ответственности бизнеса, то максимальная стоимость «Арбидола» не должна превышать 220 рублей». Результат этой пиар-кампании таков: в 2009 г. продажи «Арбидола» подскочили на 102% – до 45,7 млн. упаковок. Это принесло производителю 5,5 млрд. рублей.
А вот другой факт. Согласно декларации о доходах за 2008 г., поданной министром В. Христенко, ему принадлежит квартира площадью 218,6 кв. м в элитном жилом комплексе «Остров Фантазий». Рыночная стоимость этого жилья - порядка 100 млн. рублей. Тем временем министр задекларировал годовой доход за 2008 г. в 4,4 млн. рублей. В 2007 г. он заработал вдвое меньше - 2,2 млн. руб., а три года назад доходы г-на Христенко не превышали одного миллиона. Как ни крути, выходит, что накопить на квартиру он мог, только если бы 35-40 лет подряд откладывал все заработки до копейки.


Странная любовь

И вот эту проблему никак нельзя списать на местную самодеятельность. Потому что список допущенных к торгам препаратов утверждают на самом высоком медицинском уровне - в Минздравсоцразвития. Это ведомство было неоднократно замечено в откровенном лоббировании интересов зарубежных производителей.
В частности, в прошлом году Минздравсоцразвития не допустило к аукциону отечественный препарат «Миланфор». Это полный аналог очень дорогого противоопухолевого средства «Велкейд» производства американской компании «Янсен-Силаг». Производитель «Миланфора» решил потягаться с «Велкейдом» за госзаказ в 2,5 млрд. рублей. И вот результат: ведомство Татьяны Голиковой настолько невзлюбило отечественное лекарство, что вскоре добилось, чтобы его лишили регистрационного удостоверения.
Это далеко не единичный пример: та же участь постигла российские лекарства «Мелоксикам» и «Эральфон», которые осмелились конкурировать с гораздо более дорогими зарубежными средствами. Правда, Минздравсоцразвития сделало одно, но очень важное исключение. Ведомство всеми силами продвигает российский противовирусный препарат «Арбидол». В конце прошлого года его решили без конкурса закупить в федеральный резервный запас лекарств. Точный объем заказа пока неизвестен, но речь идет о миллионах упаковок на сумму в сотни миллионов рублей. Кроме того, федеральный бюджет уже заплатил 22 млн. руб. за 200 тыс. упаковок «Арбидола». Их отправили на Украину - в качестве гуманитарной помощи для борьбы со свиным гриппом.
Одна беда - не факт, что это лекарство хоть как-то помогает не только от свиного, но и от обычного гриппа. Многие авторитетные медики уверены, что оно - дорогая пустышка, которая не лечит ни от чего. «Противовирусное действие «Арбидола» показано на мышах, на больных - нет. Качество исследований очень плохое. Мы считаем, что эффективность «Арбидола» как средства против гриппа не доказана», - говорит заведующий кафедрой гематологии и гериатрии ММА им. И.М. Сеченова, профессор Павел Воробьев.
«Мощнейший административный ресурс помогает продавать «Арбидол», но не помогает ему стать действенным средством. Это препарат, находящийся на рынке десятилетиями, но сейчас вышедший в чемпионы рынка благодаря массовой рекламе. За долгие годы не удалось получить и предъявить миру убедительных данных в его пользу», - добавляет доктор медицинских наук Василий Власов.
Тем не менее нет сомнений, что «арбидолизация» бюджетных расходов будет набирать обороты и дальше. В чем причина неожиданного приступа любви Минздравсоцразвития к одному-единственному отечественному лекарству из нескольких тысяч?
Одно из возможных объяснений таково. Министр промышленности и торговли Виктор Христенко – большой друг владельца компании «Фармстандарт» Виктора Харитонина. «Христенко и Харитонина на конференциях и совещаниях нередко видят вместе - они могут прохаживаться под руку, обсуждая новые проекты», - рассказывает наш источник в фарминдустрии. Тут сложно не сопоставить дважды два: г?н Христенко - муж главы Минздравсоцразвития Татьяны Голиковой. Вместе с тем «Фармстандарт» выпускает «Арбидол», еще точнее - выкупил права на производство этого не нового лекарства и вложил немалые средства в его раскрутку.
В общем - обычная история. Чем выше статус чиновников, тем изощреннее их схемы и тем больший вред они могут нанести казне. Хотя формально - не нарушают никаких законов.

«Аргументы недели» № 10(200) от 18 марта 2010 [ Константин ГУРДИН]

Источник
Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33