Форум Общественного Движения 9 Мая

Полная версия: Эгоистический жупел дефицита
Вы просматриваете упрощённую версию нашего контента. Просмотр полной версии с полным форматированием.
   Как может такое быть, что ежегодно российские вузы выпускают около 160 тысяч специалистов экономических направлений, а экономика нашей страны так и плетётся в самом хвосте ряда экономик развитых и недоразвитых стран? Не потому ли, что у преподавателей, взирающих на домыслы именитых «учёных» напрочь отключается собственное соображение. Речь пойдёт об одном таком авторитетном среди так называемых экономистов венгерском псевдотеоретике дефицита (Янош Корнаи «Дефицит», М. «Наука», 1990г). Итогом деятельности подобных псевдотеоретиков явилось то, что большинство экономистов (не говоря уже об обывателях) даже не сомневается в необходимости и неизбежности угнетения человека человеком.
   Янош Корнаи исходит из того, что деятельность «чисто» социалистического предприятия регулируется подробными, вникающими во все детали централизованными директивными указаниями, а производство ведется в атмосфере форсированных темпов роста. Из этого он «выводит», что чем ближе организация экономики государства к социалистической, тем ужаснее в ней проявляет себя многообразие дефицита. Он, видимо, сознавал, что его манипуляция политэкономическими взглядами будет более эффективна, если он не сам выскажет, а позволит читателю прийти к предположению, что любое, сколь угодно квалифицированное и благонамеренное централизованное планирование и контроль деятельности предприятий ведёт к нарастающему дефициту и краху социалистической экономической системы.
   Янош Корнаи пытается опираться, во-первых, на то, что деятельность классического капиталистического предприятия редко направляется и незначительно ограничивается наличием каких-либо ресурсов, необходимых для производства. А производство на традиционном социалистическом предприятии задыхается от неизбежных ограничений по этим ресурсам.
   Во-вторых, он строит свои домыслы, на том, что функционирование и развитие капиталистического предприятия эффективно определяется спросом, а на социалистическом предприятии спрос не направляет  производственный процесс к успеху.
   В-третьих, по Корнаи, соцпредприятие не считается с затратами на свои «надуманные» цели, а каппредприятие действует в жёстких рамках окупаемости этих действий.
   В-четвёртых, он думает, что каппредприятия самостоятельны и наиболее компетентны в формировании своего производственного плана. «План устанавливается на уровне ограничений, обусловленных спросом, и не достигает границы ресурсных ограничений», – не думает, а похоже целенаправленно внушает, что особенность капиталистического способа производства – неполное использование наличных мощностей необходимых для этого ресурсов. При этом он «умудряется» принять как аксиому что правительственными органами в социалистической экономике производственный план устанавливается на уровне доступных ресурсов и потому далеко не дотягивает до величин спроса.

Корнаи пишет:
   1. Я не утверждаю, что для классического капиталистического предприятия никогда не может быть эффективным какое-либо ресурсное ограничение. Оно может быть эффективным, но происходит это нечасто. Я не утверждаю и того, что для традиционного социалистического предприятия никогда не может быть эффективным какое-либо ограничение, обусловленное спросом. В этом случае тоже можно считать, что подобные случаи встречаются, но редко. Формулировки имеют стохастический характер, поскольку вероятность возникновения ситуации того или иного типа является доминирующей для одного или другого типа предприятия. (Удобно: если факт противоречит теории, то считайте его редким исключением из правила. – В.О.)
   2. Утверждение, что ограничение, обусловленное спросом для социалистического предприятия редко бывает эффективным, не означает, что производство здесь совершенно не зависит от спроса. Утверждается лишь, что в условиях, когда план уже задан, само производство в каждый последующий момент сдерживается не покупательной способностью потребителей и не
размерами запасов готовой продукции, которые руководство предприятия  и  вышестоящие  органы  готовы допустить,   принимая  во внимание размеры спроса, а ограничивается в первую очередь тем,
какие ресурсы имеются в распоряжении.
   3. Сказанное в полном объеме справедливо для классических, традиционных случаев и ситуаций. Сегодня положение капиталистического предприятия во многих отношениях отличается от положения его классического предшественника. (Чем? Не применением ли достижений социалистической системы планирования производства и формирования спроса? – В.О.) И жизнь сегодняшнего венгерского предприятия уже не такая,  как,  скажем,   15-18 лет назад. (Не сказывается ли диверсионная деятельность в управлении хозяйством? – В.О.)
   У классического капиталистического предприятия бюджетное ограничение является жестким. Проще говоря: если предприятие неплатежеспособно, то оно рано или поздно разорится. Руководство капиталистического предприятия может получить кредит лишь как аванс в счет будущих доходов, причем возвращать кредит нужно с процентами. Предприятие может закупать только такое количество ресурсов, которое оно способно оплатить за счет средств, вырученных от сбыта готовой продукции. Поэтому оно не будет производить больше, чем рассчитывает продать. (Ой ли. А от необузданной жажды роста прибыли от сбыта, не производят ли столько, что уничтожать приходится во избежание падения цены? – В.О.) Капиталистическое предприятие само определяет свой производственный план, руководствуясь спросом. (Будет спрос на наркоту – завалит наркотой. – В.О.) Это означает, что объем производства примерно соответствует спросу; допустимо, что предприятие пойдет при этом на определенный рост запасов готовых изделий, но в конечном итоге оно не может значительно отклониться от ожидаемых объемов реализации.
   Бюджетное ограничение традиционного социалистического предприятия, напротив, является мягким. Если такое предприятие становится убыточным, то это еще не ведёт к настоящему банкротству, остановке производства. (А надо чтобы вело? Предприятия, работающие на истинную культуру, здоровье и защищённость народа – убыточны по сравнению с индустрией дурманящих развлечений и «втирания очков», подобно производству свежевыжатых соков по сравнению с более вредными, чем полезными так называемыми напитками. – В.О.) Его каким-нибудь образом «спасут»: оно получит дополнительные кредиты или будет уменьшена ставка налога, или предоставлены дотации, или повышены цены на выпускаемую продукцию, но в конце концов предприятие преодолевает финансовые трудности. Подобным же образом платежеспособность жестко не ограничивает производственный спрос такого предприятия. Выступая в качестве потребителя, предприятие стремится приобрести как можно больше ресурсов, чтобы их дефицит не сдерживал выпуска продукции. Точно так же выглядит и другая сторона явления: предприятие как поставщик сталкивается с почти ненасыщаемым спросом на свои изделия. Таково, по крайней мере, положение тех предприятий, потребителями продукции которых являются другие промышленные предприятия. Спрос этих потребителей почти невозможно удовлетворить. Такой ненасыщаемый спрос буквально «выкачивает» как насосом готовую продукцию. К тому же и вышестоящие органы, определяющие производственный план, хотели бы добиться от изготовителя максимального увеличения объема производства. Конечный результат таков: план традиционного социалистического предприятия складывается в зависимости от наличия ресурсов. Это не означает, что всегда все ресурсы будут использованы полностью. Имеется в виду, что сделать больше невозможно, принимая во внимание структуру наличных ресурсов, существующие «узкие места», управленческий потенциал и организацию. Во всяком случае этот запланированный уровень производства, как правило, ниже того, который может насытить рынок. (Суть экономической агрессии против социализма не заключалась ли в развращении и нагнетании спроса? – В.О.)
Корнаи пишет:
   Деньги позволяют любую уступку или выигрыш одной стороны (поставщика или потребителя) сбалансировать уступкой или выигрышем противоположной. Если потребитель проявляет уступчивость в отношении физических свойств продукции (например, согласен взять изделие худшего качества), то поставщик в порядке взаимности может сделать скидку в цене. И наоборот, если поставщик обеспечивает дополнительную услугу (например, доставку товара по назначению), то и потребитель может взаимно оказать услугу путем доплаты к цене. Это не значит, что всегда точно соблюдается такое «равновесие», я хочу лишь сказать, что при «серьезном» функционировании цены и денег есть возможность сбалансировать любой избыток или дефицит денежным плюсом или минусом. Положение существенно меняется, когда деньги не играют действительно «серьезной» роли, активно не влияют на принятие решений. Хозяйственная единица с нежёстким бюджетным ограничением, чье выживание гарантировано даже в случае длительного финансового дефицита, слабо реагирует на цены. В таком случае блекнет «компенсирующая» роль цены. Поставщик, например, ухудшает качество изделия, но это может и не отразиться на продажной цене. А если и отразится, если, согласно законодательству, он будет вынужден снизить цену? По существу, и это его не очень волнует: в конце концов, каким будет денежный доход — не вопрос жизни и смерти предприятия. Верно и обратное. Потребитель также не почувствует компенсации, если ему пришлось бы заплатить меньше за продукцию худшего качества. Правда, его расходы в определенном смысле сократятся, но, в конечном счёте, это ничего не решает.
[
   Втюхивает, типа, если откажетесь использовать деньги, то вообще «кранты» - никто ничего путём делать не будет. На самом деле, халтура – не вопрос жизни и смерти, а вопрос чести, смысла жизни и деятельности предприятия. Подвести товарищей чревато проблемами пожёстче, чем денежная расплата. – В.О.]
Далее:
   Снижение влияния цен заведомо скрывает в себе возможность асимметрии,  потому  что  цена   не  исполняет  своей   компенсирующей  роли.  Асимметрию  затем  довершает дефицит.   (Что,  кстати, как и показывает весь ход рассуждений в книге, также тесно связано с принижением роли цен и денег.)
   С одной стороны стоит потребитель со своим почти неудовлетворимым спросом, с другой — поставщик с изделиями, дающими возможность этот спрос удовлетворить. На стороне потребителя — «мысленный» процесс (намерение купить), на стороне продавца — физическое явление (действительно имеющееся изделие). Имея в виду свой первоначальный спрос, потребитель отправляется за искомым. Его интересует при этом не то, что имеет в виду поставщик, а что он имеет на складе.
   Поставщик  считает,  что  предлагает  «нечто  серьезное» — осязаемое и полезное изделие. То, что он получает за него  (продажная цена, деньги), он не считает действительно «серьезным». Поэтому,   собственно,   он   делает  потребителю  одолжение,   выполняя его заявку. И так считает не только поставщик, но и потребитель. Именно  потому,   что  бюджетное  ограничение  не  является   жёстким, потребителя особенно не беспокоит стоимость полуфабрикатов и материалов, необходимых для производства. По сути дела, он благодарен поставщику за любой его жест. Между ними сложились неравноправные отношения, оба это понимают и действуют соответствующим образом.
[
   Такое неравноправие – именно то, за что коммунисты жизней своих не жалели, — это привилегированное, диктующее положение созидателей. – В.О.]

  Поганые "тащатся", осаживая неопытных искренних коммунистов. Корнаи тоже пытается обвести читателя вокруг пальца. Конкретизирую его подковырку. Изготовлен, к примеру, станок, на котором интересней и эффективней работать. Многие хотят такой станок. Изготовление необходимого количества этих станков может требовать значительного времени. Как реализовать первые образцы подобного оборудования, чтобы все остались довольны? Корнаи втюхивает, что среднестатистическая психология людей такова, что непременно возникнет зависть, блат, дефицит и т.д. Так это он по себе и судит! Статус коммуниста предполагает победу личности над нетерпеливостью и  тем более над завистью, тщеславием (гордыней). Он всегда уступит товарищу, которому, например, ближе везти этот станок. Ссылаться на среднестатистические склонности людей к жадности после обработки населения столь мощным оскотинивающим информационным давлением и  химобработкой, по меньшей мере, несерьёзно. Контроль сознания населения, да в достойные бы руки! Но возможно разве это без госпереворота?
  Корнаи пишет, что для социалистической (тем более, для коммунистической) экономики характерны "жертвы", потери и хлопоты потребителя, а в буржуйско-жидовской – он "в шоколаде", "как сыр в масле катается":
«1. В процессе поиска потребитель последовательно обходит всех вероятных поставщиков. <-> В противоположном же случае, когда возникают трудности  реализации, поставщик ищет  потребителей.
2. При ожидании потребитель ждет появления товара. <-> Когда возникают  трудности  реализации,  поставщик  ждёт  потребителя.
3. Потребитель предпринимает различные усилия с целью завоевать поставщика: пытается завязать с ним дружбу, оказывает услуги, пробует подкупить, снижает требования к качеству приобретаемой продукции и т. д. <-> При наличии трудностей реализации уже поставщик  «ухаживает»  за  потребителем, пытаясь привлечь его рекламой и завоевать расположение внимательным обслуживанием и особой предупредительностью.
  Различия в позициях зависят не от характера и воспитанности или невоспитанности потребителя или поставщика. Распределение ролей между ними, их отношение друг к другу, условия существования определяются соотношением сил. В социалистической экономике «отсоса» преобладает «рынок продавца», в капиталистической экономике «давления» — «рынок потребителя». Соотношение сил на рынке накладывает свой отпечаток на связи между поставщиком и потребителем не только в сфере обращения, но и производства. Более того, в отдалённой перспективе наиболее важным оказывается именно воздействие на производство. На «рынке потребителя» изготовитель-поставщик пытается завоевать покупателя не только предупредительностью, но прежде всего безупречностью своего товара и стремлением опередить конкурентов поставками новых, еще более качественных изделий. Этот движущий стимул исчезает, если предприятие реализует свой товар без всяких затруднений. Ведь в условиях хронического дефицита предприятие-потребитель готово принять продукцию и невысокого качества, а изготовитель-поставщик не имеет экономического стимула завоевывать рынок путем выпуска все новых и новых изделий еще более высокого качества. Смещение соотношения сил в пользу поставщика усиливает количественный рост производимой продукции и снижает ее качество. Мы подошли к одному из самых тяжелых (вернее, к самому тяжелому) последствий социализма — исчезновению той внутренней движущей силы, которая подталкивала бы производство к постоянному качественному обновлению».
[ Типа, кто всё ещё желает жестокого и ужасного дефицита услужливых страстно желающих продаться, мягко говоря, позорников; дефицита "стильных" консервобаночно жестяноплатмассковых гробов на колёсах, попугайских фуфло-тряпок, еды-отравы типа "мечта говноеда", нежномозгопотрахивающих говно-фильмов, и т.д., кто хочет остаться без этой "роскоши" - вперёд к социализму!
  Однако, именно на этой, посильной умишку имеющейся массы обывателей (стремящихся самим поиметь как можно больше) "теории", держится поганый режим. Готовьтесь не возражать ей, а бить наповал. Пишите в эту ветку. – В.О.]
Поганые: у нас нет очередей!
Красные: оно понятно: кто мог бы составить очередь, те не могут себе этого позволить, не то у них материальное положение.
Поганые: Так как новинкой невозможно мгновенно отоварить всех нуждающихся, то наименее склонные к рвачеству будут особенно маяться в очередях.
Красные: Если у вас малообеспеченные смирились со своим положением, то у нас и подавно, кому не хватит, обойдутся. Потому что лучше пусть достанется некоторым добрым людям, чем всем жидам.

Корнаи пишет:
  Равновесие системы – это состояние, в которое она возвращается в соответствии с собственными закономерностями. Система находится в равновесии, если действующие в ней противоречивые силы уравновешиваются. Остается открытым вопрос о том, является «хорошим» или «плохим» это рассматриваемое в широком смысле равновесие обсуждаемой системы. Лес как состоящая из живых существ система находится в равновесии, если волк пожирает зайца, а если этого не произойдет, хищник погибнет и в результате нарушится обычное соотношение различных видов животных. [Применительно к двуногим – пострадает "волчья прислуга". – В.О.] Это неотъемлемый элемент равновесия, хотя с позиции зайца он явно «плох». Не дающие погибнуть хищникам, и в то же время обеспечивающие в животном мире нормальную долю зайцев контрсилы определяются возможностями самосохранения последних (например, способностью убежать от волка), а также соответствующей интенсивностью размножения. [Типа: множьтесь овцы, чего блеете? – В.О.] Синонимом понимаемого в широком смысле равновесия (притом синонимом точным и равноценным) является выражение «нормальное состояние».
  В социалистическом народном хозяйстве нет ни одного предприятия или общественного учреждения, которое бы не хотело осуществлять капиталовложения. Насыщение отсутствует. Инвестиционный голод — постоянное явление. И если только что завершившаяся на том или ином предприятии или учреждении инвестиционная программа на мгновение и смогла уменьшить этот голод, то вскоре он проявится вновь, и притом сильнее, чем прежде. [Корнаи считает, что капиталист, при затратах на расширение производства ответственней, старается избежать напрасных трат, неудач, убытков, а коммунист прожигает народные средства с чрезмерным размахом. Да-да, типа капиталист на общее благо старается, себя не жалеет.  – В.О.]
  Маркс говорил о существующем у капиталиста «животном инстинкте», который побуждает его к накоплению в погоне за прибылью. Но что же побуждает к инвестициям, накоплению реального капитала социалистических хозяйственных руководителей, людей, в прибыли не заинтересованных? Основным мотивом является тот факт, что руководитель — будь то начальник цеха или директор производственного предприятия, больницы или школы — идентифицирует себя с кругом своих обязанностей. Он убежден, что деятельность вверенного ему подразделения важна, и значит, обоснованно его максимальное расширение. Подразделение должно расти, увеличиваться. Его руководителя гнетут производственные проблемы, и он верит, что в их решении, хотя бы частично, смогут помочь капиталовложения. Ведь эти машины уже устарели, пришло время заменить их. Литейный цех не в состоянии обеспечить для металлообрабатывающего производства достаточное количество отливок, его необходимо расширить, или для операционной нужна новая аппаратура, или следует достать проекторы, чтобы вести обучение на более современном уровне.
Всегда найдется основа для сравнения, по отношению к которой собственное подразделение будет казаться руководителю устаревшим или более бедным, поскольку в этой же стране существует похожее подразделение, которое лучше оборудовано, является более современным и богатым, а если в своей стране такого нет, то образец наверняка найдется за рубежом. Руководитель ощущает в хорошем смысле этого слова профессиональную зависть. Он хотел бы повысить свой профессиональный престиж, хотел бы гордиться новым станком, новым цехом, новым зданием. Для того чтобы этого добиться, необходимы инвестиции.
  Все эти чувства усиливаются дефицитом. Мы уже отмечали в числе приведенных ранее примеров: о дефиците внутри доверенного  руководителю  подразделения  свидетельствует  непропорциональность между литейным и металлообрабатывающим цехами. Причем указанный дефицит проявляется и вне подразделения. За продукцией предприятия стоят в очереди, потребители нетерпеливо запрашивают ее все больше и больше. Необходимы капиталовложения, чтобы расширить поставки и ликвидировать очередь. То же самое ощущают заведующий больницей, который не может разместить всех нуждающихся в лечении пациентов, или ректор университета, не имеющий возможности зачислить всех желающих продолжить учебу молодых людей. Это чувство особенно усиливается тем, что нередко на находящиеся в монопольном положении предприятия или учреждения официально возлагается ответственность за полное обеспечение народного хозяйства или населения определенными видами продукции или услуг.
  До сих пор мы перечисляли лишь такие мотивы поведения, которые даже по самым строгим этическим нормам являются благородными и бескорыстными. Наряду с ними имеются и другие, возможно, менее благородные, но по-человечески очень понятные мотивы. С ростом предприятия, учреждения одновременно увеличиваются и власть руководителя, его общественный престиж, а одновременно и сознание собственной важности. Многие считают, что руководить десятью тысячами людей лучше, чем пятью тысячами. Более высокая власть в зависимости от конкретной системы вознаграждений может сопровождаться и более высоким материальным поощрением, большим окладом, премиями, привилегиями. Не следует закрывать глаза, на то, что сознательно или неосознанно подобные соображения также играют роль в стремлении руководителей предприятий или учреждений добиться расширения своих подразделений. Однако эти мотивы второстепенны и проявляются не всегда и не у всех. Зарплата, престиж или власть, допустим, ректора одного из самых крупных в стране университетов или ответственного за защиту памятников культуры страны, или руководителя, которому поручена борьба с наводнениями во всем государстве, не увеличатся, если он сможет получить для своей организации дополнительно еще 20% капиталовложений. И все же этот руководитель будет сражаться за них, как лев.
  Ответственный руководитель предприятия или учреждения, когда он намерен осуществить капиталовложения, чувствует за собой поддержку своих людей, он действует не против их воли и желания, а, наоборот, в большинстве случаев в полном согласии с ними, возможно даже с их явной «подачи». И это является как раз одним из традиционных признаков, по которому подчиненные оценивают своего руководителя в качестве «хорошего», т. е. такого руководителя, который может обеспечить большие инвестиции для вверенного ему подразделения.
Обобщая сказанное, назовем совокупный эффект перечисленных мотивов внутренним стремлением к расширению. Это стремление выработано и предопределено общественными отношениями, но оно настолько  укоренилось  в  мышлении  и  поведении  руководителей предприятий и учреждений социалистической экономики, что стало их «естественным инстинктом». Расти и расширяться необходимо. Такое «выкачивание» ресурсов в сочетании с погоней за валом и связанным с этим стремлением к накоплению ведёт к появлению в производственной сфере спроса, который практически не может быть удовлетворен. Причем внутреннее стремление к расширению еще более значимо, чем погоня за валом и тенденция к накоплению, так как оказываемое им воздействие на функционирование системы сильнее. Именно внутреннее стремление к расширению объясняет инвестиционный голод, его неутолимое и непрерывное воспроизводство.
  Внутреннее стремление к расширению проявляется на всех уровнях народнохозяйственной иерархии: начиная от руководителя бригады, состоящей из нескольких рабочих, до министра, за которым стоят сотни тысяч или миллионы людей. Когда дело доходит до распределения инвестиционных ресурсов, каждый борется за то, чтобы его бригада, его предприятие, его министерство получило как можно больше капиталовложений.
  Внутреннее стремление к расширению одинаково проявляется как в спорах руководителей цехов на предприятиях, так и в дискуссиях, отвечающих за отрасли народного хозяйства министров на заседаниях правительства.
  Внутреннее стремление к расширению способно увеличить спрос на капиталовложения до бесконечности. Возникает вопрос: существуют ли факторы, которые ограничивают данный спрос? При этом имеется в виду не удовлетворение потребностей, так как последнее явно ограничено существующими в наличии материальными ресурсами. Мы не спрашиваем, будут ли отклонены во время формально-административной процедуры утверждения плана капиталовложений отдельные инвестиционные заявки. Вопрос в его более точной формулировке заключается в следующем: существуют ли такие факторы, которые побуждали бы претендентов добровольно ограничить свой спрос?
  Прежде чем дать положительный ответ, необходимо сделать утверждение негативного характера. Спрос на капиталовложения не лимитирован боязнью убытков или краха. Это логически следует из того, что претенденты получают капиталовложения как подарок. В отношении учреждений подобное положение явно и однозначно. В случае же с предприятием это скрыто иллюзией «социалистических денег». В зависимости от конкретной системы расчётов, возможно, что на осуществление капиталовложений будет дан «кредит», который впоследствии следует выплатить. Во второй части книги этот вопрос будет подробно проанализирован. Сейчас заранее сообщим вывод: предприятие и в этом случае рассматривает  капиталовложения в качестве подарка. Оно уверено в том, что возврат полученных для инвестиций денег никогда не создаст по-настоящему больших проблем. Конечно, существуют более или менее удачные инвестиционные программы. Случается, что по прошествии некоторого времени решение об осуществлении капиталовложений или их реализация подвергаются критике. Однако провал в истинном смысле этого слова невозможен. Реальное фиаско могло бы иметь место лишь в случае, если не удалось бы реализовать полученный в результате капиталовложений прирост продукции. Или, скажем, если затраты оказались бы столь велики, что инвестиционные средства не окупились. Предприятие разорилось, обанкротилось. Провал такого типа социалистическому предприятию не грозит. Это обусловлено, во-первых, самим дефицитом: ведь любая продукция может быть реализована. Если потребитель и не возьмет ее сразу добровольно, то рано или поздно будет вынужден принять в качестве вынужденной замены. Во-вторых, возможные финансовые потери, понесенные при реализации продукции в стране или за рубежом, всегда могут быть компенсированы, как мы поясним это в одной из следующих глав, с помощью государственных субсидий, надбавок к ценам и других средств. Бюджет слабо ограничивает затраты на капиталовложения, этот аспект проблемы еще будет рассмотрен подробнее в гл. 13. Все это, в конечном счёте, ведёт к тому, что обоснованность всякого капиталовложения подтверждается автоматически.
Поскольку внутреннее стремление к расширению наблюдается повсеместно и, кроме того, ни предприятиям, ни учреждениям не угрожает провал или банкротство, которые могли бы удержать их от экспансии, то добровольно от капиталовложений никто не отказывается. В условиях социализма хозяйственные руководители в такой степени привыкли к подобному положению, что иного не могут себе даже представить. Между тем именно в этом и состоит одно из наиболее важных отличий социалистического хозяйственного механизма от экономического механизма капиталистической системы. Инвестировать или не инвестировать средства — одна из наиболее сложных дилемм капиталистического предприятия. Оно может добровольно отказаться от капиталовложений или даже испугаться самой мысли об их осуществлении, если это представляется слишком рискованным, причем даже в том случае, когда и располагает необходимыми финансовыми ресурсами. Такого рода уклонение от инвестиций в традиционной системе управления социалистической экономикой немыслимо.
  Тот факт, что в этих условиях спрос все же не безграничен, объясняется рядом причин. Хорошо известно, насколько значителен дефицит инвестиционных средств, поэтому инициатор капиталовложения чётко устанавливает тот предельный уровень своих запросов, который ни в коем случае не следует переступать. Получение фондов на инвестиции — сложная кампания, требующая продуманного  маневрирования.  Претендента побуждают к самоограничению «тактические соображения». Нельзя запрашивать абсурдно большой объем средств на капиталовложения и нельзя выступать с новым запросом уже на следующий день после завершения предыдущей инвестиционной программы. Поэтому можно считать (это необходимо иметь в виду и с теоретической точки зрения), что, хотя в силу уже выясненных причин спрос на" капиталовложения и имеет тенденцию к беспредельному росту, все же благодаря «тактическому самоограничению» этот спрос не бесконечен. Величину спроса можно контролировать и измерять.
  Несмотря на то, что спрос не бесконечен, он все же всегда намного превышает имеющиеся в распоряжении материальные ресурсы. Иными словами, спрос на инвестиционные ресурсы удовлетворить почти невозможно. (Перед этим, в книге, уже рассматривался подобный практически ненасыщаемый спрос на ресурсы для обеспечения текущего производства).

  Что поддались внушению Корнаи? А вспомните исходные положения его "теории":
1. «Деятельность классического капиталистического предприятия редко направляется и незначительно ограничивается наличием каких-либо ресурсов, необходимых для производства». А почему? Потому что всегда найдётся кого ограбить. «Производство на традиционном социалистическом предприятии задыхается от неизбежных ограничений по этим ресурсам». – А вот это, только когда капиталисты ограбят.
2. «функционирование и развитие капиталистического предприятия эффективно определяется спросом» - пошлым, извращённым спросом поганых, ведущим к дальнейшей деградации, оскорбляющим человечество, вырождающим народ, изводяшим его. «А на социалистическом предприятии спрос не направляет  производственный процесс к успеху». Да соцстрана вообще не может существовать без направляющей мудрости её властей.
3. «Соцпредприятие не считается с затратами на свои «надуманные» цели, а каппредприятие действует в жёстких рамках окупаемости этих действий». – в рамках шкурничества и культивирует людские пороки, в отличие от власти тех, кто отличается от животных не только сообразительностью, но и человеческим духом.
4. «Производственный план капиталистического предприятия устанавливается на уровне ограничений, обусловленных спросом, и не достигает границы ресурсных ограничений. Особенность капиталистического способа производства – неполное использование наличных мощностей необходимых для этого ресурсов. Правительственными органами в социалистической экономике производственный план устанавливается на уровне доступных ресурсов и потому далеко не дотягивает до величин спроса». – Противоречиво, ведь в одной и той же стране возможен как социализм, так и капитализм. Или средний спрос поганых невелик благодаря нищим? В общем, хорошая власть - сильная благая власть над спросом. А про ад через благие намерения – страшилка поганых для болванов.
   Число американцев, получающих продовольственную помощь, ставит рекорд за все время наблюдений — свыше 35 миллионов, то есть чуть более 10 процентов страны. Это статистика министерства сельского хозяйства. Рост числа заявок на получение продовольственной помощи и талонов на питание, плюс дефицит в пунктах продажи дешевых продуктов превращается в болезненную тенденцию, заметную по всей стране.
http://newsland.ru/News/Detail/id/450132/
http://9e-maya.ru/forum/index.php/topic,...l#msg14263


Евгения Альбац:
   Я никогда не встречалась с Егором Гайдаром, когда он был во власти. Но после - много. И это было абсолютное интеллектуальное счастье. Просто не было другого человека в моей жизни, разговор с которым вызывал бы такой восторг. Невероятный масштаб , фантастически устроенная голова, умение сопрягать знания из разных эпох, цивилизаций, государственных построений. "Долгое время" и "Гибель Империи" написаны гением. Ничего подобного - по качеству анализа и выстроенной конструкции в литературе по посткоммунизму нет.
Януш Корнай, тот самый, который написал "Экономику дефицита", рассказывая журналу о встрече с Гайдаром в 1981 году, говорит: "Это был блестящий молодой человек. Когда я узнал, что Ельцин назначил его руководить правительством, я подумал, что это именно тот человек, который нужен именно на этом месте и именно в это время"
http://ymalbats.livejournal.com/106776.h...ad=2341400


Дмитрий Преображенский, Юрий Латов:
   Основной идеей книг Корнаи было доказательство того, что социалистическая система принципиально менее эффективна, чем рыночная, и не поддается реформированию. По его мнению, дело не может ограничиться частичными реформами в духе «рыночного социализма» – для преодоления органических пороков социалистической плановой экономики необходим полный демонтаж системы. [...] В 1990 выходит его книга Путь к свободной экономике. Страстное слово в защиту экономических преобразований. Эта брошюра содержала комплексную стратегию перехода от социалистической к капиталистической системе. Она немедленно была переведена на 15 языков, включая русский, и стала одним из ключевых аргументов либеральных реформаторов. «Я начну с утверждения (не предположения, но утверждения), что капиталистическая система превосходит социалистическую, – писал он. – Из этого следует, что чем надежнее фундамент капитализма, тем лучше он будет функционировать в средне- и долгосрочной перспективе». В 1994 он избран зарубежным членом Российской Академии наук.
http://www.krugosvet.ru/enc/gumanitarnye...ANOSH.html


Корнаи пишет (Янош Корнаи. Социалистическая система. Политическая экономия коммунизма: Пер. с англ. М.: НП "Журнал "Вопросы экономики", 2000.):
   Независимо от того, возникает ли социалистическая экономика в стране обездоленного мужика или в стране с процветающим фермерством и развитой промышленностью, укомплектован ли государственный аппарат нечистыми на руку чиновниками или же педантичными немецкими бюрократами, коммунистическая система в конечном счете обнаруживает одни и те же неэффективные черты. Эти отрицательные черты являются специфически системными и не вытекают из тех или иных национальных особенностей.
   ... Конечно, мало кто хотел бы возвратиться в эпоху сталинизма, но многие с ностальгией вспоминают тридцатилетний период после смерти Сталина и до начала перестройки.
   Многие считают, что период до перестройки все еще сохранял преимущества и достоинства социализма, например, полную занятость и другие социальные гарантии, устранив в то же время самые грубые формы подавления прав человека. Я надеюсь, что те, кто непредвзято изучит мою книгу, будут вооружены против подобных аргументов. Я стремился избегать эмоциональных эпитетов, клеймящих систему. Моей целью было повлиять на читателей, обращаясь к их аналитическим способностям, а не к эмоциям. В книге показано, что все составные элементы системы, существовавшие в сталинский период жестоких репрессий, - начиная от безраздельной политической власти и навязывания железной дисциплины и кончая чрезмерной централизацией, погоней за количественным ростом и хроническим дефицитом, - образуют единое целое, отдельные части которого поддерживают и усиливают одна другую [см. главу 15]. Вопиющая неэффективность системы определяется не личностными особенностями того или иного лидера, а вытекает из самой ее природы.
http://www.vopreco.ru/rus/books.files/kornai.html#rus

Не Корнаи ли – архитектор перестроек? Вдохновитель врагов народа. Корень аида всепродажности и взаимоопускания.
Корнаи пишет, что при недоступности дефицитных товаров, дескать, меньше стимулов работать ради их приобретения. То есть, когда некоторые вещи так трудно, что практически невозможно купить, то нет смысла и стремиться на них заработать и скопить денег. По такой его "логике", в целом, население перестаёт усердствовать в работе, и не стремится повышать качество и производительность труда, так как не имеет к этому стимула в виде доступа особо вожделенным покупкам.

В противовес потугам Корнаи, практика показала, что такой "эффект" не преобладает при доминировании социалистическо-коммунистических укладов в экономике государства. Наоборот, при повреждении этих укладов, пропорционально уменьшается и производство отечественных товаров как изысканных, так и ширпотреба. Это объяснимо тем, что доступность удовлетворения всевозможных прихотей за соответствующую плату, влечёт погоню за наживой, за деньгами, а не за изготовлением и созданием чего-либо.

Ведь практика капиталистического труда быстро отбивает у наивных желание разбогатеть собственным созидательным трудом. Большие богатства создаются только большими коллективами. И личную блажь, требующую больших средств, невозможно удовлетворить иначе как используя эти коллективы. Большинство это понимают и не хотят быть использованными, поэтому стремятся не работать, а только стяжать материальные средства как можно более "экономными" способами.

При дефиците, организованном в интересах государства, то есть когда закрыт доступ к излишествам, к товарам несущим вред телам или душам граждан, тогда, работать ради достойных плодов труда, ради общественно полезного и приятного результата, - мотивирует сильнее, чем наращивание денежных сбережений. Потому что когда нет возможностей тратить деньги на роскошь, то остаётся лишь создавать желаемое, объединяя трудовые усилия с товарищами. Это побуждает людей к развитию до способности создавать роскошные вещи, потому что иной возможности достигать желаемого, у них нет.

Напротив, лёгкая доступность удовлетворения всевозможных прихотей за соответствующую плату, культивирует жажду стяжания средств платежа, жадность к деньгам, а не к овладению ремёслами. Так как обучение мастерству и трудовые заработки тяжелы, а покупки – сверхлегки, то большинство ищет нетрудовых доходов, растёт массовость мошенничества, падает средний уровень созидательных способностей населения.

Цитата:..общество, может быть, и способно удовлетворить все потребности отдельных людей, но тогда оно лишает этого других, вынуждая их перейти на более низкий уровень потребления.
– удовлетворять все достойные потребности и ограничивать удовлетворение потребностей недостойных людей – чем не ориентир?
Цитата:Либо оно способно удовлетворить отдельные потребности всех людей, но тогда уровень удовлетворения других потребностей будет гораздо ниже уровня насыщения.
– это, допустим, речь идёт только о благих потребностях. Потому что похотям потакать ни к чему, это ясно. И качеством потребностей граждан необходимо управлять посредством воспитания.
Цитата:Общества, которое может удовлетворить все потребности всех граждан, нет не только в настоящее время, но не будет и в перспективе.
– все потребности воспитанных граждан, имеющих достаточно скромные разумные потребности. Корнаи фарисействует, подставляет коммунизм под неразумное. При совершенствовании методов и средств воспитания, доля ограничиваемых неразумных граждан будет понижаться. Нет причин, по которым было бы невозможно со временем сделать долю ограничиваемых граждан совершенно незначительной, то есть реализовать коммунистический идеал.